Мой отъезд всячески откладывался. Родные придумывали все новые и новые поводы оставить меня дома. То именины матушки, то отец неожиданно и подозрительно захворал, то старший брат заявил, что не женится без моего присутствия на свадьбе. Хотя бы Верджил больше не приходил.

Меня пытались удержать всеми силами. Я это видела, но не сердилась. Родные не хотят расставаться – это говорит об их любви. Но я приняла решение и не собиралась его менять.

Я, наоборот, торопилась с отъездом. Все дело в страхе. Я боялась, что дракон снова придет за мной. Едва сумерки опускались на город, я не находила себе места.

По ночам в спальне было тихо – тишина густая, плотная, как вата, в которой глохнут даже собственные мысли. Между оконных рам шептал сквозняк, где-то вдали ухала сова. Я лежала без сна в кровати, вслушиваясь в звуки. Этот шелест не от крыльев дракона? Или это ветер играет с листвой?

Глаза жгло от усталости, но каждый раз, как я начинала проваливаться в дрему, из глубины сознания всплывал образ Грея. Я тут же рывком садилась в постели, сердце бешено колотилось. Комната была пуста. Никто не приходил. Никто не звал. Но страх не отпускал.

Я натягивала покрывало до самого подбородка, как будто ткань могла защитить от того, кто однажды уже забрал меня — не силой, нет. Хуже. Влечением. Жаром. Волей, которой я подчинилась сама.

Я вспоминала, как он смотрел на меня – будто видел насквозь. Вспоминала свои руки на его груди, его губы – на своей коже. Слишком живо. Слишком приятно, чтобы забыть.

Это повторялось из ночи в ночь. Каждый раз. Дрожь, сухость во рту, страх и желание не отпускали до самого рассвета. Бессонница сводила меня с ума. Я знала, если останусь дома, долго не протяну. Я должна уехать, должна спрятаться от дракона.

Не выдержав моего напора, матушка решилась на откровенный разговор.

— Зачем ты так с нами, доченька? — вздохнула она. — Понимаю, ты имеешь право обижаться и даже злиться на нас. Но я всегда заботилась о твоих интересах. Поначалу казалось, что Обитель – лучший выход. Но теперь ты можешь избежать незавидной судьбы. Не надо упрямиться, Риана.

— Это не упрямство и не попытка вас наказать, — успокоила я. — Мне там, в самом деле, будет хорошо. А здесь меня до конца дней будут преследовать сплетни. К тому же я не уверена, что все еще хочу быть женой Верджила.

— Ты разлюбила его? Так быстро? — удивилась матушка.

— Хуже. Я в нем разочаровалась.

Матушка поняла меня, как женщина женщину. Больше она не настаивала на том, чтобы я осталась. На следующий же день началась подготовка к моему отъезду.

Слуги под присмотром няни складывали вещи в сундуки, а я качала головой и вытаскивала их обратно.

— Эти наряды без сомнений прекрасны, но они не понадобятся в Обители, — объясняла я. — Лучше положите несколько шалей. Толстые каменные стены не пропускают тепло.

И взгляд дракона – добавила мысленно.

Я уезжала на рассвете. Седые облака только окрасились в розовый. Лошади переступали с ноги на ногу, фыркая в утренней дымке. Отец приказал подготовить лучшую карету. Он заботился обо мне, но так и не обнял на прощание. Не простил моего своеволия. Всю свою жизнь я делала то, что мне велят, а тут вдруг отказалась. Он не смог с этим смириться.

Зато матушка с братьями подолгу не выпускали меня из объятий. Так сильно, будто хотели вжаться в меня, запомнить мое тепло.

— На вот, возьми, — няня сунула мне в руку мешочек с лавандой и шепнула: — На удачу.

Я улыбнулась с благодарностью и сжала мешочек в кулаке. Удача мне пригодится.

— Ты уверена? — прошептала матушка, стиснув мои запястья. — Ты можешь остаться. Все утихнет. Со временем...

— Так будет лучше, — упрямо повторила я то, что твердила уже несколько недель.

— Я буду писать тебе, — заявил старший брат.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу отвлекаться от учения, — на самом деле, я боялась, что по письмам Грей сможет отследить мое местонахождение.

— Береги себя, деточка. Согревайся по ночам, не пей холодного молока, питайся хорошо, — учила няня, как в детстве.

Матушка всхлипнула и торопливо прикрыла рот ладонью. Пока прощание не превратилось в плач, я поспешила в карету. Едва я села, кучер тут же тронулся с места. Родители остались на крыльце, а братья бежали за каретой, провожая меня.

Уже у самых ворот я увидела фигуру. Узнала мгновенно, даже не разглядев лица. Верджил! Пришел меня проводить. Наши взгляды на миг пересеклись, он дернулся ко мне, но карета уже неслась прочь по улице. Не догнать.

Вот и все. Попрощались. Без слов. И без прощения.