Глава 7

Событие девятнадцатое

Вои были разнокалиберные. Никто их строиться по росту не обучал. Не было в их школе Начальной Военной Подготовки. Да и школы тоже не было. Стояли даже не в шеренгу, а дугой такой за князем Фёдором Дмитриевичем. И одеты кто во что горазд. Всего трое в кольчугах. Простеньких, в одно плетение. Вот шеломы у всех на голове с бармицей. В руках арбалеты. От небольших, как немецкие трофейные у Коськи, так и до огромных у двоих, даже больше Коськиного. Было их, воев этих разномастных, совсем не похожих на гвардию короля, десять, и даже десятник имелся. Не так. Это не одно подразделение, надёргали из разных десятков и сотен лучших арбалетчиков. Правда, чуть позднее Касьян из разговора с ратниками понял, что словосочетание «набрали лучших» — это преувеличение. Просто «набрали» будет правильнее. Всего было семнадцать арбалетчиков и вот из них отобрали десять. А десятник сам по себе десятник, в отдельном десятке, но у него был тот самый огромный арбалет, один из двух, и его Фёдор Дмитриевич десятником и поставил. Заказывали? Получите и распишитесь.

Касьян думал, что эти вои его задумки слушать не будут, и вся затея провалится, и вдруг услышал, так сказать, напутственную речь князя Остея Дмитриевича.

— Вои. Вы все мужи опытные и в битвах не раз бывали. И десятник у вас есть. Думаю, опыта и ему не занимать. Только вот старшим у вас пойдёт вот этот новик. Вы не смотрите, что рыжий и ростом не вышел, месяц назад под Полоцком, когда на нас крестоносцы напали, он один четырнадцать немцев из своего арбалета уничтожил и потом ещё троих. И порухой чести быть под новиков для вас не будет. Он не простой новик, он родич мой. М… А значит, и ваших князей. Мы же братья. Родич дальний, по бабке. Ну и ему есть пятнадцать годков, так что вполне может у вас старшим быть. А ещё он хитёр как лис. И очень хороший лекарь. Хельг он, хоть и молодой.

Касьян слушал и ушам своим не верил. Не, то, что князь Остей к нему хорошо относится — это видно было. Но что поставит его командовать отрядом «партизан», это уже как бы даже перебор. Ну, а то, что он обозвал его родичем уже не в какие ворота. Правда, оговорочку сделал, ну чтобы не проверить ни у кого из Гедиминовичей. Родич по бабке, да ещё и дальний. Что за бабка?

У каждого человека минимум две бабки. У Остея, как и у Михаила с Иваном минимум три. Первая и главная, понятно — это Мария Ярославна — единственная дочь последнего витебского князя Ярослава Васильковича, первая жена великого князя литовского Ольгерда. Про неё как-то на привале рассказывал сам Остей, отвечая на вопрос хельга про православие. Ну, да она, как и все дети её, была православная. Она была единственной выжившей дочерью… единственным выжившим ребёнком князя Витебского, и по смерти князя Ярослава Васильковича Ольгерд унаследовал большое и богатое Витебское княжество. Кто мог быть её родичем? Род ведь прервался на ней. Ну, допустим, мать-то у неё была и почему у неё не быть родственникам. Померла Мария Ярославна очень давно, лет тридцать назад. Сейчас про эту Марию Ярославну в Великом княжестве Литовском и помнят только сыновья.

Вторая бабка, понятно, мать жены Дмитрия Ольгердовича. Жена — Анна — княжна рязанская, дочь Ивана Александровича и сестра великого князя рязанского Олега Ивановича. Про эту бабку Коська ничего не знает. Ну, вот увидит Олега Рязанского при нашествии Тохтамыша и спросит его, кто, мать его, его мать?!! Почему такого засранца воспитала⁈ И что помогли ему его татары⁈ Всё одно разграбил Тохтамыш его землю, возвращаясь из Москвы, не помогло предательство. Предательство — оно никогда не помогает.

Мог Коська по мнению Остея быть его дальним родичем со стороны этой бабки. Да, легко, тут про Рязанских князей ничего не знают, тем более, там до Олега Ивановича чехарда была на престоле Великого княжества Рязанского — князья неизвестны, не то, что их жёны.

Третья бабка возникла из-за того, что Ольгерд женился второй раз на Иулиании Александровне Тверской. Это дочь Великого князя Тверского Александра Михайловича, того самого, который всё мутил против Москвы и домутился до того, что его и сына Фёдора убили в Орде. Но остались Михаил и Иулиания, которая к тому времени стала женой Ольгерду, и они продолжили дело отца. Всеми силами боролись с Москвой и её князьями.

Тут в родичи сложнее пристроиться. Там всех родичей знают и в Москве, и здесь, в Великом княжестве Литовском.

Так что лучший вариант — никому не известная сейчас дочь витебского князя Ярослава Васильковича — Мария. У неё сто процентов была мать. Вот её родич. Как звать мать? Да, мать её за ногу, пусть будет… А чего, пусть будет Мария. Это чтобы не путаться. И бабка Мария и прабабка Мария.

Зачем его Остей поставил главным? Поверил в эффективность партизанщины? Да, сейчас так не воюют. Сейчас сеча нужна. Войско на войско, в лоб. А стрельба из-за угла или ночью — это поруха чести. Потому и нужен Касьян. Какая честь у смерда?

Десяток же смотрел на Коську спокойно, сказал им князь, что этот новик его родич и ему есть пятнадцать и всё, больше нет никаких вопросов. Родич князя, которому исполнилось пятнадцать и сам уже князь. А князь — это и есть командир. Не бывало и не будет такого, чтобы десятники князьями рулили.

Замысел же партизанщины, чтобы уж совсем никаких вопросов у арбалетчиков не было, озвучил их князь Михаил Дмитриевич. Всё, как Коська и говорил. Нападать из засады и по ночам. Цель — напугать небольшое в целом войско князя Корибута Ольгердовича и вынудить его убраться восвояси.

Событие двадцатое

Для всех караван князя Остея покинул Трубчевск и отправился в Брянск. Коська даже не на своём Орлике выехал, а на огромном вороном Вороне князя. Ясно, что его сани никуда не поехали, серебро, злато и каменья с мехами остались в Трубчевске пока. Выехали всего шесть возов, и кучерами на них ратники князя Остея с Фролом во главе. Это как бы тыл и база будущих партизан. Остановятся они в деревне Косино в десяти верстах от Трубчевска. Плюс этой деревни, что она находится… м… вытянута вдоль глубокого оврага, заросшего вербой и шиповником. По дну этого оврага можно на пару вёрст в сторону города идти. Да он становится все мельче и мельче, но ведь и пригнуться можно. Выходит он на большое поле на берегу реки Десны.

Гадали князья, а где лагерь разобьют захватчики, когда у них не получится на дурика в город заскочить. Нет, все уверены, что в посаде, но так же и уверены, что обоз и лошадей в посад заводить Корибут и его воеводы не будут. Поопасаются вылазки, и потому, вот это поле у реки просто просится для лагеря.

Это селение — деревня, не потому что маленькая, а потому что рядом есть село, в котором церковь имеется, и строить два храма чуть не подряд экономика ещё не позволяет. На что батюшке с семейством жить? Так что на службу в церковь за две версты косиновцы ходят по воскресеньям и праздникам в соседнее село.

В Косино раньше была церква и потому Косино, а не Косина. Но потом было нашествие татаровья, и село выжгли дотла, а возродившись поселение былых размеров не достигло. В деревне пятнадцать дворов. Староста Матвей встретил постояльцев неприветливо. И Касьян его понимал, мужику этому всё равно, кто в Трубчевске князем будет. Михаил или его дядя Корибут. Тиун налог возьмёт в любом случае, и размер его не изменится. А вот если ратники Корибута Ольгердовича узнают, что вои Михаила нападают на них из Косино, то деревеньку сожгут к чертям собачьим, и всех мужиков в рабы определят, а жен и девок изнасилуют. Как тут радоваться постояльцам, даже если они за постой и прокорм обещают честно расплатиться. В домовине деньги с собой в рай, как мученик, не унесёшь.

Но куда старосте против семнадцати воев оружием с головы до ног обвешанных.

— Проводник нам нужен до посада, — пока в лагере или деревне старшим всё же Фрол. Он и вёл переговоры со старостой.

— Так вон по оврагу…

Так про этот путь и узнали. Коська не поленился и, по пояс утопая в снегу, дошёл до края оврага. Ну, хотелось бы, чтобы он ещё метров на сто — сто пятьдесят ближе подходил к полю, но раз нет, так нет. Есть у них простыни.

Услышав про такую маскировку, Михаил Дмитриевич даже по-другому на Касьяна взглянул. Ловко придумал малец. Простыни им собрали, выбирали даже побелее. Всё же сейчас материал белым не бывает, это скорее серовато-желтоватый оттенок. Отбеливают солнцем в основном, дешево и сердито, ничего хлорсодержащего не придумали ещё. Вымачивают ещё в растворе золы, но всё одно, даже такую ткань назвать белоснежной затруднительно. Коська потом самый белый кусок льняной ткани вынес на улицу и на снег положил. Нда, не тот колор. Ну, стоит надеяться, что ночью все кошки серы. И такой разницы не будет.

У посада Фрол с ещё одним воем из дружины Остея — Перваком стоят на санях в дозоре. Должно это выглядеть так… Встретились два мужа и языками зацепились, пока всех знакомцев вспомнят, пока косточки им перемелют. На самом деле же они ждут дозоров или авангарда дружины князя Корибута. А как увидят, так напрямки по полям к деревеньке Косино. Никого считать не надо, определяться, где те лагерь разобьют, не надо, в посаде есть люди князя Михаила Дмитриевича и они потом всё доложат. Место встречи — край оврага. Там особенно буйно кусты шиповника разрослись. Понятно, что зимой это так себе защита от чужих взглядов, без листьев одни ветви много чего не скроют. Но это в другом месте, тут такая заросль, что и листьев не надо. Время встречи, сумерки, если сегодня дружинники Корибута подъедут и полдень следующего дня, если те появятся только утром.

Убивать на этот раз придётся русских воев, которые потом ох как пригодятся для отражения набегов татар и ползучей экспансии крестоносцев, но, во-первых, за Коську всё решили, а во-вторых убийство или ранение сейчас сотни ратников и желательно самого Корибута, позволит сохранить десятки тысяч воев, что сгинут в гражданской войне из-за Ягайло. А сколько жизней сохранено будет не попади Литва под власть ляхов. Не сосчитать.

Так-то Касьяну князь Остей запретил Корибута убивать, но Михаил, и особенно Иван, при этом видно, что пальцы держали за спинами скрещенными. И пожурят за убийство «любимого дядюшки» потом, как без этого, но простят и жуковиной отблагодарят.

Уже в сумерках Фрол с Перваком въехали в Косино и уставившимся на них арбалетчикам сообщили, что не спешит князь Корибут. Даже дозоры не появились, ну а ночью их ждать не след, так что можно ложиться спать.

— Еды нам хоть оставили?

Местных объедать не стали. В Трубчевске им выделили разной крупы дней на пять и свежезабитую приличную хрюшку. Морозец какой никакой есть и мясо не должно испортиться. Кроме продуктов снабдили и котлом литров на сорок, так что порции получились на семнадцать человек такие, что остатки каши пришлось под прессом в пузо запихивать. Несколько дней если ворогов не будет, то потом уже не справиться с ними, все так откормятся, что в шарики превратятся, кольчуга не налезет, а пальцы сардельки не смогут тетиву арбалета натянуть.

Событие двадцать первое

Утром опять каша с мясом, только на этот раз ячменная, читай перловая. И опять двухлитровые порции. Когда Фрол с Перваком собирались на разведку, то Коська с ними намылился.

— Нужно же мне посмотреть будущее поле боя.

— Только доспехи сними, на солнце сверкать будешь. Не, так тоже плохо. Вырядился, твой синий атласный зипун за версту видно будет. Да и замёрзнешь.

Пришлось у старосты обычный тулуп «поносить» выпрашивать парню.

Посад, как посад. Дома вкривь и вкось настроены, участки заборами и плетнями огорожены. Деревня большая. Коровы мычат, пятухи орут, свиньи визжат. А вот люди, видимо, прослышав про приближения ворога, сбираются, и привязав к саням корову, движутся с самого утра к крепости и к монастырям, у которых стены, как бы не выше городских. Есть и те, кто движется в обратно направлении, с этими тоже понятно, к родне в ближайшие деревушки и сёла, надеются там лихолетье пересидеть. Оптимисты. Если Корибут прибудет без обоза, то он «фуражиров» сразу по таким селениям и отправит. И далеко не факт, что будут за злато-серебро продукты покупать эти снабженцы. В лучшем случае плетью по спине заплатят, в худшем мечом по шее.

Авангард «дядюшки» появился, когда солнце уже чуть не в зените стояло, не торопятся новые хозяева в Пенаты. Застряли по дороге в каком городке на пирушке, скорее всего, в том же Севске, видимо, там им отпор дать не решились.

По дороге с юго-запада бодрой рысцой приближались всадники. Десятка полтора. Коська про себя выматерился и сплюнул в снег. Стратег хренов. Вон из того двора, имея одиннадцать арбалетчиков, они легко бы этих пятнадцать авангардистов порешили. А то бы и в плен несколько человек удалось захватить. Знал ведь, что авангард будет.

Разведка покрутилась на въезде в посад, понаблюдала с холма у церкви за бегущими в разные стороны горожанами и двинулась к крепости на холм. Ворота тут же стали закрываться. И авангард князя Корибута не стал ничего предпринимать, они развернули лошадей и, подстёгивая их, унеслись по дороге на Севск.

— Что им это дало? — Первак приложил ладонь козырьком к глазам и провожал их, щурясь от выбравшегося из нечастых облаков солнца.

— Дало? Ну, ворота перед ними закрыли… Выходит, не рады, — хмыкнул Фрол.

— Есть хочется, — Первак глянул за спину в сторону Косино.

— Ещё утренняя каша не переварилась, — Коська голода не чувствовал. Обиду чувствовал. Такой классный шанс уменьшить число корибутовцев прошляпил. А ведь в разведку ещё и лучших посылают.

Вновь всадники появились через полтора часа примерно. Коська, да и ратники, хоть и были все в тулупах, промёрзли уже насквозь. Солнце, осветившее разведку, вновь спряталось в облака, и ветер с севера холодный, хоть и не сильный, стал задувать.

— Уходим, быстро, — Коська опоздал с командой. Без него опытные вои заметили, что от отряда вражьего отделилось пяток всадников и направилась, не сильно поспешая, к их возам.

Чего надо? Ну, наверное, спросить, как к библиотеке проехать? Или поинтересоваться, а чего это вы молодцы тут подсматриваете. Хотя, может просто спросить хотят, как тут старосту или посадника разыскать.

Сани быстро развернулись и поскользили по снегу. Кони в них не простые запряжены, и скорость с места развили приличную. Но всадники решили проявить настойчивость и нахлёстывая кнутами лошадей попытались беглецов настигнуть.

— Чего сидишь, Касьян, где твой самострел. Самое время…

И без сопливых гололёд. Коська уже из-под попоны достал свой мощный арбалет и накладывал стрелу.

— Подпущу поближе. Далековато, — он всё проделал неспеша, и прикрывая арбалет телом, чтобы всадники не увидели.

Как у дурака фантиков. Наученный горьким опытом борьбы с рыцарями и бандитами Федьки-Зверя, Касьян даже в эту разведку, где стрельба совсем и не предполагалась, взял три арбалета и прибыв на место в первую очередь их все зарядил. Да, долго заряженным арбалет лучше не держать, сталь не из будущего от пружины, которая может тысячи и тысячи циклов работать на сжатие и растяжение. Нет, сталь местная, плохонькая, но жизнь дороже новых плеч для арбалета. Потому, все три самострела парень зарядил. Делать это в возке даже теоретически невозможно. Не встанешь же на ноги. В очередной раз выдав себе мысленную оплеуху, что нужно сесть и подумать, как эта чёртова «Козья нога» устроена. На картинках видел же, и методом проб и ошибок должно получиться. На всякую ерунду время находит, а вопрос жизни и смерти часто не хочет решить. Можно и на ворот замахнуться. В принципе, по конструкции он даже проще, вот только смогут ли сейчас сделать железные шестерни. Вопрос. Литья ведь нет ещё… Стоп. Остолоп. Это сталь и чугун не льют, а вот бронзу вполне себе. Как в Москву или Переяславль-Залеским прибудут надо пройтись по металлургам. Сделать деревянную модель шестерёнок, и заплатить, чтобы отлили из бронзы.

Всадники, преследующие их, растянулись. Кто погнался с опозданием, у кого конь похуже. В результате, опережая остальных метров на двадцать, вперёд вырвался ратник в красном плаще. Под плащом поблёскивали пластины бахтерца, не золочёные, как у Касьяна, а простые железные.

— Чего не стреляешь⁈ — постоянно оборачивался Фрол, контролируя обстановку, и наконец не выдержал, рыкнул на пацана.

— Он далеко вырвался вперёд, я его убью, а остальные увидят и отвернут…

— Да ты блаженный! Их пятеро! А ежели промахнёшься? Порубят! — прокричал в ответ десятник, превозмогая шум ветра и крики догоняющих их всадников.

— Не промахнусь.

Пока они с Фролом перепирались, всадник в красном плаще почти настиг сани. Метров десять осталось.

— Ну, с богом.