Глава 8. Две кровати

Адам заглушил двигатель «Бэтмобиля» на парковке мотеля «Спокойный сон», который выглядел как воплощение депрессии в бетоне и выцветшем пластике. Неоновая вывеска мигала, натужно потрескивая, обещая «ТВ в каждом номере» и «Бесплатный завтрак», в который верилось с трудом. Воздух пах пылью и остывшим асфальтом.

Напряжение от недавнего инцидента все еще висело в салоне, густое и невысказанное. Ивелли, придя в себя после отчитывающей тирады Адама, вновь облеклась в броню высокомерия, словно пытаясь отмыться от унизительной сцены своей беспомощности и его вспышки гнева.

Как только машина остановилась, она резко распахнула дверь и вышла наружу, выпрямив спину с таким видом, будто они подъехали к отелю «Ritz-Carlton».

— Итак, — заявила она, хлопнув дверью и обращаясь к Адаму, который неспешно выбирался из-за руля. — Поскольку мы здесь, я считаю разумным снять две комнаты. Уверена, даже в этом… заведении можно найти какие-то следы цивилизации, пригодные для ночлега.

Адам медленно закрыл свою дверь, уперся руками в крышу машины и посмотрел на нее поверх капота. В тусклом свете уличного фонаря его лицо было невозможно разглядеть, но в его позе читалась усталая насмешка.

— Две комнаты? — переспросил он с притворной задумчивостью. — Интересный план. Амбициозный.

— Это не план, это базовый стандарт выживания, — отрезала Ивелли, сверля его взглядом. — У меня нет ни малейшего желания продолжать этот кошмар в четырех стенах. Мы переночевали, разъехались. В идеале — в разные стороны света.

Адам покачал головой, издал короткий, сухой смешок и пошел к стойке администратора, бросив ей следовать за собой. Она, фыркнув, послушалась.

Внутри пахло старым ковром, дешевым освежителем воздуха и тоской. За стойкой дремал бородатый мужчина в растянутой футболке. Адам позвонил в колокольчик.

— Мне нужен номер, — сказал он, когда администратор взглянул на него мутными глазами. — На одну ночь.

— Один номер? — уточнил тот, глядя на них обоих. — С одной кроватью или с двумя?

— С двумя, — тут же вклинилась Ивелли, делая шаг вперед. — Или, еще лучше, два отдельных номера.

Администратор пожал плечами и что-то постучал по запыленной клавиатуре старого компьютера.

— С двумя кроватями— 80 баксов. Два номера — 120. Платите наличными или картой?

Ивелли обернулась к Адаму с ожидающим видом, словно он был ее порученцем, обязанным выполнить приказ. Адам не двигался. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на нее с таким невозмутимым спокойствием, что у нее зашевелились волосы на затылке.

— Ну? — нетерпеливо подстегнула она его. — Плати. Ты же водитель и, по совместительству, мой временный спонсор, раз уж мои вещи решили отправиться в самостоятельное путешествие.

Адам медленно перевел взгляд с нее на администратора и обратно. На его губах играла та самая язвительная ухмылка, которая сводила ее с ума.

— Проблема, — произнес он с мнимой печалью. — Видишь ли, у меня нет ста двадцати долларов на два номера. Даже на один с двумя кроватями у меня есть серьезные сомнения.

— Что? — Ивелли не поверила своим ушам. — Не говори ерунды. У тебя же были деньги на заправке!

— На заправке — были. На две комнаты в мотеле, даже в этом великолепии, — нет.

Он развел руками, изображая бедность.

— Бюджет, знаешь ли. Ограничен.

— Но… это же смешно! — ее голос начал терять уверенность.

— Смешно? — Адам приподнял бровь. — А знаешь, что мне показалось еще смешнее? Твои слова. Буквально несколько часов назад. Ты ведь на полном серьезе заявила, что я — бездарность, чьи картины не стоят и гроша. Что я — финансово несостоятельный неудачник, который пахнет не деньгами, а растворителем. Помнишь этот милый, душевный диалог?

Ивелли замерла. Она чувствовала, как жар поднимается к ее щекам.

— Так вот, — продолжал он, и его голос стал тише, но от этого лишь более острым. — Ты была абсолютно права. Я — нищий бездельник. У меня нет лишних ста долларов, чтобы удовлетворить твой королевский каприз и снять тебе отдельные апартаменты. Так уж вышло.

Он посмотрел на нее с вызовом, и в его глазах читалось: «Пожинай плоды».

Ивелли была в ярости. Она понимала, что он мстит ей. Мстит за ее слова, за ее высокомерие, за ту боль, которую она нанесла ему в машине. И он делал это мастерски, используя ее же оружие против нее.

— Ты… ты просто делаешь это назло! — выпалила она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Назло? — он рассмеялся. — Нет, принцесса. Это называется «жизнь по средствам». Средства, как ты сама любезно подтвердила, у меня более чем скромные. Так что выбор за тобой. — Он сделал паузу, наслаждаясь ее беспомощностью. — Либо мы делим одну комнату с двумя кроватями, как два цивилизованных, ненавидящих друг друга взрослых человека. Либо… — он кивнул в сторону парковки, — ты исполняешь свою давнюю мечту и ночуешь в «Бэтмобиле». Уверен, он будет только рад такому пополнению в своем скромном салоне. В нем, кстати, очень по-своему уютно. Если не считать запаха бензина и твоего презрения.

Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Ее гордость и брезгливость вступили в смертельный бой с холодной реальностью и усталостью, которая ломила кости. Спать в этой ржавой, вонючей коробке? После всего, что случилось? Это было немыслимо.

Администратор смотрел на них, переминаясь с ноги на ногу, явно желая поскорее вернуться к своему сну.

— Ну? — мягко спросил Адам. — Что выбираешь? Роскошь моего общества или романтику кожаного салона?

Ивелли сглотнула. Она проигрывала эту битву, и она это знала. Проигрывала с треском.

— Одна комната, — сквозь зубы выдавила она, глядя куда-то мимо него. — С двумя кроватями.

— Вот и славно, — Адам снова повернулся к администратору и достал из кармана смятые купюры. — Давайте номер. С двумя кроватями. И, если можно, подальше от шума. — Он бросил взгляд на Ивелли. — Моя спутница очень чутко спит. Ей могут помешать даже слишком громкие мысли о моей бездарности.

Они получили ключ — настоящий, железный, на брелоке в виде покосившегося домика. Молча, не глядя друг на друга, они пошли к своей комнате. Ивелли чувствовала себя абсолютно разбитой, униженной и в тупике. Адам же, судя по его спине, был доволен собой ровно настолько, чтобы танцевать джигу, но не достаточно, чтобы каждый его шаг отдавался в ее ушах победным маршем. Война продолжалась, и этот раунд он выиграл по очкам.