Глава 5

Я едва успела ее подхватить, чтобы она не рухнула на пол.

— Мадемуазель! Мадемуазель!

Одной рукой я поддерживала ее, а другой легонько похлопала по щеке. Я не знала, кто она такая, но на служанку она точно похожа не была.

Она была примерно моего роста, изящная, темноволосая. Возможно, это была подруга мадемуазель Порошиной, племянницы хозяина дома. И кажется, ее плохо покормили за ужином.

Мои шлепки возымели действие — девушка открыла глаза. Во взгляде ее была растерянность.

— Мадемуазель, идемте! Нам нужно обработать вашу рану!

Она посмотрела на свою руку и испачканное кровью платье и побледнела еще больше. Я испугалась, как бы она снова не упала в обморок.

— Держитесь, мадемуазель! Вот, приложите к порезу платок, это поможет остановить кровь.

Судя по всему, ножи в этом доме были наточены чрезвычайно хорошо, ибо порез на руке был длинным и глубоким, и если мы сейчас же не остановим кровь, то это может иметь дурные последствия.

Поскольку девушка, кажется, плохо понимала, что я говорю, мне пришлось самой приложить платок к ее ладони.

— Нам нужно подняться наверх, мадемуазель! — сказала я. — Там у меня есть спирт и чистая ткань. Возможно, рану придется зашивать, но не беспокойтесь, я постараюсь сделать это очень аккуратно. Вы слышите меня, мадемуазель?

Она испуганно кивнула.

Я предложила ей опереться на мою руку, и она сделала это. Она даже смогла сделать шаг, н потом взгляд ее скользнул по ножу, который она, падая, выронила на стол, и ситуация осложнилась. Всё ее тело стала сотрясать крупная дрожь. Она была близка к истерике.

— Мадемуазель, возьмите себя в руки! — рассердилась я. — Если вы мне не поможете, то я не смогу довести вас до комнаты. А сделать это просто необходимо. Иначе вы потеряете слишком много крови.

Не без труда, но мы всё же смогли подняться на второй этаж. Я подумала, что удобнее всего нам будет расположиться в гостиной — там на столе всегда стоял канделябр с не меньше, чем десятком свечей. А нам сейчас нужно было хорошее освещение.

Я усадила девушку за стол, а сама бросилась в свою комнату.

Английский хирург Листер еще не выявил удивительные обеззараживающие свойства карболовой кислоты, так что для стерилизации иглы и нити мне придется воспользоваться спиртом. Благо, что небольшая бутылочка с ним в моей сумке была. Равно как были и иголка, и моток шелковой нити. Честно говоря, я и сама не знала, зачем носила их с собой. Зашивать раны сестер милосердия, разумеется, не учили. Это была работа исключительно для врачей.

Помимо того, что нужно было для зашивания раны, я взяла и чистую ткань, и небольшой тазик с водой.

Признаться, я бы не удивилась, если бы, вернувшись в гостиную, обнаружила девушку снова в обмороке. Но нет, она сидела на стуле, но, кажется, держалась из последних сил.

Я промыла рану холодной водой. Рана, как я и предполагала, была глубокой, ее края расходились, обнажая подкожный жир и мышцы И кровь не останавливалась, и платок уже насквозь пропитался ею.

— Рану нам придется зашить, мадемуазель! Это нужно для правильного заживления, так как если не сделать этого, то при каждом движении ее края будут разъезжаться снова и снова. К тому же это позволит избежать образования грубых шрамов и ускорит восстановление тканей.

Я прокалила иглу на огне свечи, протерла нить спиртом. Потом свернула чистый носовой платок и велела девушке закусить его.

— Вам может быть больно, и я не хочу, чтобы вы прокусили губу или повредили зубы. Проявите немного храбрости, мадемуазель!

Я попыталась свести края раны левой рукой, а правой принялась шить простым узловым швом. Когда я проколола кожу первый раз, девушка дернулась и застонала. Мне оставалось надеяться на то, что она, по крайней мере, останется в сознании и позволит мне закончить процедуру.

К моему удивлению, девушка выдержала эту экзекуцию с большим мужеством. Я наложила на руку повязку и похвалила свою пациентку:

— Вы большая умница, мадемуазель!

Она вынула платок изо рта и откликнулась:

— Благодарю вас, мадемуазель! Но вообще-то я большая трусиха. Брат говорит, что смелости у меня не больше, чем у зайца.

— Он ошибается, мадемуазель, — улыбнулась я. — А сейчас вам лучше пойти к себе в комнату и лечь в постель. А я принесу вам сладкого чаю для восстановления сил. И если хотите, то еще и бутерброд. Ведь из-за меня вы остались голодной.

— Ох, какой стыд! — воскликнула девушка. — Прошу вас, не вспоминайте об этом! Мне вообще не следовало приходить на кухню. Но Татьяна Николаевна так посмотрела на меня за ужином, когда я потянулась за добавкой, что я вынуждена была выйти из-за стола, не наевшись досыта. Она считает, что барышням надобно клевать как птичкам. Но, право же, лучше бы я послушалась ее совета и легла спать голодной. Не представляю, как я завтра утром стану объяснять всё это брату!

В ее глазах появились слёзы, и только я собралась снова ее успокаивать, как с порога раздался гневный голос:

— Я хотел бы знать, что тут происходит! Мадемуазель Ларина, немедленно отойдите от моей сестры!

Я повернулась в сторону дверей. Ну, да, разумеется, кто же еще это мог быть? Конечно, всё тот же князь Муромцев, который сегодня уже отчитывал меня.

Девушка вскочила. Я тоже. И теперь мы обе стояли перед его сиятельством с видом провинившихся учениц.

— Мне нужно повторить свой вопрос? — ледяным тоном осведомился он.

— Андрей, эта девушка ни в чём не виновата! Я порезала руку, и мадемуазель любезно мне помогла. И ты должен немедленно ее поблагодарить! Видел бы ты, как умело она зашила мою рану!

Но ее слова возымели совсем не тот эффект, на который она рассчитывала.

— Что вы сделали, мадемуазель Ларина? Зашили рану? Да как вы осмелились на это? Вам следовало немедленно отправить кого-то из слуг за врачом!

Я заставила себя поднять голову. В его темных, как и у сестры, глазах бушевал гнев.

— Нам нужно было остановить кровь как можно скорее. И если я могла сделать это сама, то стоило ли беспокоить доктора посреди ночи? К тому же, пока доктор прибыл бы сюда, прошло бы не меньше пары часов.

— Но своими действиями вы могли сделать только хуже!

— Да нет же, Андрей! — снова вмешалась девушка. — Ты совсем не хочешь меня услышать!

— Вера, ступай к себе! — велел он.

Она попыталась возразить, но он так посмотрел на нее, что она расплакалась и кинулась прочь. А он перевел взгляд на меня.

— С чего вы решили, что имеете право делать то, чему врачей учат долго и тщательно? Кто дал вам право принимать подобные решения? Как вы могли позволить себе ставить эксперименты над моей сестрой?

Я и сама уже чувствовала гнев. И мне было очень обидно, чтобы вместо того, чтобы сказать пару слов благодарности, он отчитывал меня словно нашкодившего щенка.

— Простите, ваше сиятельство, я была не права. Я постараюсь запомнить, что в следующий раз я не должна помогать ни одному из членов вашего семейства.