Глава 19

* * *

Сергей Григорьевич Гриневицкий сидел в темной комнате и смотрел в одну точку. Свечи коптили, запах ладана и трав смешивался с чем-то кислым, лекарственным. Помещение находилось где-то под землей, может в подвале какого-то дома, может еще где-то, но, как бы там ни было, дневной свет сюда не доходил. Каменные стены были старыми и неровными, потолок – низким, а воздух – сырым и тяжелым. За стеной слышались голоса служителей Ковена, которые мешали ему сосредоточиться…

Пожилой граф сидел за грубым столом, сжимая пальцами глиняную кружку, в которой дрожала вода. Не от холода – от него. Он снова попробовал… Сергей вытянул руку, сосредоточился, как делал это тогда, на поляне. Злость поднялась внутри – густая и вязкая, с привкусом унижения и предательства, а перед глазами всплыло лицо племянника… Он вспомнил некроманта и княжну – это проклятую девчонку и придурка-недоучку. Вода в кружке послушно приподнялась, дрогнула, пошла рябью и… тут же опала.

– Черт… – прошипел он, с силой ударив кружкой о стол.

Вода выплеснулась, расползлась по дереву, но больше не откликнулась. Сила снова ушла. Сергей резко поднялся, заходил по комнате, спотыкаясь и бормоча себе под нос ругательства:

– Вы же мне обещали, – наконец, хрипло сказал он, обращаясь в пустоту. – Вы говорили, что сила вернется! Что она моя! Что она просто… заблудилась.

Из тени у стены отделился силуэт. Человек в темной одежде со спокойным и почти равнодушным лицом:

– Сергей Григорьевич, мы ведь это уже обсуждали, – тихо и спокойно произнес он. – Мы дали вам все, что смогли. Ровно столько, сколько позволили условия…

– Условия? Условия! – Сергей резко и истерично рассмеялся, – Какие еще нахрен условия? Я свою часть выполнил! Я помогал! Все эти годы, я поддерживал вашу чертову организацию рискуя всем и что в итоге я получил? Ни-че-го! Я получил свою силу назад даже не на день, на несколько минут! Теперь я лишился всего: своего имени, своего дома, своих связей… Меня ищут имперские безопасники – как пса, как преступника… Все это из-за вас…

– Нет, – спокойно возразили ему. – Все это из-за вас.

Сергей замер.

– Вы не выполнили условия ритуала восемь лет назад и ваш племянник остался жив, – продолжил служитель, глядя ему прямо в глаза. – И он снова остался жив сейчас. Пока он жив – сила заперта в нем, она не принадлежит вам. Чтобы получить к ней доступ – сосуд нужно разбить…

– Он должен был прийти один… – прошептал Сергей Григорьевич, сжимая кулаки. – Он должен был…

– Он пришел не один, – перебили его. – Это ваш просчет.

Гриневицкий отвернулся. В груди снова поднималась злость, но теперь в ней было больше отчаяния, чем ярости.

– Но вы… вы же дали мне воду, – упрямо сказал он. – Я чувствовал ее! Она слушалась… Почему вы просто не отдадите мне ее?

– Мы дали вам все, что смогли, – повторил человек с той же интонацией, что раньше, словно включил запись. – Мы показали, что это возможно.

Повисла пауза.

– И доказали, что силу можно переместить, в том числе и в вас!

Сергей медленно повернулся.

– Ну так переместите еще!

В комнате стало тише.

– Сосуд силы вашего рода не разбит, – терпеливо, словно объясняя нерадивому ученику таблицу умножения, повторил служитель Ковена. – Пока сосуд цел – сила держится в нем…

– Снова племянник, – тихо пробормотал Сергей Григорьевич и человек у стены кивнул. – Значит… все снова упирается в него.

Старый граф медленно опустился на стул, уставившись на мокрую поверхность стола. Снова племянник. Этот упрямый, живучий ублюдок. Такой же упертый, как его мать…

– Я хочу говорить с главным… с главной… – тихо и обиженно пробормотал Гриневицкий, словно ребенок, которому папа не разрешил есть сладости и он решил спросить у мамы… Но со Слепой Матроной – главой Черного Ковена Переписчиков Судеб – ему не удалось встретиться даже восемь лет назад, когда он был явно полезнее и более значим для организации, чем сейчас. К удивлению Сергея Григорьевича человек у стены ответил:

– Мать Ковена тоже хочет видеть тебя.

Они вышли из комнаты и двинулись по узким коридорам, освещенным тусклыми, мигающими лампами на стенах. Нет, это был не подвал какого-то дома – это было целое подземелье, бункер где-то под Петроградом, если угодно. Длинные узкие проходы, сводчатые каменные стены, от которых шаги отдавались гулким эхом… Когда они добрались до неприметной дверцы и служитель, говоривший с Сергеем Григорьевичем, молча отступил в сторону, склонив голову и приглашая старого графа войти, тот решился не сразу…

Небольшая комнатка, в которой свечей не было вовсе, но все пространство освещалось ровным, рассеянным светом, исходящим непонятно откуда. В центре комнаты сидела женщина. Старуха, если судить по ее фигуре. Маленькая, сухая, закутанная в темную шаль, с узкими плечами и тонкими запястьями. Ее глаза были открыты, словно она смотрела в потолок, но она совершенно точно ничего не могла там видеть – глаза были белесые, словно выцветшие, лишенные зрачков. Слепые.

На коленях у нее лежала толстая книга в кожаном переплете, а пальцы – длинные, жилистые, узловатые – были испачканы чернилами, въевшимися в кожу так глубоко, что их, наверное, нельзя уже будет отмыть никакими средствами. Страницы книги медленно перелистывались сами по себе.

Сергей Григорьевич почувствовал, как во рту у него пересохло.

– Подойди, – сказала женщина.

Голос у нее был спокойный. Не старческий, не дребезжащий, а ровный, низкий и уверенный, таким голосом обычно говорят люди, не привыкшие повторять что-то дважды.

Он сделал шаг вперед.

– Ты злишься, – продолжила она, не меняя положения головы. – Это естественно. Но ты злишься не на нас.

Сергей сжал кулаки.

– Я лишился всего, – выдавил он. – Из-за вас. Из-за ваших обещаний. Из-за вашего ритуала.

Книга на ее коленях остановилась. Пальцы легли на страницу, будто прижимая ее.

– Нет, – сказала она. – Ты сам отвечаешь за свои действия. Ты дважды не довел дело до конца. Ты испугался…

– Это ложь! – сорвался он. – Мне помешали! Откуда мне было знать, что в парк явится этот недоучка-некромант с девчонкой?

– Помешать можно только тому, кто и так не уверен, – ответила она спокойно.

Сергей открыл рот, чтобы возразить и… ничего не сказал. В комнате что-то изменилось и воздух словно стал плотнее. Женщина подняла руку и воздух двинулся, свернулся в крохотный смерч, прошел по комнате и остановился на ладони Матери Ковена.

Сергей замер.

– Воздух, – сказала она так же спокойно. – Не твоя стихия. Твоя – вода…

Ее вторая рука опустилась на каменный пол и из-под пальцев женщины выступила вода – не тонкой струйкой, не лужей, а ровной, идеально гладкой поверхностью, как зеркало. Вода поднялась, повторяя форму ладони, и зависла в воздухе. Сергей Григорьевич смотрел в эту водную гладь и видел в ней свое отражение…

– Но… Так не бывает, – прошептал он. – Два дара не бывает…

Женщина повернула голову в его сторону. Белесые глаза смотрели теперь прямо на него и при этом мимо.

– Бывает, – сказала она. – Если понимать, что человек – это сосуд и знать, как переливать содержимое из одного сосуда в другой.

Воздушная струя рассеялась, а вода рассыпалась каплями на пол:

– Один дар – мой, второй – я забрала у того, кому он не должен был принадлежать, – продолжила она, снова возвращая пальцы к книге. – И перелила его туда, где он нужен.

Сергей судорожно вдохнул.

– Значит… вы можете… – он запнулся. – Значит, вы можете сделать это и со мной?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

– Мы уже сделали, – сказала она. – И дали тебе больше, чем ты заслужил.

Он замер.

– Сила не удержится в тебе, пока проблема не будет решена до конца, понимаешь? – продолжила Слепая.

Сергей медленно опустился на колени.

– Скажите мне, что мне делать? Умоляю…

Книга снова начала перелистываться.

– Ждать, – произнесла Мать Ковена. – Сейчас ты можешь только ждать…

Когда дверь за Сергеем Григорьевичем закрылась, в комнате повисла тишина, но уже не благоговейная как раньше, а скорее рабочая. Свет стал ярче, а книга на коленях Матери Ковена захлопнулась сама собой. Страницы больше не шуршали. Из тени у стены вышли двое служителей. Они не кланялись, а лишь слегка наклонили головы, как люди, привыкшие обсуждать дела, а не мистические откровения.

– Он отработанный материал, – сказал первый без лишних эмоций. – Денег у него почти не осталось. Дом под арестом. Счета заморожены. Имперская канцелярия держит его в разработке…

– Дуэль с племянником, – добавил второй. – Была неофициальной, это уже покушение на убийство. Если его возьмут – дело даже не дойдет до суда чести…

Матрона медленно провела пальцем по обложке книги. Чернила на ее коже уже не выглядели так мистически – сейчас ее руки скорее напоминали руки архивариуса, который слишком долго работает без перчаток.

– И что вы предлагаете? – спокойно спросила она.

Служители переглянулись.

– Он становится бесполезным, – осторожно сказал первый.

– И неудобным, – добавил второй. – У него больше нет ресурсов. Даже его титул и фамилия теперь – это обуза. Если его возьмут он потянет за собой нас.

– Или нет, – возразила Матрона. – Он может привести нас к новым возможностям…

Второй нахмурился.

– К каким?

– К наследству, – пояснила она. – К новым активам, к новым людям…

Матрона чуть наклонила голову, будто вспоминая что-то.

– Пока его племянник жив и формально владеет фамилией, все, что может принадлежать роду Гриневицких находится в его ведении. Деньги. Земли. Контракты. Но стоит племяннику исчезнуть или оказаться… гм… недееспособным… и кто будет ближайшим законным представителем?

– Дядя… — медленно сказал первый.

– Дядя, – подтвердила Матрона. – А значит, и мы.

В комнате стало тише.

– Но что если его найдут раньше? – спросил второй. – Его ведь ищут, и обвинения серьезные.

Матрона сухо и без тени веселья усмехнулась.

– Ну что вы как маленькие! Такое ведь происходит не в первый раз, – сказала она. – Прокурор Вержбицкий прекрасно справляется с такими вопросами. Особенно когда ему вовремя напоминают о старых делах, семейных связях и сделках, которые он хотел бы забыть…

– Ему грозит тюрьма… – пробормотал первый.

– И что с того? Если выдвинут обвинение – он станет еще сговорчивее! – пожала плечами Матрона. – Спасенные от казематов аристократы бывают на удивление щедры. Особенно те, кому некуда возвращаться.

Служители молчали.

– Он не доверяет нам, – заметил первый. – Он чувствует, что сила не возвращается. Он может сбежать.

– Пусть, – спокойно ответила она. – Нам не нужно его доверие, нам нужно его отчаяние.

Матрона слегка повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то далекому.

– Он слишком долго жил мыслью, что мир должен ему и что его несправедливо обделили. Такие люди не бросают цель – они просто меняют метод.

– А если он решит действовать сам? – спросил второй.

– Пусть, – снова отозвалась Мать Ковена. – В этом случае он сэкономит нам силы и время, ведь в итоге он снова явится к нам. Идти ему больше некуда и не к кому…

Книга снова раскрылась сама собой.

– Следите за ним, – добавила Матрона. – Не помогайте. Не мешайте.

– Если он добьет племянника – мы поможем ему вступить в наследство. Если не добьет, то приведет нас ближе к новому активу.

Она помолчала и сухо подытожила:

– В любом случае, он уже окупился. Все, что будет дальше – наша чистая прибыль.

После общения со Слепой Матроной отношение Ковена с Сергеем Григорьевичем несколько изменились. Во-первых, за ним начали аккуратно следить и это откровенно напрягало. Во-вторых, служители Ковена больше не спорили с ним, не уговаривали и ничего не обещали. На все вопросы отвечали вежливо, коротко и одинаково, словно читали ответы с какой-то одной методички, розданной им всем. Ему все еще приносили книги, а вот в архивные залы пускать стали уже неохотно и если раньше всегда рядом с ним оказывались «случайные» люди, готовые подсказать, объяснить и обсудить прочитанное, то теперь до всего приходилось доходить своей головой… И даже дурманящая дрянь, после которой вода хоть ненадолго отзывалась, исчезла.

Зато появились другие вещи: закрытые двери; паузы в разговорах и ощущение, что он в клетке, просто пока без решеток. А потом появилась новость. И принес ее не Ковен…

Сергей узнал о ней от человека, которого уже считал отработанным материалом, своего старого карточного должника… Нет, денег отдать Гриневицкому проигрыш у того не было, ведь он находился едва ли не в худшем положении, чем сам Сергей Григорьевич, но какое-то чувство долга судя по всему осталось. Он сам как-то нашел способ связаться со старым графом, узнал его новый анонимный номер телефона, которым тот пользовался, пытаясь распоряжаться остатками своего имущества и узнавать что-то о жизни за пределами казематов Ковена… Он сам позвонил…

– Ты этого от меня не слышал, – сказал он вместо приветствия. – И лучше бы тебе вообще об этом не знать… но я тебе должен и отдаю долг информацией…

– А с чего ты взял, что твоя информация чего-то стоит? – огрызнулся Сергей Григорьевич.

– Письмо ушло, в Императорскую канцелярию…

Граф напрягся.

– Какое письмо?

Мужчина замялся, понизил голос:

– Про твоего племянника. Точнее… не племянника.

– Что значит “не племянника”?

– Говорят, – Сергей Григорьевич слышал, как собеседник судорожно сглотнул, – что он – это не он. Что это… девка. С самого начала. Просто хорошо спрятанная.

– Какая еще девка? Что ты городишь?

– Какая-какая! Племянница твоя… Не племянник, а племянница!

Комната словно накренилась. Старый граф медленно опустился на край кровати, чувствуя, как холод поднимается от пола по позвоночнику.

– Ты уверен? – глухо спросил он.

– Говорят, информация подтвержденная. Еще бы… через такие каналы слухи не пускают… Императору все-таки донос. Все! Я ничего тебе не должен! Бывай…

Сергей не ответил и не сразу сбросил вызов, хотя в трубке уже несколько минут звучали короткие гудки. Мир внутри него начал перестраиваться с пугающей быстротой. Александр это не мужчина. Не наследник. Не сосуд, который должен был быть разбит грубой силой. Это девчонка! Племянница! Та самая! С правильной силой, с правильной кровью и – главное – с телом, которое можно… использовать иначе…

Эта мысль была абсолютно логичной! И Сергей Григорьевич впервые за долгие месяцы рассмеялся. Не истерично, а тихо и почти счастливо.

– Вот значит как… – пробормотал он.

При таком раскладе ему уже и не нужен Черный Ковен, не нужно «дожимать» и «доводить дело до конца» как того хотела Слепая Матрона. Да что там, можно и не переливать силу в него, черт с ней! При таком раскладе не обязательно забирать дар себе – если сила останется внутри рода, это уже будет победой! Если он не стал великом одаренным – его сын станет! Их сын станет… Не первый, так второй ребенок. Не второй – так третий… Ведь сто процентов дар передается по наследству! Их прекрасный, чистый и сильный дар – дар рода Гриневицких… Он передастся через правильный союз, через наследника. Через ЕГО наследника… Судьба не дала ему быть сильным, но, кажется, дала шанс сохранить силу рода. И он не собирался упускать его!

Уже на следующий день Сергей Григорьевич исчез из владений Черного Ковена. Просто ушел: без скандалов, истерик и каких-то требований. Ковен заметил это не сразу, а когда заметил – было уже поздно.

Гриневицкий потратил последние деньги быстро и без сожалений: поднял старые связи, нашел сильных ребят, которые обычно не задавали вопросов – тех самых, кто уже однажды выходил с ним в ночь – тогда, в парке. Этим людям было все равно, кого хватать, если платят вовремя. Он уехал на север под чужим именем, по поддельным документам, в вагоне обычного поезда. Он был счастлив!

Сергей Григорьевич прибыл в город именно тогда, когда Романов-на-Муроме готовился к приезду Императора. Улицы чистили, дома – ремонтировали, а за жителями наблюдали чуть внимательнее обычного. Тогда и Саше показалось, что за ними следят. Она была права, просто она не знала кто именно следит…Гриневицкий снял жилье на окраине, сбросил с себя остатки графского лоска и стал тенью. Он наблюдал за племянницей, за домом где та живет. Изучал их распорядок, знал что охраны – нет, а рядом с Альской постоянно находится только гувернер. Слуга ее брата… Выходит этот старик был в курсе, что хозяин – это не совсем хозяин… Сергей Григорьевич не собирался действовать сразу, он ждал удачного момента, который вот-вот должен был наступить! А как иначе? Ведь судьба, наконец-то, начала работать на него…

И, конечно, он дождался. Сергей Григорьевич даже не хотел доверять наблюдение за домом племянницы кому-то – вдруг пропустят что-то важно? Он следил сам и он дождался момента, когда сначала из дома ушел некромант, а потом к избе подъехали машины и снегоходы – ни дать ни взять – императорский кортеж… Старый граф видел, как некромант – этот проклятый мальчишка – забежал в дом, что-то шепнул княжне, та быстро собралась и они уехали. С Императором. С городской стражей… скорее всего – надолго.

Он медленно выдохнул – все складывалось как нельзя лучше! Связываться с нежитью или ее господином он больше не планировал, уж слишком хорошо старый граф помнил, чем закончились две предыдущие встречи! Помнил, как княжна играючи раскидала его поверенных, а некромант в парке призвал на помощь какие-то уж совсем непонятные ему силы из-за грани. Нет, спасибо. Уже пробовали! Лучше без вас…

Он дождался пока в доме погаснет свет в окнах – во всех, кроме одного на первом этаже. Он даже видел в этом окне силует Олега – старый слуга ему импонировал, это же надо какая верность! Пожалуй, он даже разрешит своей молодой жене… то есть свой племяннице… оставить его рядом. Силы у него нет, а потому он не опасен.

Гриневицкий подал знак своим людям. Все произошло быстро и без лишнего шума, как он и планировал. Двое вошли со двора, один – со стороны улицы, ловко проникли внутрь дома, Олег даже не успел закричать. Он хотел было выйти из кухни на звук, но не успел – сразу же получил удар в висок и упал на пол, опрокинув табурет. Сергей Григорьевич достал из-за пазухи флакон с лекарствами, которые он прихватил у Ковена – он них мир становился вязким и медленным, назойливые мысли прекращали надоедать и очень хотелось спать – и щедро плеснул микстуры в приоткрытый рот старого слуги. Чтобы не проснулся раньше времени.

Саша услышала шум. Она вышла из комнаты в домашней одежде, босиком, с короткими волосами – такая похожая и непохожая на брата одновременно – и на мгновение замерла, увидев в коридоре силуэты.

– Здравствуй, дорогая, – произнес Сергей Григорьевич, и девушка сразу поняла, что он в курсе…

– Дядя… — начала она.

– Тсс, – спокойно сказал Сергей Григорьевич, выходя вперед. – Не кричи, Саша. Это ни к чему.

Ее лицо побледнело, но спина выпрямилась, словно внутри включился тот самый омут – глубокий, холодный и собранный. Она не произнесла ни слова, только сделала шаг назад. Потом еще один. Пол под ногами словно дрогнул, воздух стал влажным, тяжелым. Сергей почувствовал это сразу и улыбнулся уголком рта.

– Вот она, – сказал он почти ласково. – Вот она какая! Настоящая! Моя! Наша…

Он говорил и даре, о силе, которую девушка пыталась использовать. За годы тишины она, конечно, потеряла навык, но вода откликнулась на ее зов. Половицы потемнели, будто впитали влагу из воздуха, в комнате начала стремительно падать температура, а у ее босых ног девушки начала собираться тонкая зеркальная пленка. Она вытянула руку, не к дяде, а в сторону, к двери, словно собираясь вытолкнуть их всех одним движением. Один из наемников дернулся, но Сергей поднял руку.

– Осторожно, – сказал он. – Не пугайте ее.

Саша стиснула зубы. Вода дрогнула, попыталась подняться, сомкнуться, но в тот же миг что-то резко кольнуло шею. Девушка ахнула, пошатнулась и взгляд ее расфокусировался. Один из наемников Гриневицкого – маг воздуха – усмехнулся, убирая от ее шеи зависший в невесомости шприц все с тем же лекарством…

– Нет… – выдохнула она, пытаясь удержаться.

– Спокойно, – сказал Сергей Григорьевич, подходя ближе. – Это просто сон. Ты устала.

Она попыталась еще раз собрать силу, но тело ее уже не слушалось. Вода впиталась в пол, будто ее и не было. Саша начала медленно опускаться и Сергей Григорьевич подхватил ее прежде, чем она ударилась. На мгновение он замер, глядя на ее лицо. Такое знакомое. Такое… правильное.

– Вот теперь все встало на свои места, – пробормотал он.

Сашу аккуратно укутали, чтобы довести куда нужно в целости и сохранности, подхватили и вынесли прочь из дома. Когда нападавшие ушли, в избе снова стало тихо. Слишком тихо. Олег лежал на полу неподвижно, печь остывала, а в сенях, возле незакрытой двери, ветер гонял по деревянному полу снежную поземку.