Глава 20

— Идемте! — сказал он, так и не дождавшись от меня ответа. — Вы сказали, что ваш отец остался в парке. Должно быть, он беспокоится о вас. И я прошу вас, мадемуазель, не поднимать панику в нашем доме. Надеюсь, вы понимаете, что ни моей сестре, ни моей кузине совсем ни к чему знать о том, что случилось.

Я не понимала, как в этом вопросе он мог быть настолько наивен.

— Неужели вы полагаете, ваше сиятельство, что по дому не пойдут слухи. Разве не будет лучше, если барышни узнают всё от вас, а не от слуг, которые могут приправить факты куда более страшными подробностями?

— Разумеется, я сообщу им то, что посчитаю нужным. И сделаю это максимально тактично. И Захару я тоже велю молчать.

Я фыркнула. Кажется, он не был знаком с пословицей, что на чужой роток не набросишь платок. Но если ему угодно тешить себя такими иллюзиями, то с какой стати я должна была ему возражать?

И всё-таки мои профессиональные знания побудили меня сделать еще одно замечание.

— Как бы вы ни хотели избавить барышень от горькой правды, с ними наверняка захочет побеседовать следователь, который будет вести это дело.

— Следователь? — недоуменно переспросил меня князь.

А я поняла, что сказала что-то не то. Наверно, человек, который занимался такими делами в этом времени, назывался как-то по-другому.

— Ах, вы, должно быть, имеете в виду пристава по уголовным делам из управы благочиния? — догадался он.

Я торопливо кивнула. Пристав так пристав. Лишь бы он знал свое дело и не пустил всё на самотек.

— С чего бы приставу беседовать с девушками, не имеющими к этому делу никакого отношения? — сердито спросил его сиятельство, когда мы вошли в парковые ворота. — Эта служанка была убита (впрочем, я всё еще сомневаюсь, что вы достаточно квалифицированы, чтобы верно установить насильственный характер ее смерти) вне дома моего дяди. И единственная связь между нею и нашей семьей это то, что она у нас служила. Но в доме много слуг. Неужели вы полагаете, что мы должны нести за них ответственность? Уверен, пристав это прекрасно понимает.

Вот этого я и боялась. Что пристав окажется слишком восприимчив к громким титулам Муромцева и Туманского, и это помешает ему быть объективным. Чего же проще — списать всё на случайного грабителя, которому попалась в руки бедняжка Арина.

Ларин стоял на расстоянии в пару шагов от тела девушки и, когда мы приблизились, поклонился князю. Я представила мужчин друг другу, а сразу же после этого в парке появились Захар с представителем органа правопорядка.

— Квартальный поручик Семенов! — отрапортовал он.

Муромцев назвал себя, и я заметила, как поручик сразу вытянулся в струнку. Должно быть, он не так часто общался с князьями и сразу же вознамерился отнестись к нему с явным пиететом.

— Значит, это горничная графа Туманского? — уточнил он, произведя осмотр тела.

— Да, Арина Горшкова, — подтвердила я.

Он записал это в блокнот, который достал из висевшей на поясе кожаной сумки.

— И обнаружили ее вы, мадемуазель?

— Мы обнаружили ее вместе, — вмешался папенька. — Я Михаил Ефимович Ларин, учитель местной школы. А это моя дочь Анна. Она работает сиделкой у графа Туманского, и я как раз провожал ее до дома его сиятельства.

Семенов записал и это. Мне показалось, что его порадовал тот факт, что тело обнаружил не Муромцев.

— Должно быть, у Горшковой был выходной? — предположил он.

— Нет, — ответила я. — Как минимум до ужина она работала. Что было потом, я не знаю, потому что его сиятельство отпустил меня домой повидать родных.

— Эта девушка действительно была убита? — спросил Муромцев.

Мне он так и не поверил. Впрочем, зная, какого мнения он был о женском уме, это было не удивительно.

— Боюсь, что так, ваше сиятельство, — вынужден был признать квартальный поручик. — Задушена. Но делать какие-то более конкретные выводы я не уполномочен. Этим будет заниматься человек из управы благочиния.

— Бедняжка, — вздохнул папенька.

— К сожалению, такие смазливые молодые девицы часто попадают в ловушку ко всяким проходимцам, — со знанием дела сказал Семенов. — Не удивлюсь, если и в этом замешан какой-нибудь мужчина с сомнительной репутацией. Должно быть, тут у них было назначено свидание.

Но я возразила:

— Но если у них было свидание, то зачем бы ему было ее убивать?

— Вы еще очень молоды, барышня, чтобы понимать суть таких вещей, — поручик посмотрел на меня снисходительно. — Этот человек мог оказаться женатым. Он мог воспользоваться ее доверчивостью, обмануть. Возможно, она пригрозила всё рассказать его жене, и он таким способом заставил ее замолчать.

— Но мы же не можем исключать и версию случайного нападения, — ненавязчиво подсказал Муромцев. — Возможно, ее ограбили.

— Вы совершенно правы, ваше сиятельство! — закивал Семенов. — В участок каждый день приходят жертвы ночных ограблений. Бывает, что убивают буквально за несколько монет.

Его сиятельство отошел чуть в сторону, чтобы поговорить с кучером (должно быть, чтобы запретить ему болтать о случившемся со слугами), и я воспользовалась этим и попыталась намекнуть поручику, что ему следует посмотреть и в другом направлении.

— Но ведь может так оказаться, что человек, на встречу с которым пришла Арина, тоже служит в доме графа Туманского.

Не слишком охотно, но Семенов это признал:

— Да, может оказаться и так. Не беспокойтесь, барышня, мы рассмотрим все возможные варианты. Я понимаю, вам боязно находиться в доме, где может быть преступник, но заверяю вас, что мы предпримем все меры, чтобы вычислить его и задержать. И мы постараемся провести следствие таким образом, чтобы не доставить никаких неудобств их сиятельствам. Так можете господину графу и передать.

Он совсем не понял, к чему я клонила. А вот я поняла, что именно с ним разговаривать об этом было бесполезно. Он изначально предполагал, что в таком преступлении не может быть замешан никто из господ.

Оставалось надеяться на то, что пристав из управы благочиния посмотрит на это дело по-другому.