Глава 18

Событие пятьдесят второе

Сон Коське ночью приснился. Что-то в последнее время очень нечастое явление. Сколько они в дороге уже? Тридцать дней, тридцать пять, сорок? Касьян со счёту где-то в районе двадцати сбился. И это же и ночей столько же. И каждый раз на новом месте спать приходилось, и часто так за день уставали, что не до снов, упасть бы. А тут вот приснился. Вроде бы, тоже на новом месте, и день не из самых лёгких. Подъезжая к Москве, больше стояли, чем ехали. На дорогах рогатки и то мыто собирают, то с вопросами пристают, кто, да куда⁈ И имя князя Остея не сильно мытников этих и стражников впечатляло. Тот злился, и чтобы всё это не закончилось войнушкой, пусть и малой, Коське приходилось… нда, приходилось пытаться князя успокаивать. Работа у этих товарищей такая, Ваша Светлость. Не тобою порядки установлены, не тебе и менять. Товар не везем, отдадим грошик за проезд по мосту и дальше поедем.

В общем, не было снов у парня больше месяца, а тут пришёл в гости. Яркий, красочный и положительный что ли. Приснилось Коське, что он уже взрослый. У него есть большой сыроделательный завод и ещё и свечной заводик. Ну, по классике, как без него. И свечи он делает не только восковые, но и стеариновые. И на этом месте его из сна выкинуло. Про стеарин стал думу думать. Вспоминал, что читал или ролики про это видел. Как мыло с уксусом варят хорошо помнил ролик, что попался в интернете. Прочитал тогда какую-то книжку про попаданца, как он стеариновые свечи делал и решил посмотреть, а как это на самом деле происходит. Проценты, конечно, не помнит сейчас, но вот сам процесс понятен. Ничего сложного. Берёшь мыло, разогреваешь на водяной бане, растворяешь и вливаешь уксусную кислоту. И готово. А потом уже отливай в формочки свечки. А с мылом как? Его где взять? То, которое твёрдое. Оно натриевое. Жидкое-то легко получить. Обработал жир калиевой щёлочью, читай щёлоком, или растворённой и отфильтрованной золой. А вот с натриевой щёлочью беда. И с уксусом беда. Если его делать из заморского вина, то разоришься. Есть способ получения уксусной кислоты сухой перегонкой древесины. Желательно сосны. Точно, как это делать, не очень понятно, там ведь полно всего выделится и уксус, и спирт, и всякие дёгти. Пробовать надо. Опыты экспериментировать. Время…

— Может, остановиться на сыре? — спросил у Морфея Касьян, — там уже отработана технология.

— Хлызда! — ответил Бог… и тут начался бардак. В гридницкой, где Коська ночевал, поднялся какой-то гвалт и шум. Парень подскочил, неужели война какая началась?

— Что случилось? — Касьян стал спешно портки надевать.

Мимо пронёсся ратник московский, услышал вопрос и отмахнулся, даже не останавливаясь.

— Спи, юнак, смена дозорных на стене. Тебя точно не касается.

Уснёшь тут.

Снова накрывшись с головой тулупом, Коська в который уже раз за последнее время попробовал планов громадьё на ближайшее будущее построить. Порох научиться делать, ну, или для начала селитру. Не, можно всё это кустарно самому варить, но тогда и результат будет не скоро и мизерный. Нужно купить несколько котлов, нанять людей. Самое интересное, что на это и деньги есть. Вот только! Вот только князь Остей. Он же не даст ему спокойно химией заниматься. Он обязательно его втянет в блуду какую.

Ответ, как с этим справиться, сказал в «Кавказской пленнице» товарищ Джебраил. Тот, кто нам мешает, нам поможет. Нужно заинтересовать Остея производством пороха, чтобы он сам это Коське поручил, да ещё и над душой стоял, торопил. Ну, и административный ресурс использовал. Нужно ведь верхний слой земли в конюшнях срезать и варить это. Варить ладно, а вот доступ в конюшни и защита от подглядывания — это самое княжеское дело.

Как люди тут живут? Коська встал, оделся и стал репу чесать. Нужно сходить в туалет, зубы почистить, умыться, выпить чашечку суррогатного кофия из обжаренных корней одуванчика. Да, там нет кофеина, но по вкусу, особенно если чуть молока добавить, то близок довольно. Не, ну не ехать же за ним в Турцию⁈

Вышел Касьян из гридницкой и не увидел строения с буквами эм и жо. И умывальника не увидел, у костра сидел, зато, бариста и варил взвар. В большом котле. Пахло так себе. Чувствовался смородиновый лист и что-то типа аниса. Но перебивало всё запахом тления, затхлости, то есть, либо травы не так хранили, либо замочили потом.

Ратники тоже подымались и шли за угол гридницкой, где и справляли нужду. Коська их примеру последовал. Журчал со странным чувством. Это же центр Кремля. Тут где-то как раз будет Грановитая палата стоять. Вот, сподобился, расскажи кому, что удобрял землю в районе Грановитой палаты, так не поверят.

Турка у Коськи есть. Её из настоящей меди по его заказу выковал Горыня. Шов виден. Соединена методом кузнечной сварки. Изделие получилось неказистое. На турку не очень похожа, заузить горло, а потом расширить у кузнеца получилось не очень. Ну так какой кофе — такая и турка.

Когда Коська с этой приблудой подошёл варить к костру себе кофе, то стал неожиданно центром внимания чуть не сотни ратников. Обступили они кругом костёр и смотрят, перешёптываясь, на лекаря княжьего. Пока никто не насмелился подойти и попросить непонятный взвар попробовать.

Касьян подождал, когда, закипит вода и перелил тёмную жидкость в керамическую кружку. Сделал маленький глоток. Гадость. Самообман. Без молока вообще хрень. Но мину-то при плохой игре держать надо, парень постарался улыбку Чеширского Кота изобразить.

Событие пятьдесят третье

— Собирайтесь все! — влетел в гридницкую Фрол, — едем в Сергиев монастырь.

Не, Коська по разговорам Остея вчера вечером догадывался, что так и будет. И он был с князем в принципе согласен. И главное было то, что Переяславль-Залесский находился на той самой дороге на Ярославль, на которой и монастырь Сергия Радонежского находится, он вчера этот момент специально у местных ратников уточнил. До пустыни или монастыря семьдесят вёрст, а до Переяславля-Залесского сто пятьдесят.

— Может и отец твой, Остей Дмитриевич, там будет, — добавил уходя вечером в гридницкую почивать, Коська. Бросил и забыл. А вот князь услышал и запомнил… и вывод сделал.

Единственное, что Коське не понравилось — это время, которое князь выбрал для отъезда. Нужно было в утренних сумерках выдвигаться и ехать без перерыва на обед, только лошадей поменять, да напоить. Тогда за день можно было успеть. Но нет, рассвело давно, теперь пока ещё соберутся. Пока из пробок московских выберутся. В общем, по-любому ночевать придётся в дороге. В тридцать какой-то раз. И не последний ведь. Потом ещё до Переяславля за день, тем более, не доехать. Ко всему привыкаешь, но вот эта дорога с вечным холодом и холодными же ночёвками, к этому нельзя привыкнуть.

Запрягая свои сани, Коська незаметно постарался наклониться, чтобы посмотреть на месте ли ящик его заветный. Ящика естественно не видно, но вздутие фальшдна было на месте и щепок от сломанных гвоздодёром досок не наблюдалось. Ещё и об этом нужно подумать. Как-то нужно деньги хранить, когда они на место доберутся. Сани не то место. Но пока нет постоянного места жительства куда всё это девать, там ведь килограммы, на себе не поносишь. А вот то, что меха не получилось продать в Москве — совсем плохо. Это они же на север поедут, и там цена на пушнину ещё раза в полтора, а то и в два меньше, чем в Москве. Опять же, здесь столица и богатеев больше, и это тоже поднимает цену. Полно бояр у князя, и каждому шубу на соболях подавай.

Но даже это не сильно Коську заботило, ну потеряет немного. Гораздо хуже, то, что тут литейцы обитают. А вот есть ли они в Переяславле-Залесском большой вопрос. И есть ли там мастера, что смогут сделать арбалет. Нужна сталь с пружинными свойствами. Где-то в книгах про попаданцев попадалась Константину Ивановичу технология изготовления такой стали. Там сначала закалка, потом отпуск… Нда он не помнил температур, а даже если бы и помнил, то что толку, где термопары. По цвету в той книге определяли. Так он не металлург, не сможет, во-первых, не знает этой таблицы, а во-вторых, не сможет, не имея опыта, светло-оранжевый от оранжевого отличить. Остаётся только покупать арбалеты у мастеров, а их в Москве точно больше чем в Переяславле.

Может, потом он сможет уговорить Остея, скажем, к тётке — Елене в гости съездить, когда она пацана родит. На крестины, например. Отличная мысль.

Понятно, что без приключений не обошлось. И приключения — это погода. Во второй раз за дорогу они в метель попали. Правда, на этот раз повезло. Не в глухомани попали в метель, где нет ни одного поселения, а на довольно многолюдной дороге из Москвы в Ярославль. Через полчаса движения со скоростью два километра в час, когда приходилось вдвоём лошадь под уздцы тащить впереди они увидели дома, стоящие на дороге почти. Чуть бы подальше и не заметили.

— Удача с тобой княже, — отправленный боярином Кошкой с ними ратник — проводник, радостно заржал и давай себя шапкой по коленям хлопать. Радовался, — Это не иначе село Яузское Мытище, вон за теми деревьями мост через Яузу. Тута переждём непогоду. Местные жители за копеечку малую богомольцев привечают. С этого многие тут живут, пристрои к домам городят, чтобы богомольцев размещать на ночлег. А вода тут в колодцах вкусна. Князь Владимир Андреевич бочку за водой сюда раз в седмицу посылает. Нравится ему эта водица. Взвары только на ней и велит делать.

Точно видел же Константин Иванович в Третьяковке картину «Чаепитие в Мытищах». Тогда ещё порадовался за попа. Такую рожу толстую отъел на грошики с несчастных богомольцев за чудом, за помощью, идущих в Троице-Сергиеву лавру. Солдатик с картины за ногой пошёл. Не получит. А вот поп копеечку получит. И ещё жирнее рожа будет и краснее. Как там Иван Грозный напишет Стоглавому собору: «И пояс выше пуза „Аки как у беременной“». Да и не поп это, а иеромонах. Ему просто противопоказаны радости жизни, аскетическую жизнь должен вести.

Коська опять за свои сани стал переживать, эти Мытищи проходной двор, ночью подойдёт кто, да и запряжёт кобылку в чужие сани. Его так лучше остальных. Пришлось опять договариваться с Фролом и возчиками, чтобы его сани поставили в центре и остальными окружили. Про золото и серебро не скажешь. Нажимал на то, что там травы с мазями в ящиках и арбалет стационарный — очень ценная и дорога вещь.

Событие пятьдесят четвёртое

В монастырь их не пустили. Даже разговаривать не стали. Два дюжих монаха на воротах, оглядели князя Остея и буркнули, что спросят настоятеля. Но вряд ли. Бо тут Великий князь с семейством и прочие князья. Все кельи заняты, и в поселении за оградой все дома и даже конюшни заняты богомольцами.

— Не гоже опаздывать. Сегодня уже Всено́щное бде́ние. Через час начнётся. На вечерней заре. Не до тебя, княже, — буркнул и второй монах.

Тем не менее, один из братьев монасей ушёл и вернулся минут через пять.

— Сыну Дмитрия Ольгердовича разрешил настоятель Сергий пройти. Пойдём, князь, провожу тебя к отцу.

Остей пожал плечами, сказал Фролу, чтобы тот о людях и лошадях позаботился, и ушёл. Ворота закрылись, а так как солнце уже почти коснулось горизонта, то ясно, что больше не откроются. Метель унялась ещё утром. И в принципе для середины зимы температура не сильно низкая, градусов пять. Что ж… Не привыкать уже ночевать на улице. Костры разведут, а Коська и не пойдёт к ним. У него два тулупа огромных, это кроме своего ему по размеру, и попона. Закутается в них и спокойно переночует. Это лучше любого спального мешка. Зато и плюс есть. Никто на его сани не покусится.

Радовало то, что здесь, в монастыре, оказался потерянный батянька Остея. Не сложно пролонгировать процесс. Дмитрий Ольгердович тупо не сможет сразу вернуться домой в Переяславль. Его Дмитрий Иванович, сто процентов, пригласит в Москву на пир по случаю праздника. А батянька обязательно сынка с собой возьмёт и попытается пристроить к какому прибыльному делу. Может и город какой дадут в кормление. Ладно, городок. А может и в Москве оставят. Тысяцким каким или боярином. Зачем-то же князь Дмитрий Ольгердович его вытянул с Литвы? Явно не затем, чтобы обняться и назад в Менск малёхонький отправить.

Получается, что зря Коське переживал, послезавтра они назад в Москву поедут, и даже если потом Дмитрий Ольгердович заберёт сына с собой в Переяславль-Залесский, то у Касьяна будет несколько дней, чтобы меха продать, литейцев сыскать, и если возьмутся те мастера, то заказать у них ручные пищали. В идеальном варианте и шестерни для стационарного арбалета. Ну и как получится, но желательно и запчасти, шестерни обязательно для ворота своего полоцкого арбалета. Хотя, тут время было у Касьяна подумать, как можно ворот соорудить без шестерён.

А пороховое зелье? Не, ну ходит это он по базару на Красной площади и купцов спрашивает, а нет ли на продажу пороха. Смешно. Если порох и есть, то он у князя Дмитрия Ивановича в закромах. И никаким купцам его не заказать. Либо князь даст, либо самому придётся делать.

Размышление Коськи безжалостно прервали. Ругань стояла такая, что Коська даже оглянулся, а точно ли они рядом с монастырем лагерь разбили. Монастырь одноэтажный и трёхэтажный мат сочетались слабо. Пущал громы и молнии князь Остей Димитриевич. Как выяснилось через пару минут, когда пыл погоды остудили, Остея из монастыря и службы просто выставили… м… просто почти пинками прогнали. И за шкварник выкинули через ворота.

Князь-то язычник. Даже, более того, он воинствующий язычник. Не нравится ему Иисус и его последователи исусики. Нет, когда его не трогают, то и он старается в духовные сферы не лезть, но вот если его заденут, как в этот раз, то Богу христианскому достаётся по полной программе. А Коське всё это приходится выслушивать и согласно кивать головой.

— Не, ты мне скажи, ученик, если этот Иисус такой добрый и справедливый, то почему среди умерших большинство — это дети, которые никак ещё нагрешить не могли. За что он детей убивает этот бог ваш⁈ А тати вон до старости доживают, даже с клеймом на лбу до старости. Где тут доброта, доброта к татям и уничтожение невинных детей⁈

Коська бы сказал… Да. Сказал бы про гигиену, про мытьё рук акушерками и про роды в специализированных медицинских учреждениях. Но не стал. Зачем? Остей ничего изменить не сможет. А кто сможет? Сергий Радонежский??? Да не его это дело. Он себе дело выбрал — молиться за людей. Всё. Больше его ничего не волнует. Он не политик и не управленец, он монах. Дмитрий Донской? Смешно. Да какое ему дело до смерти крестьянских детей. У него у самого помрут и у брата Владимира уже умер годовалый ребёнок. И ничего не смог поделать. Не помогли лекари. Федор Кошка? Это как министр внутренних дел при Романове… Александре первом, кажется. Всем занимался. Всем, что внутри государства. Сможет он построить в Москве, если ему подсказать, Родильный дом? Хоть для самых богатых и знатных? Нет, скорее всего, никто не позволит жене рожать в каком-то чужом доме. Придёт домой к роженице повитуха.

— А чего этот бог людей стравливает между собой, а ученик, чего? — нашёл новый аргумент Остей.

— Ваша Светлость, ведь пока Иисуса этого не было, люди и сами отлично воевали и резали друг дружку, — решил всё же защитить Христа Касьян.

И вот так часов пять, до полуночи, точно. Всё не мог Остей успокоиться, и Коське не давал спать идти. Сели у костра и тёмные пятна на светлых одеждах бога выискивали.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.