Глава 13

Я выскользнул из комнаты. Сердце колотилось не к месту, голова гудела, а в груди было какое-то самое мерзкое чувство, когда ты еще даже не до конца проснулся, но уже понимаешь: день будет паршивым и начался он неправильно. Коридор второго этажа встретил меня утренним светом – слишком ярким для человека, у которого только что весь мир встал с ног на голову. Я остановился на секунду, прислонился к стене и закрыл глаза. В голове всплывали обрывки: смех, свечи, баранки на полу, теплая тяжесть одеяла…

– Черт… – прошептал я и, не открывая глаз, потер переносицу.

Лучше не думать. Пока не о чем не думать.

Я спустился вниз, стараясь не шуметь – в гостиной было чисто. Ни тебе свечей, ни бокалов, ни следов вчерашнего идиотизма. Даже стол уже стоял ровно, будто его никогда не гоняли по комнате в поисках «идеального круга». У стола стоял Олег.

Он аккуратно вытирал поверхность, медленно и основательно, на подоконнике – вымытые чашки, на плите – тихо булькал чайник. Я замер. Олег поднял на меня взгляд - какой-то слишком внимательный взгляд.

И в этот момент у меня что-то щелкнуло: как он пытался остановить Сашу вчера; как везде следовал за ним, словно тень – даже сюда за нами потащился; как во время дуэли Альского с его дядюшкой говорил мне, что в больницу Александру нельзя… Тогда я не придал этому значения, а зря!

Я уставился на него, наверное, даже с открытым ртом, собираясь задать вертящийся на языке вопрос. Старый слуга выдержал взгляд, вздохнул и положил тряпку на край стола.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – спросил я хрипло.

Он помолчал пару секунд, будто взвешивая что-то внутри себя, потом спокойно сказал:

– Я лучше сделаю вам кофе.

Я криво усмехнулся: кофе это, конечно, хорошо, но хотелось бы получить ответы! Олег, кажется понял мое настроение, хотя, я ничего не сказал вслух, и произнес:

– Это не моя тайна. Хозяйка скоро проснется и сама все объяснит.

Я моргнул. Потом еще раз.

– Хозяйка… – медленно повторил я, – Очень странно звучит, применимо к Альскому…

Он позволил себе едва заметную, усталую улыбку:

– Привыкнете.

– Не уверен, что хочу, – буркнул я, опускаясь на стул. – Петр где?

– Ушел, – ответил Олег, наливая кофе. – Повел местных с утра к Кате. Разбираться, как так вышло, что она живая, чтобы они вас не беспокоили больше…

Ну конечно. У кого-то утро начинается с кофе, а у кого-то – с сумасшедших горожан…

Я взял кружку, обхватил ее ладонями и уставился в темную поверхность напитка. В голове было пусто и шумно одновременно.

– Почему ты не увел его… ее… вчера? – наконец, спросил я.

Дворецкий, тем временем готовящий мне бутерброд или что-то подобное у столешницы, на секунду замер и, мне показалось, что спина его даже как-то неуверенно дрогнула. Видимо, Олег до сих пор не был уверен в верности своего решения. Но на мой вопрос он ответил:

– Понял, что хранить этот секрет от вас уже бесполезно – все равно раскроется. Может сегодня, может завтра, может через год… Вопрос только в том, сколько бед эта тайна ЕЙ принесет до того времени, пока появится кто-то, кто поможет ей нести эту ношу. Тяжело ей одной делать это стало, почти невыносимо…

Я открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, когда на лестнице послышались шаги. Медленные. Тихие. Я поднял голову.

Шаги приближались. Я невольно выпрямился, словно меня застукали на чем-то неприличным, хотя по факту я просто сидел на кухне с кружкой кофе и ощущением, что мир окончательно съехал с катушек.

С лестницы показалась Лиза. Растрепанная, в футболке и в спортивных штанах. Она зевнула, потерла глаза и, увидев меня, улыбнулась:

– Утро…

За ней вышел такой знакомый мне Альский: сразу джинсах и свитере (как я теперь понимал, чтобы хоть как-то скрыть свою фигуру), волосы идеально уложены, с идеальной осанкой, с дворянской выправкой и выражением, словно ничего не случилось на лице. Он (точнее, она) остановилась на последней ступеньке, окинула нас взглядом, задержалась на мне, вопросительно на нее установившемся… Блондинка выдохнула, пара прядей выбилась из ее короткой прически и она, поправив их, тихо сказала:

– Я все объясню…

Я кивнул. Медленно. Не потому что все понял, а потому что иначе был риск ляпнуть что-нибудь совсем идиотское.

– Петр ушел в город, – отрапортовал хозяйке Олег, накрывая завтрак.

Саша снова посмотрела на меня и тихо сказала:

– Может, сделаем вид что вчерашнего вечера просто не было? Забудем? – сев за стол, девушка использовала последнюю попытку избежать неприятного разговора, но я отрицательно покачал головой:

– Не уверен, что получится.

Лиза тем временем прошла к столу, потянулась за кружкой, которую Олег тут же молча наполнил кофе, и устроилась рядом с Сашей, будто это было самым естественным делом на свете. Я перевел взгляд на них двоих и наконец озвучил еще один вопрос, который меня вдруг очень взволновал:

– Вы же… – я кашлянул. – Вы же собирались жениться…

– Собирались… – блондинка опустила взгляд в чашку.

– А что, у нас Империя разрешает однополые браки?

– Не разрешает, – сказала она спокойно. – Но, как видишь, за 8 лет никто меня так и не раскрыл… Никому просто дела не было.

– Ну, – буркнул я, – допустим. Я бы тоже не раскрыл, если бы мы с тобой не стали так близко общаться и не напились вчера, но жена…

– Лиза знала, – коротко ответила Саша.

Нежить, услышав свое имя нахмурилась, посмотрела на блондинку с недоумением:

– Знала… что?

– Про меня знала, – тихо ответила она. – Ты просто не помнишь… После ритуала. Тогда… многое стерлось.

Я потер переносицу и снова посмотрел на девушку.

– Так, – сказал я уже жестче. – Начнем сначала. Как тебя на самом деле зовут и кто ты вообще? То что ты не Александр Альский я уже понял…

В комнате стало тихо. Даже Олег перестал двигаться, будто боялся нарушить момент. Саша подняла глаза.

– Саша Альская, – сказала она просто. – Так меня и зовут. На самом деле.

Я моргнул.

– Но…

– В той аварии выжил не сын, а дочь. Я выжила…

Мне показалось, что я физически почувствовал, как в моей голове щелкнул какой-то механизм и последняя деталь пазла встала на свое место. Ее потрясающее спокойствие и хладнокровие, так не свойственное пиромантам… Она восемь лет не пользовалась силой, не потому что не имеет ее – она просто не могла. У нее другая природа. Другая сила…

Я медленно выдохнул.

– Поэтому ты… – начал я и замолчал.

– Да, – кивнула она.

– Но зачем? – вырвалось у меня. – Нахрена все это? Нахрена переодеваться парнем, брать имя брата, восемь лет играть его роль…

Саша сжала губы, потом посмотрела на меня:

– Я все объясню… – Она поставила кружку на стол, сцепила пальцы и на секунду прикрыла глаза, словно собираясь с силами, – только… – добавила она тихо. – Это длинная история.

Я откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе.

– У меня, – сказал я, – как раз утро свободное.

Олег бесшумно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Саша осталась сидеть за столом, прямая, непривычно уязвимая и совсем не похожая на того холодного, вылизанного до идеала «Альского», которого я знал.

– Ладно, – сказала она наконец. – Слушай…

* * *

В роду Гриневицких всегда было много воды. Не в смысле рек, озер или болот – хотя и этого богатства тоже хватало – а в смысле дара, той воды, которая течет в их крови. Старый графский род, чьи представители из поколения в поколение рождались одаренными магами воды, считал это не благословением, а своим долгом. Вода требовала спокойствия, терпения, точности и дисциплины. Старшины рода – тоже. Ошибок они не прощали…

Граф Григорий Алексеевич Гриневицкий – генерал-адъютант Имперской армии, прекрасно это понимал. Он прошел две войны, дослужился до высокого чина, пользовался уважением при дворе и искренне верил, что сила рода не в титулах и не в золоте, а в правильном продолжении крови. Его супруга, Мария Павловна, разделяла эти взгляды полностью. Их дети – Сергей и Анна – с самого детства воспитывались в этой системе координат.

Сергей Григорьевич был старшим. Наследником. Единственным сыном и единственной надеждой фамилии на продолжение мужской линии. Он рано это понял и… рано начал бояться. Дар воды у него был, но только формально. Слабый, неуверенный, будто сама стихия не спешила откликаться на его зов. В детстве он отчаянно пытался «разбудить» силу, как говорили наставники. Однажды, лет в семь, он, наслушавшись историй о том, как крестьянских детей учат плавать, просто выкидывая за борт лодки, прыгнул в графский пруд – глубокий, холодный, с вязким илистым дном. Прыгнул, никому не сказав, решив доказать, что он достоин быть продолжателем рода и традиций Гриневицких, но доказать не получилось. Его вытащили слуги – едва живого, чуть не задохнувшегося, с посиневшими губами… С тех пор Сергей воды боялся. А страх плохой помощник, если ты хочешь управлять стихией.

Анна была другой. Младше брата на четыре года, она унаследовала силу рода в полном объеме – чистую, глубокую, послушную. Вода отзывалась ей легко, будто признавала своей. Учителя говорили о редком таланте, о перспективе, о будущем, которое ждет ее при дворе или в академиях.

Сергей слушал и молчал. Анна тренировалась и осваивала способности…

Когда Анне было 14, их отец погиб на службе. Мать, оставшаяся в одиночестве, не смогла справиться с потерей и спустя несколько лет последовала за супругом. Так брат и сестра остались вдвоем. Они не бедствовали, нет – во всяком случае, сначала. Их наследство было значительным: земли, имение, деньги, имя. Но то, что держало род, начало рассыпаться.

Сергей не справлялся. Он проигрывал в карты. Вкладывался в сомнительные предприятия. Связывался с людьми, которым нельзя было доверять. Все это он называл «временными трудностями», «поиском возможностей», «риском ради будущего рода».

Анна молча платила долги брата из своего содержания. Спокойно просила его остановиться и взяться за ум, потому что верила – ближе и роднее у нее никого нет. Но Сергей не слушал. Со временем он стал одержим идеей продолжения рода, а точнее – идеей сохранения силы рода, которой так гордился его отец, и дед, и прадед… Его брак был поспешным, холодным и неудачным. Детей не было. Развод стал еще одним ударом по самолюбию и по состоянию, и в итоге молодой Гриневицкий стал все чаще говорить о «неправильных женщинах», «испорченной крови», «знаках судьбы». Слушать эти разговоры Анне становилось невыносимо и именно тогда в ее жизни появился Евгений Альский.

Коммерсант. Не дворянин. Одаренный, но слабо, да еще и противоположной стихией – огнем. Но, как и любой пиромант, он был таким ярким, живым, смеющимся. Он был современным! Не говорил о долге рода, не измерял людей по силе дара, не смотрел на Анну как на сосуд для наследников… Он видел в ней девушку – прекрасную и немного несчастную, как он сам говорил. И – как он сам говорил – готов был на все, чтобы эта девушка улыбалась. Конечно же, Анна влюбилась.

Сергей был категорически против. Он еще не знал, как сохранить силу в роду, но был абсолютно уверен: отпускать сестру нельзя. Ссоры стали громче. Давление на нее – жестче. Однажды он даже запер Анну в подвале родового имения, решив, что имеет на это право, но сестра сбежала. И заявила, что больше не вернется в дом брата! Сергей пытался вернуть сестру силой, даже умудрился подраться с ее избранником, дело едва не дошло до дуэли, но помог старый друг семьи – действующий министр внутренних дел, служивший когда-то под началом их отца. С его помощью история любви осиротевшей графской дочки и огневика средней руки дошла до Императрицы Александры Михайловны. Та выслушала. И вмешалась.

Анна и Евгений поженились. Императрица даже похлопотала о том, чтобы Анна могла сохранить свой титул, передав его детям, а Евгений получил ее покровительство.

Сергей сделал вид, что смирился. Он даже пришел на примирение к сестре. Говорил правильные слова. Улыбался, обнимал сестру… И Анна поверила, просто потому, что хотела верить. Ведь он был ее единственным оставшимся родным человеком. Ее братом…

Дела коммерсанта под покровительством Императрицы тоже пошли в гору: в семье появились деньги, новый шикарный дом, новые возможности… Когда же молодая жена забеременела, счастье и вовсе казалось полным. Имя для ребенка выбрали заранее – Саша, в честь Императрицы, чье благоволение изменило их судьбы. Но судьба преподнесла молодым родителям еще один подарок: вместо одного малыша, у Анны родилась двойня: мальчик и девочка. Похожие, словно близнецы внешне, и такие разные внутри! Они были отражением друг друга. Их назвали Александр и Александра.

Мальчик унаследовал силу отца – огонь, но неожиданно мощный, яркий, стремительный. Девочка – силу матери, глубокую и тихую, похожую на омут с темной водой. И снова чета Альских оказалась в центре внимания: при дворе, в академиях, на улицах города судачили только о них и об их чудесных детях. Таких одаренных, таких сильных, таких прекрасных…

Время шло – дети росли. Сергей смотрел на них и видел украденное. Сила рода Гриневицких текла в жилах детей с чужой фамилией. Не в его жилах… И он начал искать ответы.

И нашел их там, где давно не задавали вопросов – в Черном Ковене Переписчиков Судеб. Секте, верящей, что сила – это не дар, а ресурс. Что ее можно забрать. Перенаправить. Переписать. И Сергею Григорьевичу Гриневицкому эта идея пришлась очень даже по душе…

Черный Ковен Переписчиков Судеб не искал последователей открыто – они не устраивали собраний, не вербовали на улицах и не оставляли следов в официальных реестрах. Но они безошибочно выбирали тех, кто слишком долго смотрел в одну точку и думал, что мир поступил с ними несправедливо. Сергея они нашли быстро.

Сначала – случайный разговор за карточным столом. Потом знакомство с «человеком, который знает больше». Затем – приглашение поговорить на беспокоящие его темы… Все происходило постепенно, осторожно, будто его вели за руку, не давая понять, что он уже давно перестал идти сам. Ему не обещали чудес – ему преподносили все очень логично. Сила – это поток, а поток можно перенаправить. Человек – это сосуд. Если сосуд треснет, то содержимое можно будет перелить в другой… Они говорили, что дар Анны изначально принадлежал роду Гриневицких. Что дети носят его лишь временно. Что фамилия – это всего лишь оболочка, а кровь важнее бумаги и печатей.

Сергей слушал и соглашался.

Особый интерес у Ковена вызывал мальчик – сильный, яркий, активно использующий дар и показывающий его на турнирах и в академиях. Идеальный якорь для ритуала! Другой элемент? Ну и что! Очевидно же, что если бы не Анна, он не получил бы столь мощного дара… А откуда силы у Анны? Правильно, от рода Гриневицких… Девочка – сильная, да, но замкнутая, спокойная, без стремления к внешнему проявлению силы как-то терялась на фоне брата, но Переписчики говорили, что и ее сила перельется в Сергея, если все сделать правильно…

Сергей начал помогать Ковену. Деньгами – теми, что еще оставались и теми, что подкидывала сердобольная сестра. Связями – какими мог, домом – пуская служителей культа в старые залы для проведения ритуалов… Анна хоть и общалась с братом, но ничего не замечала, ведь она была занята детьми, мужем, той жизнью, которая наконец-то сложилась правильно по ее мнению. Она продолжала любить своего старшего брата – привычка, от которой трудно избавиться! Принимала его редкие визиты. Радовалась, когда он улыбался племянникам.

Сергей улыбался и считал дни. Ковен не торопился. Они ждали, пока дети подрастут, пока сила оформится полностью, и пока у стареющего графа Гриневицкого закончатся деньги… А сам граф говорил себе, что все это – просто необходимость, ведь он не отнимает, а возвращает то, что принадлежит ему по праву, что род важнее отдельных жизней. Что Анна поняла бы его... Возможно… Когда-нибудь...