В груди закрутился вихрь. Я чувствовала его, как чувствуют жар лихорадки, — обжигающе, неестественно. Тело бросало то в огонь, то окатывало волной холода, как будто две стихии спорили внутри меня, выясняя, кто из них главнее.

Тьма, гул, пульс – вот из чего состояли мои дни. Я надолго погрузилась в забытье. Периодами я выныривала из него, отмечая смену дня и ночи. Порой слыша голоса, в основном встревоженные, родные. Кто-то шептал молитву. А еще шел дождь. Не переставая.

Моменты бодрствования были слишком неприятны. Они сопровождались жаром во всем теле и нестерпимой жаждой. Я была рада снова проваливаться в темноту. Там, по крайней мере, нет страданий.

Не знаю, сколько это продолжалось. Улучшений все не было. До тех пор, пока однажды я не ощутила прохладу на своем лбу. Это был не компресс, а чья-то рука. Странная, не с мягкой кожей, а словно вытесанная из камня… или покрытая чешуей.

Но главное – мне было приятно. Прикосновение несло облегчение, и я замерла, лишь бы его не спугнуть. Век бы так лежала.

А потом раздался шепот:

— Не сопротивляйся, — посоветовал он. — Чем сильнее ты борешься, тем хуже тебе будет.

О чем он? Я не понимала. Это болезни я не должна сопротивляться? Но как тогда выздороветь? Впрочем, уже и не надо. Я так устала, что в какой-то момент показалось, что сдаться будет проще.

Вот только назойливый шепот все не унимался:

— У тебя впереди целая жизнь. Не такая, как была. Новая. Ты встретишь следующую весну, снова влюбишься, у тебя будут дети.

Каждое его слово откликалось во мне. Отчаянно хотелось верить, что именно так все и будет. Шепот дарил мне надежду и желание жить. Он один держал меня в этом мире.

Обладатель самых чудесных рук на свете говорил что-то еще, я не расслышала, снова провалившись в забытье. А когда в очередной раз всплыла из темноты, его рядом уже не было.

Зато раздались два женских голоса. Один принадлежал моей старой няне. Я не удивилась, что она дежурит у моей постели. Пусть я выросла, но для няни навсегда осталась непутевой, но любимой подопечной.

— Я слышала, такое бывает, — тихо сказала она, — когда пробуждается дар. Болезнь без видимых причин.

— Опять ты со своими сказками, — одернула ее матушка. — Я же запретила рассказывать их Рианнон.

Няня только вздохнула. Я хотела заступиться за нее. Она ничего мне не говорила! Все эти годы она четко соблюдала запрет госпожи. Но у меня не было сил даже на то, чтобы поднять веки.

И все же именно этот разговор мне помог. Я, наконец, поняла, о чем говорил обладатель волшебных рук. О магии!

С рождения я знала, что у меня есть чародейский дар, но всегда считала его ничтожно малым. Я не показывала никаких сил или талантов, сколько меня не проверяли. В итоге я смирилась с тем, что я – чародейка без чар.

Но что, если дар не проявился? А теперь сильный стресс и потеря невинности пробудили мою магию. Прямо сейчас она пытается вырваться, а я сопротивляюсь, посчитав ее болезнью.

Стоило осознать это, и сразу стало легче. Вихрь улегся. Спрятался где-то за грудиной, оставив после себя пустоту и дрожь.

Я очнулась на следующее утро с рассветом. Лежала, вспотевшая, но живая. Сердце колотилось. Веки дрожали. Я шевельнула пальцами, и они послушались. Тело снова мне подчинялось!

Сразу после этого я опять отключилась. Но на этот раз не потеряла сознание, а уснула. Глубоко и спокойно. А проснулась отдохнувшей и свежей. Словно не провела много дней в постели на грани жизни и смерти, а просто сладко выспалась. Не ломоты в теле, не жара, не усталости. Лишь легкость и отличное настроение. Настолько хорошее, что хочется петь.

Едва я подняла голову от подушки, как Нокс на стене отреагировала. Несчастная тень тоже вся извелась. Мое пробуждение она встретила теневым салютом. Ее в буквальном смысле разорвало от радости на мелкие кусочки и раскидало по всей стене.

Неподалеку в кресле дремала старая няня. Она встрепенулась от моего движения, сонно протерла глаза и ахнула.

— Очнулась, красавица наша! — всплеснула руками няня и тут же привычно заворчала: — Наконец-то. Мы уже заждались. Сколько можно почивать?

— Я тоже рада видеть тебя, нянюшка, — улыбнулась я.

— Ох, что же я сижу? Побегу, расскажу госпоже счастливую весть. Она, бедняга, ночей не спала, все у твоей кровати дежурила. Вот только прилегла.

Няня поспешила за матушкой, а я встала и подошла к окну. Распахнула его, впуская свежий воздух в спальню. Хотелось дышать полной грудью, что я и сделала.

Итак, во мне проснулась магия. У меня пока не было этому доказательств, но я откуда-то точно это знала. Осталось понять, каким даром я обладаю…