Глава 39

В машине я молчу, как будто онемела, но ситуацию, как всегда, спасает Никитос. Болтает без умолку о сегодняшнем дне и своих впечатлениях. У меня выходит выключить собственные мысли, полностью сконцентрировавшись на том, что говорит брат. Ему понравилось, а это самое главное. Должно быть самым главным. Мне не нравится, что я стала об этом забывать.

Остановившись около подъезда, Леша не ограничивается обычным рукопожатием в салоне, а выходит из машины. Через стекло наблюдаю, как присаживается перед Никитой, то ли специально, то ли интуитивно стремясь оказаться с ним на одном уровне. Говорит о чем-то недолго, а мой брат сосредоточенно кивает.

У меня в горле образуется ком, который не дает сглотнуть, а глаза стремительно наполняются слезами. Мне приходится отвернуться и проморгаться, чтобы не расплакаться.

Правда в том, что я ужасно устала. Молчать о том, что мама не в себе, заботиться о брате, бесконечно переставлять машину, продавать папины вещи, тревожиться обо всем в целом и о деньгах в частности.

В этот момент особенно сильно хочу человека рядом, который… ну пусть не полностью забрал бы мою ответственность, это глупо… но хотя бы смог подхватить в сложные моменты. Но это плохая база для отношений.

Погодин садится обратно и говорит:

- Ник обещал дома сразу сесть за уроки.

- Хорошо.

- Здесь негде встать, немного покрутимся, ладно?

- Ладно, - соглашаюсь едва слышно.

Почему-то знаю, где найдется свободное место: рядом с нашим старым жигулем. Он пока стоит там, где я его оставила в прошлый раз и как будто нарочно раз за разом приманивает к себе Лешину ауди.

Так и случается.

Пока я гипнотизирую взглядом папину тачку, Погодин касается моей руки, и я понимаю, что мертвой хваткой вцепилась в ремень безопасности. Разжав пальцы, смотрю на красные полосы на ладони.

- Это сообщение от Яны, - произносит Леша тихо. – Фотография старая, я о ней даже не знал. Мы действительно не виделись два года.

- Почему она тебе пишет?

- Манипулирует, хочет вернуть контроль. Думаю, большинство из этого она присылает в моменты, когда… не трезва.

- Не похоже на обычное сообщение бывшему, - хмыкаю и направляю на него болезненный взгляд.

- Она много писала, когда я вернулся из Питера. Потом появлялась пару раз эпизодически. Я каждый раз блокирую номер, но она, видимо, покупает новые симки. Темча говорит, что это преследование, а я… наверное, недооценил масштаб сумасшествия.

Молчу, пытливо изучая Лешино лицо. Он обкусывает нижнюю губу с внутренней стороны: наверное, нервничает.

Потом говорит:

- Смотри.

Протягивает мне руку и показывает татуировку рядом с большим пальцем, на которой одной тонкой линией изображена небольшая птица с расправленными крыльями.

Потом открывает злосчастное фото и приближает свою кисть так, чтобы не показать чужие женские ноги и трусы.

Говорит:

- Я ее сделал, когда вернулся домой и первый раз пошел к психиатру. Тут птицы нет, видишь?

Киваю:

- Вижу. Леш, я… не просила доказательств.

- Но я рад, что мы оба точно знаем: фото старое.

- Мне все равно неприятно, - произношу честно.

- Понимаю. – Он тяжело вздыхает и растирает ладонями лицо, потом в сердцах бьет ими по рулю. – Черт, я бы сдох от ревности, если бы увидел подобное у тебя в телефоне.

- Разве ты стал бы открывать мои сообщения? – интересуюсь с кривой усмешкой.

Молчу о том, что это мне в себе тоже не понравилось. Не думала, что когда-то стану читать чужие переписки.

- Ника, перестань. В этой ситуации я продолбался, а не ты. Когда рассказывал про свое прошлое, мне стоило упомянуть, что оно иногда о себе напоминает.

- И что ты собираешься с этим делать? – спрашиваю и тут же сбиваюсь. – То есть… ты собираешься с этим что-то делать? Я не уверена, что могу спокойно реагировать на подобное.

- Конечно. Я не должен был вообще этого допускать. Мне нужно привыкнуть к тому, что я теперь не один.

- Ты не обязан заботиться о моих чувствах, - произношу, безразлично пожимая плечами.

Фраза звучит так фальшиво, что я тут же жалею о том, что вообще ее произнесла. Я так не считаю.

И, усмехнувшись, Погодин качает головой.

Говорит убежденно:

- Нет, Ника, я обязан заботиться о твоих чувствах. Более того: я очень этого хочу. Обещаю тебе, что решу этот вопрос.

Он поднимает руку и касается моей щеки, нежно ведет по ней большим пальцем.

Спрашивает:

- Ты мне веришь?

Тяжело сглотнув, я киваю. И, помедлив, решаюсь уточнить:

- Ты уверен, что тебе сейчас нужны отношения? Я не хочу быть кем-то, кто просто помогает тебе забыть бывшую девушку. Я уже влюбилась, Леш, но лучше мне знать об этом сейчас, потому что потом будет гораздо больнее.

- Господи, - он убирает ладонь от моего лица и откидывается на спинку сиденья. – Это не бывшая девушка, это просто ночной кошмар. Мне не нужно помогать ее забыть, этого человека давно нет ни в моей жизни, ни в моей голове.

Я выгибаю бровь и не удерживаюсь от колкости:

- Зато есть в твоем телефоне.

- Я это решу. Не знаю, какие подобрать слова, чтобы ты поверила, - проговаривает он с отчаянием, - я просто надеюсь, что смогу это доказать. И мне не нужны просто какие-то отношения, мне нужны отношения с тобой. Я хочу тебя в своей жизни, на своей кухне с сырниками, в своей постели. Как угодно и где угодно. Хочу быть с тобой.

В салоне машины повисает тишина. Леша молчит, потому что, наверное, сказал уже все, что мог. Я молчу, потому что у меня в горле снова стоит болючий ком. Мне так хочется ему довериться, но мне так страшно.

Отвернувшись, снова смотрю на наш жигуль. Что скажет Леша, если узнает? Он говорил, у этой Яны была неблагополучная семья, а насколько наша отличается? Справедливо ли идти в отношения с человеком, который только начал новую жизнь, и волочь за собой чемодан со своими собственными темными секретами? Ему нужны отношения с девочкой Никой, возможно, ему даже нужен ее брат. А что насчет долга по кредитке? Матери, которая пьет и едва ли присутствует в этой реальности? Отца, который формально все еще не считается погибшим, и я не знаю, что с нами со всеми будет, когда это случится?

Ответов на эти вопросы у меня нет. Либо есть, но ни один из них мне не нравится.

Мое молчание Погодин, конечно, трактует по-своему. Касается моего подбородка кончиками пальцев, заставляя повернуть голову и встретить его прямой, как и всегда, взгляд.

- А чего хочешь ты? – спрашивает тихо.

Вопрос хороший. Если бы я отвечала честно, то, наверное, стоило бы сказать, что хочу, чтобы он меня полюбил. По-настоящему, искренне и со всем моим багажом.

- Мне понравилось готовить тебе завтрак, - улыбаюсь слабо. – Думаю, я бы хотела повторить.

- Можем поехать ко мне прямо сейчас.

Фыркнув, я улыбаюсь уже смелее.

Говорю:

- Не сомневалась в тебе, Погодин.

- Я не просто развлекаюсь. Я отношусь к тебе серьезно, Ника. К нам. Мне мало завтраков, честно тебе скажу. Мне нужно все, что ты только захочешь мне дать.

- Ключевое слово «дать»?

Он усмехается и склоняет голову, пряча от меня улыбку. Уже через мгновение возвращает ко мне серьезный взгляд.

Говорит:

- Нет. Хотя ты знаешь мое отношение к сексу. Если скажешь, что готова, я уже через пять секунд буду у твоего подъезда, чтобы увезти к себе и…

Рассмеявшись, я ласково провожу рукой по его волосам.

Подсказываю:

- И затрахать до смерти?

- Я бы сказал «до полусмерти», - говорит так задумчиво, будто действительно размышляет над формулировкой. – Я все-таки не сторонник извращений.

- Ты идиот.

- Справедливое замечание. Так что? Мы все еще вместе?

- Да.

- Поедем ко мне?

Отрицательно качаю головой и мягко улыбаюсь. Конечно, мне бы хотелось. Правда безумно хотелось бы поехать в квартиру, где по-пацански просто, но стильно. Где ходит кот Фелпс, а я чувствую себя легкой и счастливой.

Говорю:

- Не сегодня. Никите утром в школу, а я потом весь день работаю.

- Понял. Я тоже работаю, но хочу встретить тебя после смены, хорошо?

- Хорошо.

- Никита не учится по субботам? Смогу украсть тебя?

Закусив губу, смотрю в его карие глаза. Уличный фонарь прямо над нами, но Лешино лицо в тени, и радужка кажется совсем темной. Такой же темной, как мои собственные тайны, которые я малодушно сейчас заталкиваю в самый дальний уголок своей головы. Туда, где им самое место.

- Возможно, - отвечаю легкомысленно. – Но такие сообщения…

- Их больше не будет.

Голос его звучит твердо, и я решаю ему довериться. В конце концов, что еще остается влюбленной девчонке?

- Ладно. Проводишь меня?

- Конечно. Не смогу уснуть без поцелуя в лифте.

- И потом на девятом?

- Разумеется. На девятом – мои любимые.

Я улыбаюсь и выхожу из машины. Скользнув взглядом по жигулям, отвожу глаза. Переставлю их как-нибудь потом. Хочу выторговать у жизни еще несколько беспечных часов. Или дней. Столько, сколько она сможет мне позволить взять.