Глава 24

Чтобы привести мысли в порядок, женщины часто выбираются на шопинг – это занятие успокаивает.

Я за неимением альтернатив принялась разбирать коробки Алмура. Милые платья, белье, юбки и шляпки, безусловно, грели душу, но все было не тем. Настроение мое стало таким отвратительным, что даже примерять ничего не хотелось, разве что костюм для верховой езды.

Хоть с лошадьми я никогда не имела дел, но легкие темные брюки и жакет пришлись мне по вкусу. Я слишком скучала по джинсам, чтобы не примерить хоть какой-то их аналог.

Никаких рюшечек, стразиков, брильянтиков, только удобный крой и удобные сапоги в комплекте.

– Жаль, что эмансипация еще не коснулась этого мира, – пробормотала я, глядя на себя в зеркало. – Иначе местные барышни уже наверняка щеголяли бы исключительно в брюках.

Кошка на мою реплику лениво приподняла голову, дернула ухом и вновь прикрыла глаза.

Еще немного полюбовавшись своим отражением, я со вздохом сняла костюм, но далеко прятать не стала. Мало ли что, в конце концов, это моя самая удобная одежда из арсенала.

Неожиданно за стенкой, там, где находился кабинет Кристофа, что-то грохнуло.

Я резко напряглась и прислушалась.

Еще раз грохнуло, но звук на взрыв был точно не похож. Скорее на то, что кто-то ронял гирю в смежной комнате.

Я прижалась ухом к стене, но расслышала лишь интонации голосов.

– Черт! – тихо выругалась я, начиная шарить взглядом по комнате.

Нашла пустой стакан и метнулась за ним.

– Только попробуй что-нибудь рассказать Расселу, – пригрозила я вновь очухавшейся кошке. – В конце концов, я ведь ничего такого не делаю. Ведь правда?

Стакан перекочевал к стене, а мое ухо к холодному стеклу.

Если на стенах кабинета Кристоффа и стояли какие-то магические заглушки, то против обычного импровизированного собирателя звука они оказались бессильны.

– Я не понимаю, почему ты вцепился в эту девчонку? – голос Кристоффа звучал раздраженно. – Ни рожи ни кожи… Эта история со свадьбой. Делаешь это, чтобы позлить меня и отца?

– На вас мне плевать, – а вот Бэдфорд говорил ровно, будто скучающе, – но ты и сам про это знаешь.

– Тогда что? – раздался новый грохот. – Новая статья в обеденной газете уже вышла, и весь город судачит о том, что Алмур приезжал в мой квартал. Люди видели.

– И что?.. Плевать. Люди всегда что-то видят. Сойдет за отвлекающий маневр.

– Отвлекающий от чего? – не успокаивался Кристофф. – Зреет заговор. И если он твой, а я не исключаю, что за всем стоишь ты, братец, я казню тебя на главной площади.

– У-у-у, как страшно. Считай, я уже испугался. А может, это твои козни? Весьма, заметь, продуманные. Отец засиделся на троне, еще лет десять власть тебе не светит. И ты решил перейти к действиям: подставишь неугодного толпе братца, обвинишь в заговоре. Заметь, в отличие от меня, тебе было бы по силам обработать девчонку, стереть ей память и подослать ко мне. Сыграл на моей любви подбирать бездомных котят.

Я поморщилась, стало обидно до колик в душе, но я продолжала слушать.

– Если бы девчонку подсылал я, она была бы симпатичнее. Грудь побольше, волосы поровнее и никаких наколок, – парировал Кристофф. – Учитывая всех предыдущих, Клара, Виктория, Нинет… и та певичка. Как ее! Ты весьма разборчив во внешности.

Послышалась пауза, в конце Бэдфорд все же ответил:

– Ее звали Эшли. Не делай вид, что не помнишь, Кристофф.

– А должен? – послышалось такое искреннее удивление, что даже я не поверила.

– Я все знаю, – отозвался Рассел. – Ты лично пристроил ее во дворец после той истории.

Вновь грохот.

– А что нам было делать? Девчонка трепалась по газетам, могла наболтать лишнего. Отец приказал выдать ей денег, чтобы заткнулась. Может, ты и ненавидишь отца, но он, в отличие от тебя, был готов принять внука. Если бы не выкидыш…

– Выкидыш? – послышался звук отодвигаемого стула. – Она вытравила плод! Сама! Я ошибся, когда вспылил, и был уверен, что Эшли лжет! В отличие от нашего отца я заботился о том, чтобы не плодить детей. И даже допускал, что это не мой ребенок, но был готов разобраться в этом после свадьбы. Но она испугалась, а может, решила, что ей ничего не светит, и избавилась от плода. Хотя теперь понятнее, вы предложили ей место при дворе – и Эшли это вполне устроило. Удивляет, что ты не знаешь этих нюансов, Кристофф. Неужели не прошерстил все ее мысли до последней, прежде чем допустить во дворец?

Новый стук и цоканье от Кристоффа:

– Выкидыш, вытравила – какая, собственно, разница. Нет ребенка – нет проблемы. Я и Эшли предлагал зарыть в канаве, но отец не позволил. Решил, что это бросит тень на имя дома. А так поет себе во дворце, красиво, к слову, поет, скрашивает вечера на приемах. Так что все при деле.

Очередной стук.

– Может, уже хватит? – раздраженно бросил Бэдфорд. Кажется, разговор о бывшей содержанке выбил его из колеи. – Не нашел другого времени пропечатать письма? Раздражает.

– Это неотложные государственные дела, – отозвался Кристофф. – В отличие от тебя я работаю. Но ты так и не ответил мне. Почему вцепился в Анну? Бросился ее утешать после завтрака – узнаю «кошачьи» приемчики.

– Потянуло на экзотику, ничего серьезного. – Голос Бэдфорда вновь зазвучал спокойно и расслабленно.

– Тогда я не вижу причин, почему не могу этой ночью попытаться взломать щиты. Рье уснет, расслабится – процесс будет совершенно безболезненным. Уверен, я вскрою ее разум слой за слоем за пару часов.

Я скрипнула зубами то ли от злости, то ли от того, что обо мне говорили, словно о кочане капусты, но больше всего интересовал ответ Бэдфорда.

– Потому что я собственник. Если ночами кто-то и будет вскрывать слой за слоем одежду или что-то другое с рье Анны, то это буду я. Так что не смей даже соваться в нашу спальню.

Я отставила стакан от стены.

Внутри кипела злость.

Будь я в родном мире и услышь нечто подобное, развернулась и ушла бы из этого дома, громко хлопнув дверью.

Но здесь.

Я словно была связана по рукам и ногам, из возможностей – только сильно обидеться.

Очередной грохот из-за стены меня отрезвил.

Стоп!

Бэдфорд же пообещал, что не подпустит ко мне Кристоффа? Так?

А уж какими методами – не уточнял.

Может, он просто сказал то, что хотел слышать Рэкшор? Скорее всего, да.

Но что оттуда было правдой?

Я вернулась к кровати, села на край и выдохнула.

– Сначала думаем, потом делаем, – прошептала я. – В одном Бэдфорд точно прав – нужно быть взвешеннее.

Кошка переползла ко мне ближе и потерлась мордой о руку, будто подбадривала.

– Он тебя за этим и позвал? – догадалась я. – Меня утешать?

Та мне не ответила, но я приняла решение – дождаться Рассела, чтобы поговорить, поставить точки над «i».

Пока ждала, чтобы скоротать время, взяла книгу о домах этого мира.

Написана она была простым языком, при чтении головной боли не вызывала, но главное, была крайне познавательна.

Справочник содержал краткую информацию о различных домах: название, вид магии, географию проживания, особенности.

Сложных названий я не запомнила, уж слишком много их было, но в целом все структурировано и понятно.

Основная масса жителей континента принадлежала к различным домам оборотней: кошки, волки, крысы, сомы на севере. В южных районах видовой состав был полюбопытнее: там обнаружились Ганеши – оборотни-слоны, кентавры и дельфины, последние занимались рыболовством, загоняя косяки рыб в сети и потом вылавливая.

– У всех свои роли, – пробормотала я, продолжая чтение.

Добралась и до Баскервилей.

Они и в самом деле оказались феями, живущими далеко на юге. Миниатюрные подобия пчел занимались производством меда и сахара, да не простого, а с галлюциногенным эффектом. Все дело было в цветах, из которых добывалось сырье: гигантская акация, чей запах сшибал обычных людей и магов буквально на «подлете», за несколько километров. А вот Баскервилям хоть бы хны.

– Особенности, – читала я про себя. – Продукты из данного вида меда запрещены для употребления домам с ментальными способностями. Вызывают привыкание при длительном курсе, расширение сознания, галлюцинации.

Мед принимают малыми дозами в лечебных целях для восстановления утраченной памяти, при амнезиях или депрессиях. Строго по назначению мага-лекаря.

Я захлопнула книгу и отложила в сторону.

Хмыкнула.

То, что Кристофф – наркоша медовый, это было понятно, но вот то, что я вычитала про его конфеты, могло быть полезно мне.

Бэдфорд хоть и менталист, но вполне безболезненно съел вчера злосчастную карамельку, без последствий. Ни глюков, ни других побочек.

Мне же было важно вспомнить, зачем кто-то притащил меня в этот мир. Если Рассел говорит, что меня лишили памяти, попутно внушив знание местного языка, значит, между моим полетом в самолете и моментом, как оказалась в порту, был пропущен важный кусок.

И мед мог помочь вспомнить, что именно я забыла.

Рьен Рэкшор, кажется, настало время поделиться сладостями!