Глава 55

В отличие от Захарова, Вера не пыталась уличить меня в чём-то. Мне показалось, что ею двигала исключительно любознательность. Ей в самом деле было интересно, что преподают на этих курсах, и я бы ничуть не удивилась, если бы она вздумала на них поступить.

Я могла солгать ей, и она бы наверняка мне поверила. Но я стала этого делать.

— Нет, — вздохнула я. — но я прочла много медицинской литературы, в которой всевозможные операции описывались очень подробно. В некоторых журналах даже были картинки.

Я понимала, что говорю нелепицу. Но что еще я могла сказать?

Она продолжала смотреть на меня с восторгом.

— Вера Александровна, я хотела бы, чтобы вы помогли мне в уходе за Георгием Николаевичем. Всего два-три дня, не более. За это время он или пойдет на поправку, или… — я не смогла произнести это вслух. Но этого и не потребовалось — девушка кивнула, показывая, что она меня поняла. — Может быть, вы еще не знаете, но на вашего дядю этой ночью упали напольные часы. И это не могло быть случайностью. Особенно учитывая то, что происходило ранее.

Восторг в ее взгляде сменился ужасом.

— Вы в самом деле так думаете, Анна Михайловна?

— Да! — возможно, я была излишне категорична, но это покушение игнорировать было уже нельзя. И то, что раньше можно было счесть чередой каких-то странных совпадений, теперь уже однозначно нужно было квалифицировать как преступление. — И сделал это кто-то из тех людей, кто живет в этом доме.

Я не стала говорить ей, что не подозреваю слуг. Пусть она будет осторожна со всеми без исключения обитателями этого дома. Хотя сама я была уверена, что слуги тут ни при чем. Даже если Туманский и отписал им что-то в завещании, речь точно шла о небольших суммах. Да и свое заявление о приглашении поверенного Георгий Николаевич делал тогда, когда в столовой были только его родные, и прислуга знать о нём не могла.

— Простите, но я отказываюсь в это верить! — замотала головой Муромцева. — Я знаю этих людей уже много лет и не хочу думать о них плохо!

Это тоже было логично. Я появилась в этом доме немногим больше месяца назад и для этой девушки была чужой. И если ей придется выбирать между мною и своими близкими, то можно было не сомневаться, какой выбор она сделает.

И всё же мне нужна была ее помощь.

— Вы можете не верить мне, Вера Александровна! И если я ошибаюсь, то я сама потом извинюсь перед вашими родными. Но то, о чём я хочу вас попросить, никому из них не навредит.

Она чуть успокоилась и кивнула:

— Я слушаю вас, Анна Михайловна!

— Значительная часть летальных исходов после операции происходит не из-за самой операции, а из-за того, что в послеоперационный период в организм пациента попадает инфекция, — я старалась говорить как можно понятнее. — Поэтому очень важно, чтобы в ближайшие пару дней его сиятельству был обеспечен надлежащий уход. Разумеется, большую часть работы я постараюсь выполнить сама. Но я не могу гарантировать, что ваш брат или Татьяна Николаевна не выставят меня из дома. И если такое случится, то я хочу быть уверена, что рядом с Георгием Николаевичем будет человек, который знает, что нужно делать.

Я не стала пугать ее тем, что меня могли не только прогнать из дома, но и арестовать.

Она снова кивнула.

— Да, конечно, если вы скажете, что именно от меня требуется, то я постараюсь всё сделать.

А делать нужно было очень многое, поэтому я посоветовала ей всё записать.

— Как я уже говорила, его сиятельству нельзя сейчас есть и воду можно потреблять только в минимальных количествах. По одной столовой ложке кипяченой воды со щепоткой соли и сахара каждые четверть часа. Это в том случае, когда граф в сознании и не спит. Если же спит, то лучше не будить, ибо сон тоже лекарство. Каждые два часа — по ложке раствора хинина.

К сожалению, я не всё могла ей поручить. Некоторые манипуляции она бы провести не сумела. Но я надеялась, что хотя бы что-то смогу сделать в ближайшее время сама.

Она усердно записывала, скрипя по бумаге пером.

— И самое главное, Вера Александрова — вы не должны оставлять Георгия Николаевича наедине ни с кем! Да-да, ни с Татьяной Николаевной, ни даже с вашим братом! — при этих моих словах она вздрогнула, но задавать дополнительных вопросов не стала. — Старайтесь вообще никого к нему не пускать.

— Совсем никого? — пискнула она. — А если придет батюшка? Или доктор?

— Их вы можете пустить. Но проследите, чтобы они помыли руки. И не забывайте делать это сами каждый раз перед тем, как подойти к Георгию Николаевичу. И когда у его сиятельства в комнате будет доктор, тоже постарайтесь быть рядом.

— Вы подозреваете и Василия Петровича тоже? — изумилась она.

Я подозревала всех. Сейчас Туманский был слишком беззащитен, и навредить ему было слишком легко.

Я дала ей все необходимые инструкции, убедилась, что она поняла всё до мелочей, и отпустила ее отдыхать. Мне и самой нужно было бы немного поспать, но я боялась оставить Туманского даже на минуту.

Лакеи уже отмыли паркет от кровавых луж, но воздух в спальне всё еще был пропитан тяжелым металлическим запахом.

Поскольку я могла уснуть незаметно для себя самой, я предпочла закрыть изнутри еще дверь своей комнаты, чтобы не допустить повторения того, что случилось ночью.

И я действительно задремала (сказались усталость и нервное напряжение). А проснулась от стука в дверь. И когда я открыла ее, то увидела стоявшего в коридоре пристава Ермолова.

— Мадемуазель Ларина! Простите, но я вынужден попросить вас проследовать со мной! Семейство графа Туманского утверждает, что вы, не имея на то их разрешения, провели его сиятельству незаконную операцию, чем причинили вред его здоровью.