29

Неделю спустя

Татьяна

На часах было три часа дня, врач подписал мне выписку ещё до обеда, но я не могла уехать без Максима, а он не мог меня сразу забрать и запретил вызывать такси. Я сидела в просторном холле, спешно покинув осточертевшую палату, хотя меня из неё не гнали, но на фиг. Хотела домой.

Время до выписки беспощадно долго тянулось. Если первые дни я отсыпалась, то дальше становилось всё хуже. От безделья я сходила с ума, от тоски по семье, дому и детям ревела по ночам в подушку. И при всех этих ужасах я быстро шла на поправку.

Дмитрий Артурович хвалил каждый раз, уговаривая стать моделью для рекламной брошюры. В последнем я сомневалась, хотя хирург обещал, что лица видно не будет и я буду ноунеймом. Я обещала ему подумать, посоветоваться с мужем, но все мысли были о доме.

Пока я отсутствовала уже все мальчики начали говорить папа, Максим сиял от этого как солнышко, омрачённое лишь одной маленькой тучкой с антрацитовым взглядом. Юля молчала как партизанка и Максима никак не называла. Он скрывал, что переживает, но во время рассказов и просмотра видео грусть мелькала во взгляде. Юля ведь его любимица, это от неё он ждал первых слов, обращённых в свой адрес.

— Юля — ребёнок наоборот. — напоминала ему я, — Сам же сказал. И Максим, соглашаясь, кивал, но грусть из его голубых глаз никуда не уходила.

И вот, в своих раздумьях я пропустила момент, когда в клинику проник огромный букет на двух мужских ногах. Больше из-за букета ничего видно не было. Но Максима я в этом ходячем букете сразу узнала. Только он мог напялить классические брюки со стрелками в сочетании с зимними колошами, в которых чистит снег во дворе.

— Максим! — взвизгнула радостно, от этой красоты минуты ожидания словно ветром сдуло с плеч.

Не знала, как подступиться к мужу, всюду были розы, а лица любимого супруга я не видела.

— Синичка, дуй в машину, я щас надорвусь. — прокряхтел мой герой.

— Давай, я тебе двери открою. Боже зачем ты его сюда волок. Он шикарен. — хохотала, переполненная восторженными эмоциями.

— Хотел красиво встретит. Ой блин! — он подкинул в руках букетище, — Не рассчитал что-то. — с трудом признался Максим, протискиваясь на выход.

— Боже! Сколько тут штук? — я путалась было помочь, но это было бессмысленно.

— Сто пять! — крикнул Макс, и бухнул розы на сугроб, недотащив букет пары метров до стоянки.

Он тяжко вздохнул, а я повисла у него на шее бессовестно не дав отдышаться.

— И за что ж мне такое счастье досталось? — это были заветные мысли вслух при счастливом взгляде на раскрасневшегося супруга.

— Ой не знаю Татьяна Дмитриевна, ой не знаю. Может за пятерых человеков? — предположил Максим, жадно хватая воздух.

— Точно!

Мы ещё долго хохотали, пока Максим приходил в себя. А дома встретил тихий уют с ароматом брусничных пирогов. Дети спали, и я не стала их тревожить своим визитом. Дотерпеть до их пробуждения помогло чаепитие на кухне с Полиной Максимовной.

— Танечка, тебе надо с мамой поговорить. У неё в жизни что-то нехорошее происходит. Она была у нас пока ты лечилась, такая раздражительная, злая. — неожиданно сказала бабуля, заботливо подливая чай мне в кружку.

— Ба! Она просто такая. Злая. — вступился Максим.

— Как не стыдно. — цокнула на него бабуля.

Маму мою муж, как и папу не жаловал, за их поступки. И я не могла его в этом винить. Его родители не дали ему душевной заботы и тепла. Испортили детство, что оставило на нём отпечаток. А ещё он так любит меня, что любое негативное отношение ко мне делает для него человека, несущего этот негатив врагом автоматически. Мне даже думалось, что со своим отцом он нашёл общий язык и выстроил нормальное общение по большей части благодаря хорошему отношению Виктора ко мне. Максиму это импонировало, да и он, не скрывая, радовался как ребёнок, когда его отец проявлял заботу в виде той же домработницы, чтобы мне легче жилось. Только из-за этой радости я не увольняла эту пигалицу, ну и чтоб не признавать своей ревности.

— Да, я тоже заметила. Я поговорю с ней. — думать о маме сейчас вовсе не хотелось и за это было стыдно, но я вновь отложила на потом.

Впереди была долгожданная встреча с моими, как сказал Максим, человеками. И эта встреча прошла незабываемо. Витя, увидев меня, разревелся. Тянул ко мне свои ручки сидя в кроватке и громко рыдал, пытаясь сказать мама. Сердце кровью облилось и ведь взять на руки сразу я его не смогла.

— Садись в кресло. Я тебе его подам. — велел Максим забирая ревущего сына к себе на руки.

На плачь Вити последовала цепная реакция, не ревела только Юля. Царица счастливо улыбалась, одновременно грызя свой указательный пальчик, затолкав его за щёку по самую костяшку.

— Нет, это не гномы, это какие-то рёвы коровы. — заключил Максим, вручая мне Витю.

— Нет, я так не могу, давай я на пол лягу, а ты их спустишь ко мне. — я переместилась на толстый ковёр и легла набок подтянув чуть колени ближе к груди.

Так было оптимально, шов в этом положении я почти не чувствовала, и шанс получит удар детской ручкой по животу сводился к минимуму.

— Вот, а ты ещё хотела дома отлёживаться. — проворчал муж, — Точно швы бы разошлись.

Я дальше Максима не слушала, ко мне подполз сопливый Витя и уткнулся мокрым личиком в лицо. Очень напоминало неуклюжий поцелуй. Сердце зашлось в нежности, прижала к себе сынишку.

— Неделю не видела, а так они выросли. Кажется, что меня полгода не было.

— А видео? Я тебе каждый раз новое снимал, как ты могла их не видеть? — удивился Максим спустив на пол всех мальчиков, осталась только Юля, но её он на пол спускать не торопился, да и она была спокойна на папиных руках.

— Такие маленькие, а всё понимают. Соскучились, узнали!

— Ты боялась, что не узнают?

— Да. Думала могут забыть.

— Они маму даже твою не забывают, хотя видят её крайне редко.

— Угу. — буркнула я, больше говорить не хотелось, только закрыть глаза и дышать своими малютками, балдея от того, как они любопытно исследуют ручками моё лицо, дёргают за волосы.

Я просто растворилась в своих детях на мгновение, ловя кайф от каждой секундочки. Ведь с ними этот миг не повторится больше, дети так быстро растут, завтра они уже будут совсем другие.

Максим

Пока Синичка нежничала с Гномами я развлекал Царицу. Старался сейчас побольше времени проводить именно с ней ведь она единственная не говорила папа.

Сел на диванчик с ней и начал играть в жабу. Надувая щёки, ждал, когда Юляша их лопнет. Она хлопала меня ручками по щекам и звонко хохотала в момент их лопанья.

— Сим! Сим! — улыбаясь кроликом, дочь шлёпнула меня по щекам.

— Таня, ты слышала? Она сказала сим-сим. Это из сказки про сим-сим откройся, что ли? — недоумевал я, вроде, такого мы детям ещё не читали, рановато.

— По-моему, она тебя назвала Максимом. Сокращённо Сим. — лениво предположила Таня, у неё, вообще, было разомлевшее личико, казалось, что вот-вот заснёт.

— Эй! Доча, я папа, вообще-то! — возмутился, но на самом деле в душе такое творилось.

Фейерверк самый настоящий хоть и ни папа, а Сим-Сим. Но назвала же. Хоть как-то.

— Мы тебя Максимом зовём все, вот она и запомнила.

— А мальчишки? Они же меня папой называют. — возразил полный теперь сомнений, что Юля меня назвала как-то, а не просто детский лепет.

Ведь дети беспрерывно тренировались в речи и что-то галдели как маленькие галчата, беря друг с друга пример.

— Ну она же ребёнок наоборот. — хохотнула Синичка и взглянула на часы. — А что с расписанием? Уже детей пора кормить. Полдник. — напомнила мне, я и забыл совсем, и дети счастливые от маминого возвращения не капризничали, требуя кормёжки.

— Точно! Тогда нужно подгузники поменять и в столовую всех унести. — первой на пеленальный столик отправилась Юля.

Дети сейчас вошли в такой вертлявый возраст, что застегнуть липучки на одноразовых подгузниках стало сложной задачей. Пока переодел Юлю она сесть успела семь раз, покусать меня за руку и скинуть присыпку с маслом. Раньше за это время я справлялся с тремя детьми, теперь столько же уходило на смену одного подгузника.

— Давай перейдём на подгузники трусики. Они такие на резиночках, одел, и всё. Можно к горшку приучать. — предложила Таня.

— Давай. Но я заказал сегодня коробку подгузников с липучками.

— Ай! Быстро уйдут. — махнула рукой жена.

И то верно. Львиная доля денег уходила на эти средства гигиены. На пятерых детей в месяц уходило больше семисот штук подгузников, четыре с половиной коробки.

— Хорошо, сама выберешь какие, я в этом не особо разбираюсь. Ещё пришлют как в тот раз, ароматизаторы.

После смены подгузников я по очереди унёс всех детей в столовую. Как только они сели, мы их начали приучать к питанию за столом и начали вводить другие продукты кроме смеси. Конечно, вручать им ложки было смешно, они только размазывали овощное пюре по своим лицам и соседу доставалось, но Ольга Леонидовна настояла. Сказав, что так они быстрей научатся есть самостоятельно.

— Что у нас на полдник? — поинтересовался у бабули, за питание в нашем доме отвечала она.

— Тыква с яблоком. — ба прошлась вдоль ряда стульчиков выложив в тарелку каждому по большой ложке яркого жёлтого пюре.

Выглядело красиво, но аппетита у меня лично не вызывало, но детям нравилось. Неуклюже они пытались загребать ложками еду и толкать в рот. Получалось не очень. Всё мимо в основном. Откровенный перевод продуктов, но и покормить всех разом было нереально, а так они хоть отвлекались.

— Максим иди на тот конец, я Витю буду докармливать. — велела Синичка, подходя к сыну.

Витя у неё был всегда на первом месте, хотя она и старалась не выделять кого-то из детей.

— Может пусть сначала сами повозякаются, а потом докормим? — предложил жене и полез в карман за телефоном.

За время Синичкиного отсутствия я подсел на эти видео с детьми. Они самое лучшее что стоит снимать на камеру.

— Ладно. — согласилась жена, но успела подсунуть Вите ложку пюре.

Неисправимая моя птичка.