Я моргнула, только и всего. Но, когда открыла глаза, поняла, что нахожусь в другом месте. Нет больше пиршественного зала, мужа и родных. Вместо этого я стояла посреди чужой гостиной.

В камине трещали дрова, рядом расположились два кресла, а между ними столик с закусками и напитками. Это что, свидание? Такой будет наша ночь? Если так, то все еще может обойтись.

Но, несмотря на уютную обстановку, я чувствовала себя не в своей тарелке. И дело не только в том, что я осталась наедине с чужаком. Чего-то не хватало…

Я огляделась и вздрогнула. Нокс! Где моя тень? Последнее я спросила вслух.

— Не переживай, она к тебе вернется, — успокоил Грей. — Но этой ночью ее с нами не будет.

Грею оказалось под силу то, о чем мечтал Верджил – на время избавиться от моей вездесущей тени. Он и в этом подменил моего мужа.

— Куда ты ее отправил? — уточнила я.

— Никуда. Она осталась дома, дожидается тебя.

И наверняка сходит с ума от тревоги. Нокс хоть и тень, но при этом очень ранимая натура. А если дело касается меня, она вовсе превращается в курицу-наседку.

Мне без Нокс тоже было плохо. Мы впервые разлучились. Это ощущалось… странно. Словно я лишилась важной части себя. Принудительное разделение добавило минусов в копилку Грея. А она и так переполнена.

В дурном настроении я становлюсь язвительной. Вот и сейчас не удержалась:

— Помнится, дракон говорил, что мы будем читать, но что-то я не вижу книг, — поддела я.

— Я разлюбил чтение, — пожал плечами Грей.

— Какая досада, — притворно вздохнула я. — И ведь когти уже не мешают.

— Прости, — улыбнулся он, — я не мог сказать ребенку правду.

— Ты меня обманул! — возмутилась я. — Можно ли считать после такого сделку честной?

— Я сказал – мы будем делать то, что я захочу, потому что это мои ночи, — напомнил Грей. — И ты согласилась, маленькая чародейка.

Я вздрогнула. Только серебристый дракон называл меня так. Если и были еще какие-то сомнения, то в эту секунду я окончательно поверила, что дракон и этот мужчина – единое целое.

Сколько же ему лет? В пиршественном зале я так и не смогла определить. Сейчас он стоял ближе, и света было достаточно, но я по-прежнему терялась в догадках.

Видя мой интерес, Грей замер, позволяя себя изучить. У него было безупречное лицо и тело, как будто время забыло его коснуться. Но стоило взгляду задержаться чуть дольше, как начинали проявляться странности.

Глаза – слишком спокойные для молодого, слишком усталые для живого. В них не было любопытства, не было страха – только глубокая, бескрайняя тишина, какая бывает у тех, кто видел многое. Много жил, помнил, терял. Он был молод – и в то же время бесконечно стар. В этом противоречии таилась страшная сила и невыразимое притяжение.