Глава 12

Замковые коридоры были светлы и полны предметами искусства: картинами, статуями, росписями на стенах. И я бы любовалась всем этим, если бы не маячащая спина стражника, будто тюремщика, чеканившего шаг впереди.

Даже арестованная полицейским в порту, я так не нервничала, как сейчас. Вдобавок по обе стороны от меня двигались два менталиста.

Бэдфорд, к которому я невольно жалась, и Рэкшор. То и дело от него исходили странные волны, будто щупальца огромного, пытающегося прощупать меня осьминога.

Я дергала плечами, стряхивая это наваждение, и все сильнее понимала – это не банальные глюки от переживаний, каким-то образом я и в самом деле непроницаема для менталиста.

Наконец мы остановились возле широкой двери, которую толкнул Кристофф, проходя внутрь.

– Мой кабинет, – произнес он. – Начнем разговор тут, а далее я подумаю, как поступать с вами, рье Батори. Хотя это ведь не настоящая фамилия? Я прав?

Бэдфорд ободряюще коснулся моего плеча:

– Ничего не бойся, – шепнул он и вошел первым.

За моей спиной остался лишь стражник, которому Кристофф приказал охранять двери.

– Итак, я требую пояснений. – Рэкшор опустился в кресло за огромным рабочим столом, кроме стопки бумаг и чернильницы на нем ничего не было.

Я вопросительно посмотрела на Бэдфорда: врать, когда приперли к стенке, казалось глупостью, но вдруг он считал иначе?

– Анна, расскажи, как попала в наш мир. – Рассел помог мне сесть в кресло, сам устроился в свободное и устало потер виски, будто от головной боли.

Я невольно закусила губы от волнения, а пальцы сами впились в подол платья.

«Спокойнее, Аня, – уговаривала сама себя. – Ты умудрилась тут прожить целую неделю, выкрутишься и сейчас».

Собравшись с духом, вывалила на Кристоффа все то же, что вчера на Бэдфорда: про свой мир, арест, скитания без жилья, и уже потянулась за туфлей, как за единственной доказательной базой, но Кристофф остановил жестом, пренебрежительно отмахнувшись.

– Бэдфорд, – раздраженно посмотрел он в упор на брата. – И долго вы сочиняли эту сказочку? Неужели думали, я куплюсь на этот бред?

– Это не бред, – Рассел ответил со всей серьезностью. – На твоем месте я бы взглянул на обувь.

– И что я там должен увидеть? – Кристофф будто нарочно издевался. – Я думал, ты более умен, братец, чтобы не верить в подобную чушь.

Я все же стащила с ноги обувь и попыталась не сильно воинственно размахивать каблуком, чтобы блондинистый фээсбэшник впечатлился, но он явно не проникся:

– Обувь странная, но не более того. Мало ли до чего еще может дойти фантазия сумасшедшей модистки или сапожника. В доме Армур, знаете ли, полно больных на голову: творческие натуры – они такие.

– Тогда какая у тебя версия, о гениальный Кристофф? – В голосе Бэдфорда проступила желчь.

– Ты притащил в дом шпионку, – безапелляционно заявил Рэкшор. – Она же сплошь и полностью обвешана ментальными щитами. Вопрос только: на кого она работает? Какое у вас задание, рье? Получить пропуск во дворец? Завербовать моего брата?

Он зыркнула на меня так, что я вжалась в спинку кресла.

– Я не шпионка, – впору было бы разреветься, но только внутреннее упрямство и стержень пока удерживали, чтобы не сломаться. Нужно было убедить Кристоффа, что я не лгу, любой ценой. – Я могу рассказать вам об устройстве моего мира, хотите, сыграю на фортепиано? Нарисую фиалку? Сварю мыло – да что угодно в рамках разумного, если это поможет мне доказать, что я не отсюда и не принадлежу ни к одному известному дому!

Мои мозги судорожно соображали, ища лазейки, на помощь пришел Бэдфорд:

– Она видит мои глаза, – произнес он. – В моменты ментального воздействия. То, как они меняются. Как ты это объяснишь Кристофф?

Глаза блондина сузились, он вновь просканировал меня взглядом так, что аж затошнило от напора его сил.

– Хватит, – мучительно просипела я, сжимая виски. – Это неприятно.

– Что именно? – не успокаивался Рэкшор и даже приподнялся из своего кресла, переваливаясь через стол.

– Вы мне сейчас мозги вскипятите. – Я отмахивалась от волн его магии, будто от назойливого комарья – теперь воздействие приняло именно такую форму.

Пока отбиваюсь от одного насекомого, тут же прилетает второе, норовя сделать кусь.

Но атака прекратилась так же резко, как и началась.

– Только дом Вивьерн обладает способностями к ментальной магии. – Кажется, Кристофф был не обрадован своему выводу.

– Я не Вивьерн, говорю же, – все еще пытаясь отдышаться, как после тяжелого заплыва, ответила ему. – Я вообще не из вашего мира. Неужели до меня не было никого, кто так же перешел? Не могу же я быть единственной попаданкой?

– Попа… кто? – переспросил Рассел.

– Переселенкой, – подобрала я более благозвучное слово. – Может, то, что я могу видеть вашу магию, побочное действие перехода? Версий вообще можно придумать кучу, кроме той, что я из дома Вивьерн.

Кристофф хмыкнул.

– Вы правы, рье. Версий у меня полно: и про искусную актрису-шпионку, работающую на…

– На кого? – заинтересовалась уже я. – Серьезно? Вы же сами сказали, что только дом Виверьен может все это делать, ставить щиты, все такое. Так на кого из ваших я работаю? Или вы тут не все заодно?

Осадил меня Бэдфорд:

– Анна, это не та тема, на которую стоит сейчас говорить. – Он вновь посмотрел на сводного брата. – А остальные версии?

– Незаконнорожденная Вивьерн, мало ли кто из дворян мог наследить по молодости. – Кристофф загибал пальцы. – Либо искусный отвлекающий маневр. Со стороны врагов нашего дома было бы удобно найти неизвестную девицу, стереть ей память, внушить полную околесицу и отправить гулять по городу, приправив все это таинственными происшествиями в местах, где она побывала. Идеальная диверсия. Пожалуй, на месте врагов я бы так и поступил. Гениально же!

– Нет, – я всплеснула руками. – Я хорошо помню свою жизнь: у меня есть родители, подруги, даже рыбки в аквариуме. В моем мире куча техники, интернет, телефоны, телевизоры, самолеты…

– Да-да, и вы не можете объяснить, как все это работает, – усмехнулся Кристофф. – Говорю же, идеальная диверсия. Это даже объясняет наличие щитов на девице – чтобы ни я, ни ты, Бэдфорд, не могли ее взломать и найти настоящие воспоминания и задание. Не просто так же она явилась именно в твой дом, Рассел? Ты же не веришь в совпадения?

Я округлила глаза от таких выводов. Чушь же полнейшая!

А вот Бэдфорда слова Кристоффа, похоже, проняли. Иначе как понимать то, что его лицо вдруг стало окаменевшим, а взгляд похолодел.

– Даже если теоретически предположить, что некая девушка из неизвестного нам мира попала сюда, то как бы она продержалась так долго? – продолжал добивать Кристофф. – Как бы эта особа выжила без навыков и знаний?

– Вот так, – уперлась я. – Главное – холодный ум и сообразительность.

– Или более логичное объяснение: вы всегда жили в нашем мире, рье Анна, – уверенно заявил Рэкшор. – И знания языка, минимальные манеры, способности ориентироваться в городе – все это уже было в вашей прелестной головке. И наверняка есть до сих пор, надо только ковырнуть поглубже.

Взгляд блондина сделался маньячным, так и видно: дай волю – прямо сейчас ковырять начнет.

– Не-не, – замотала я головой. – Я против любых хирургических вмешательств. И знаете, вот о чем подумала. Если вы меня подозреваете, что я специально явилась к рьену Бэдфорду, так я и уйти могу. На все четыре стороны. Честно! Только выпустите меня из замка, и я вновь уйду от греха подальше.

Я была готова сверкать пятками уже сейчас. Вот в самом деле – жила же неделю как-то, протяну и дальше.

С Бэдфордом, конечно, было удобно, но, если его братец решил меня под нож пустить из-за глупых подозрений, я предпочту сбежать.

Ишь чего удумал – стертая память, внушенные воспоминания. Хотя, к моему ужасу, звучало и в самом деле логично.

– Отпустить? – Рьен главный королевский фээсбэшник громко расхохотался. – Нет, милая. Теперь я буду за вами искренне и очень-очень внимательно следить. Пока не смогу убедиться, что вы не представляете опасности. Хотя… – Тут он задумчиво потер подбородок. – Нет человека – нет проблемы.

Прозвучало так буднично, что я бы даже могла спустить все на черный юмор и нервно посмеяться, если бы не Бэдфорд.

Вот секунду назад он сидел рядом в кресле, а сейчас стоял передо мной, загораживая.

Спина неестественно выгнута, зонт отброшен в сторону, а руки расставлены так широко, что я видела острые когти там, где еще мгновение назад были аккуратно подстриженные ногти.

– Не смей! – прозвучал неестественный для человеческого горла шипящий голос. – Только тронь!

– Оу, неполный оборот. – Я не видела лица Кристоффа, но его голос и жидкие хлопки аплодисментов прозвучали насмешливо. – Прогресс налицо! Но еще раз разинешь на меня пасть, подвешу за хвост на главной площади, братец. А сейчас сядь на место, я пошутил. Пусть живет. Если она и в самом деле часть чьего-то заговора, то глупо убивать такую отличную приманку в мышеловке.

– Ты ни черта не смыслишь в мышеловках, – пророкотал Рассел, принимаясь медленно выпрямлять спину. Раздались тихие щелчки, будто суставы один за другим возвращались на место, пока Бэдфорд с легким хрустом не размял шею, уже гораздо спокойнее отвечая на оскорбления брата. – Меня, может, и можно подвесить за хвост, но ты всегда должен помнить, Кристофф, что у тебя есть шея, и большинство подобных тебе висит именно на ней. Пока такие, как я, приземляются на лапы.

Я нервно сглотнула, пытаясь промочить свой пересохший рот.

Быть меж двух огней – то еще удовольствие, хотя одно с облегчением поняла – убивать меня не станут. По крайней мере пока.

– А что дальше? – робко спросила, когда пауза из-за нависшего напряжения затянулась уж слишком надолго.

Первым опомнился Бэдфорд:

– Мы уйдем отсюда. Кристофф может сколько угодно нагонять страх, козыряя своим положением в обществе, но мою позицию он тоже услышал и, кажется, не против нас отпустить. – Рассел перевел взгляд на брата. – Правда, брат?

Тот недовольно скривился, а после ответил:

– Возле твоего дома будет выставлена круглосуточная охрана из числа гвардейцев дома Рурк. Я должен знать о каждом шаге этой рье, – он ткнул в меня пальцем. – Официальная версия – она твоя очередная содержанка. Неофициальная, похоже, тоже, да, рье Анна? Иначе зачем моему братцу так рьяно лезть на рожон?

Я вспыхнула краской, но язык прикусила. Что-то подсказывало: оправдываться перед Рэкшором – дело бесполезное, так пусть думает что хочет. Впрочем, вопрос он задал верный: я и сама не до конца понимала, зачем холодный и надменный Бэдфорд так ярко отреагировал. Он знал меня чуть больше двух суток – маловато для душевной привязанности.

– С каких пор тебя волнует, с кем я занимаюсь любовью? – сузив зрачки, задал вопрос Рассел.

– С тех пор, как твои дешевки начали давать интервью газетам. Да и про любовь, право, смешно. – Кристофф опять расхохотался. – Ты – кот, у тебя каждую весну новая любовь. Хотя надо признать, сейчас осень… не похоже на сезонный гон.

Суставы в кулаках Бэдфорда опять затрещали, но он сдержался.

– Пойдемте, рье, – проскрежетал он. – Думаю, этот разговор дальше бессмыслен.

Мы уже стояли у порога, когда в спину долетело:

– А документы? Рье так и будет жить на птичьих правах с временными листками?

Я даже не поверила в услышанное. Медленно обернулась и настороженно глянула на Кристоффа:

– Вы сейчас не шутите?

– Нет, подойдите сюда, пока я относительно добрый.

В поисках поддержки я взглянула на Рассела. Стоило ли доверять его брату после всего? Бэдфорд, пусть и недовольно, но кивнул, и я сделала нерешительный шаг.

– Ближе, рье Батори. Раз вы сами выбрали себе эту фамилию, так привыкайте на нее откликаться.

– Я бы предпочла Громову.

– Слишком экзотично. – Кристофф протянул ко мне ладонь. – Мне нужно ваше предплечье.

Я закатала рукав платья повыше, обнажая руку без татуировки. Новых вопросов от Рэкшора не хотелось.

Он внимательно осмотрел мою кожу, даже пощупал мои вены, словно я наркоманка какая.

Хмыкнул:

– Очень грамотное сведение метки дома, – послышалось мне. – Кто бы за вами ни стоял, рье, он отлично подготовился.

– Я уже говорила, – устало начала я, но наткнувшись на тугое неверие в ледяных глазах, умолкла.

Я не таран, чтобы биться в запертые двери.

Кристофф открыл один из ящиков своего стола, достал оттуда красную витую свечу и металлическую печать. Щелчком пальцев он поджег фитиль, и, пока я еще не совсем поняла зачем, крепко ухватил меня за запястье.

– Не дергайтесь, будет немного больно.

В следующий миг расплавленный воск щедро закапал мне прямо на сгиб локтя, я зашипела, но Кристофф держал крепко и, пока воск не успел остыть, от всей души шлепнул прямо по коже печатью.

Раздалось шипение, я вскрикнула и выдернула руку. Да и сам Рэкшор уже не держал.

– Поздравляю, рье Батори, – насмешливо произнес он. – Теперь вы официально из рода Динозавров. Кем бы и чем бы они ни были.

Я потрясла обожженной рукой в воздухе и уставилась на сгиб кожи у самых вен, ожидала увидеть волдыри, но…

– Какого черта? – вырывалось у меня. – ГДЕ ОЖОГ?

Я недоверчиво провела рукой по абсолютно здоровой коже, на которой не было НИЧЕГО.

– Печать видна только уполномоченным на это людям. Не трудитесь рассмотреть. Но и не радуйтесь особенно, – добавил Кристофф. – Если вы и в самом деле шпионка, я позабочусь, чтобы уже вполне осязаемое клеймо появилось на вашей щеке. Его никак не свести.

Я поджала губы, внутренне досчитала до трех и все же выдохнула:

– И вам спасибо, рьен Рэкшор. Вы почти лапушка!

Глаза блондина на лоб полезли, а я поняла, что юмора – даже такого – тут не понимают. Махнув юбками, скользнула к Бэдфорду.

– Кажется, нам пора, – одними губами прошептала я.

Спорить со мной он не стал.

* * *

Мы снова тряслись в карете. Бэдфорд задумчиво смотрел в окно, я продолжала жалеть зудящую руку. Хоть ожога и не было, но она продолжала болеть.

– У нас все шансы успеть к ужину, – неожиданно заговорил он. – Рьина Томпсон ошиблась, что во дворце нас ждет ужин.

– Рьина Томпсон, – растерянно выдохнула я, вспоминая о старушке. – Мы ведь так и не попали к вашему отцу…

– И слава руркам, я бы не хотел с ним встречаться.

Я вопросительно изогнула брови.

– Но ведь арендная плата, – напомнила я. – Рьина рассчитывает на повышение.

Уголок губ Бэдфорда дернулся вверх, и он недовольно взглянул на меня колючим взглядом:

– Неужели вы обо мне такого отвратительного мнения, рье? – спросил он. – Думал, я произвожу лучшее впечатление, нежели деньгопийца на шее отца.

– Но ведь… – тут я осеклась. Не говорить же рьену, что его выдала Томпсон, да и сам Бэдфорд не сделал пока ничего, чтобы доказать обратное. Нигде не работает, ничем не занимается, родной дом его ни во что не ставит.

– Или вы думали, что я раскрою вам о себе совсем всю правду? – усмехнулся Бэдфорд. – О рьине Томпсон не беспокойтесь, свои льины она получит.

– Так вы все же где-то работаете? – догадалась я.

– Слишком много вопросов для той, кого подозревают в шпионаже, – так же насмешливо продолжил Бэдфорд. – Но по крайней мере, теперь я точно знаю, что вас не подослал отец. Ваша история про другой мир слишком нереальна. Я был уверен, что все щиты на вас – дело моего отца или брата, чтобы подобраться ближе. Только им под силу нечто подобное. Но Кристофф готов перерезать вам глотку прямо в кабинете, а как пыжился пробить барьеры. Вам, возможно, было не видно с кресла, но под столом он держал нож. Нет, рье Анна, кем бы вы ни были, откуда бы ни появились, но Рэкшор испугался. Возможно, впервые в жизни.

Карета неожиданно подпрыгнула на кочке, а я аж язык прикусила от шока.

– Так вы знали, что так будет? – прошипела я. – Специально нарывались, чтобы раздраконить брата? Рисковали моей жизнью?

Бэдфорд равнодушно пожал плечами, мол, а что такого.

– Я же сказал, что Кристофф ничего не знает о мышеловках. – Зрачки Рассела задорно сверкнули. – Вдобавок я выполнил свое обещание.

– Это какое же? – Внутри меня все негодовало.

Неприятно знать, что тебя подозревают все, даже те, кому почти веришь. Проверял меня, значит, Бэдфорд! Скотина усатая!

Впрочем, усов у него не было.

– У вас теперь есть документы, рье Батори из дома Динозавров. Поздравляю. Теперь осталось разобраться с остальным. А именно: кто вытащил вас из вашего мира либо стер память в нашем. А главное – зачем?