Глава 10. Утро

Адам проснулся от того, что в щель между шторами ударил первый луч утреннего солнца, бивший прямо в глаза. Он поморщился, пытаясь сообразить, где находится. Память вернулась к нему вместе с гулом вентилятора, который все еще ревел в санузле.

Он повернулся на бок и замер.

За ночь импровизированная баррикада из одеял и подушек была бессознательно снесена. Вероятно, во сне им обоим было жарко или неудобно. Теперь он видел ее совершенно отчетливо.

Ивелли спала на боку, повернувшись к нему спиной. Его же собственная футболка, которую он ей одолжил, во время сна задралась, подчинившись какому-то неудачному повороту, обнажив нижнюю часть ее спины, упругие, идеальной формы бедра и… шелковую ткань коротких шортиков нежного персикового цвета, туго обтягивавших ее округлую, соблазнительную попу. Луч солнца ложился точно на эту картину, подсвечивая гладкую кожу и нежный шелк.

Воздух застрял у Адама в легких. Он не дышал. Его мозг, еще не до конца проснувшийся, на секунду отказался анализировать и просто воспринял это как чистой воды эстетическое наслаждение. Это была… чертовски красивая женщина. Совершенная в каждой детали.

А потом по нему ударила волна воспоминаний. Внезапных, ярких и болезненных. Его пальцы, скользящие по этой самой коже. Ее смех, когда он целовал ту чувствительную впадинку в основании позвоночника. Тепло ее тела под его ладонью. Запах ее духов, смешанный с его красками в их старой общей квартире. Ощущение абсолютного, безоговорочного обладания и… счастья.

Тугой, горячий узел сжался внизу его живота, посылая по всему телу волну желания, такой острой и неожиданной, что у него потемнело в глазах. Он не мог отвести взгляд. Он провел так, наверное, минут десять, просто глядя на нее, поглощенный призраками их общего прошлого, пока его собственное тело реагировало на них с животной прямотой.

Он должен был проснуться первым. Он должен был тихо встать и уйти. Но он не сделал этого. И его выдал предательский спазм в горле, заставивший его громко, с надрывом кашлянуть.

Ивелли вздрогнула всем телом. Ее сон был мгновенно прерван. Она инстинктивно перевернулась, ее глаза широко распахнулись, и она увидела его. Увидела его застывшую позу. Увидела его горящий, темный взгляд, прикованный к ней. Увидела, куда именно он смотрит.

Мгновение ушло на то, чтобы осознать ситуацию. Она посмотрела вниз на себя, на задранную футболку, на обнаженные бедра. Ее лицо исказилось от шока, стыда и ярости. Она резко, как пружина, подскочила на кровати, с силой дернув футболку вниз, чтобы прикрыться.

— ТЫ… ТЫ ПРИДУРОК! — закричала она, ее голос сорвался на визг. Глаза были полны ярости. Первое, что подвернулось под руку, была подушка. Она швырнула ее в него с такой силой, что та пролетела над его головой и с грохотом сбила со стола пластиковый стаканчик. — ГЛАЗА ВЫКОЛОТЬ! СВИНЬЯ! ПОХОТЛИВОЕ ЖИВОТНОЕ!

Адам отшатнулся, наконец приходя в себя. Желание и нежность мгновенно испарились, сменяясь ответной волной гнева и стыда. Да, он смотрел. Но ее реакция, эти уничижительные крики, превращали его мимолетную слабость в нечто грязное и преднамеренное.

— Успокойся! — рявкнул он в ответ, вставая с кровати. — Я только проснулся! Ты сама тут разлеглась, как…

— КАК?! КАК ЧТО?! — перебила она его, схватив уже вторую подушку. — Договаривай, крыса! Ты пялился на меня, пока я спала! Ты… ты пользовался ситуацией, как последняя скотина!

— Я НЕ «пялился»! — соврал он, чувствуя, как горит лицо. — Я просто открыл глаза и увидел это… безобразие! Могла бы и предупредить, что твой ночной костюм оставляет так мало для воображения!

Это была ошибка. Ивелли издала звук, средний между рыком и всхлипом. Она швырнула вторую подушку, которая на этот раз попала ему прямо в грудь.

— Вон! — прошипела она, трясясь от бессильной злости. — ВОН ИЗ КОМНАТЫ! Немедленно!

— Это МОЙ номер, если ты не забыла! — напомнил он ей, отбиваясь от очередной летящей в него вещи. — Я его оплачивал! Так что это ТЫ можешь выйти, если тебе не нравится!

— В ЧЕМ? — ее голос снова взлетел до высокой ноты. — В ОДНОЙ ФУТБОЛКЕ? Чтобы все видели, как на меня глазел мой бывший, пока я спала? Ты совсем сдурел?

Они стояли посреди комнаты, как два разъяренных зверя, дыша друг на друга. Воздух трещал от ненависти и невысказанного напряжения, которое только подливали масла в огонь.

Внезапно Адам повернулся, схватил свою куртку и с силой швырнул ее в девушку.

— НА! ОДЕНЬСЯ, черт возьми! И перестань орать, как потерпевшая! Ничего я тебе не сделал! И, к удивлению, даже не планирую. Такие стервы меня больше не привлекают.

Он резко развернулся и вышел из номера, громко хлопнув дверью.

Внутри Ивелли, оставшись одна, сжала его куртку в кулаках. Она была унижена, разгневана и… странно возбуждена. Его взгляд, полный того самого, старого, знакомого желания, пробудил в ней что-то, что она давно похоронила. И это пугало ее еще больше, чем его присутствие. Она быстро натянула куртку поверх футболки, запахнула ее и, глубоко дыша, пыталась привести в порядок свои мысли и дрожащие руки. Война объявлялась снова, но на этот раз на поле боя появился новый, куда более опасный противник — их собственная, невысказанная страсть.