Глава 8

Событие двадцать второе

Метров десять до всадника. Девять. А морда лошади, из ноздрей которой валил пар, в прямом смысле этого слова, и вовсе в семи метрах от парня дёргается. Можно и в конскую морду всадить стрелу, она кувыркнётся, и всаднику мало не покажется, может и убиться насмерть, а может чего себе переломать. Шею, например. Снега не много тут на склоне холма, сдуло в овраг, и он падение и последующий удар о землю ратника не смягчит.

Лошадь жалко, красивая игреневая статная кобыла, в чем она виновата? Русского воина, которого забрали у князя Киевского, и который должен беречь людей от набегов поганых, тоже жалко. Выбирать надо.

Нет, нужно напугать Корибута, лишить его как можно большего количества воинов, чтобы он быстрее убрался. Ещё бы узнать, а чего это князь Киевский ему дружину выделил, испугался Ягайло?

Коська нажал на скобу. Вжик, тетива отправила стрелу в лицо всаднику. Больше и стрелять некуда. Простая кольчуга с такого расстояния стрелу от арбалета мощного, выпущенную почти в упор не остановит, а вот такая, как на всаднике в красном плаще, с металлическими пластинами на груди, может и выдержит, особенно если стрела под углом пущена, просто отрикошетит тогда. А вот шелом на всаднике обычный, даже стрелки, защищающей нос, нет. Огромная и близкая мишень.

Коська попал. Всадник до последнего на сидящего к нему вполоборота человека внимание не обращал. Молится, наверное. Руками чего-то шурудит. Точно крестное знамение накладывает. Боится. И правильно делает. И тут этот боягун поворачивается, а в руках у него арбалет огромный. Всё, уже не отвернёшь, и даже склониться к шее коня, ею заслоняясь, не получится. Стрела с семи-то метров… быстро прилетит.

Куда парень попал не видел, но точно в лицо. Возможно, в выпученный правый глаз. Хотя, чем левый хуже, он не меньше выпучен? Ещё рот на бородатой роже в крике распахнут. «Стоять» кричал рот-то. А теперь пусть попробует покричать со стрелой во внутрях. Ага! Не получается. Не тренировался кричать со стрелой в горле.

Касьяну некогда было глядеть, куда стрела та угодила. У него совсем другая забота. Парень вытащил из-под попоны второй арбалет. Немецкий. Так себе, но и ближайший преследователь всего в пятнадцати метрах. И он не видел выстрела, весь обзор алый плащ первого всадника перекрывал. Он и сейчас перекрывает. «Первый» не свалился пока с кобылы игреневой, ткнулся в белую гриву на шее, окрашивая светло-рыжую шерсть в красный. Эх, а кобылка красива. Мощная высокая и красивая. Белоснежная грива длинная даже кое-где в косички заплетена. И шерсть даже не светло-рыжая, а прямо золотая.

Коська вскинул арбалет к плечу и нацелился во второго ратника, дожидаясь, когда тот высунется из-за плаща покойника. Вжик. Вторая стрела ушла. Высунулся «второй». И тоже в лицо. Метров десять оставалось. Что коннику на хорошем коне стоит догнать сани? Теперь пусть в аду подумает, а стоило ли догонять? Этот упал неправильно с точки зрения третьего выстрела. Картинно взмахнул руками выпуская длинный меч и завалился назад.

Всё, теперь время понеслось вскачь. Касьян отбросил на сено разряженный арбалет, поднял последний заряженный и плюхнул на него стрелу. Арбалет копия последнего. У немцев, чёрт бы их побрал, налаженное производство, а не кустарщина. Орднунг. Единообразие. Ближайший всадник метров в пятнадцати. Не очень и далеко. Но сани бросает на неровности дороги, и всадник телепается в седле. Вот предыдущий участок дороги был ровный. Повезло. Коська решил не стрелять пока. Если решит «третий» поближе подъехать, то сам себе злобный Буратино. Рррррррешил. Тоже, размахивая мечом и крича, так что в Санкт-Петербурге услыхали, не в этом, а в том, в котором Том Сойер жил (Сент-Питерсберг на реке Миссисипи), ратник продолжил преследование и через десятка два секунд оказался в десяти метрах. Вжик. Коська не стал мудрствовать. Этого можно и в грудь бить. У него простая дешевенькая кольчуга. Такую арбалетная стрела и не заметит. И не задержала. Ратник получил стрелу в грудь и свалился, с коня.

Всё. Баста карапузики — кончились арбузики, как сказал Волк в советском музыкальном мультфильме «Волк и семеро козлят на новый лад». В смысле, заряженные арбалеты кончились, а вот преследователи нет. И это просто удивительно, когда из пяти ратник троих в течении минуты убивают, двое счастливчиков должны назад повернуть. Но нет! Скачут, правда, нагонять перестали.

— Сейчас мозжечок простимулируем, — сказал воям Коська и потянулся к своему разряженному арбалету. Он побольше, должны заметить тугодумы.

Парень достал арбалет и демонстративно на ложе стрелу брякнул. И ведь подействовало. Сначала ближний, а, поравнявшись с ним, и второй вой остановился. Коська им рукой призывно помахал.

— Велком! — даже прокричал.

Не повелись, ратники развернулись и порысили к своим. К своим убитым. Нужно доложить о потерях Корибуту. Не похвалит. Ну, это его дело, главное — узнает. Не ждут его тут с хлебом солью, как в Реальной истории.

— А ведь не верил я сказкам про тебя Касьян. А то «Одним махом сто побивахом». Прямо богатырь былинный, впору Баяну про тебя песни складывать, — Фрол чуть придержал коня.

— Останови, дядька Фрол, — царапнуло предчувствие, что всё ещё не закончилось, Коську.

Десятник остановил сани и Коська слетев на землю стал заряжать арбалеты, натягивая тетиву, первым взял немецкий, вторым тоже, а вот когда очередь дошла до его большого, то сил уже не хватало. Тогда Фрол, отобрал арбалет и легко взвёл.

И тут они увидели, что из-за холма выкатывает целая орава всадников. Десяток не меньше.

— Теперь гони, дядька Фрол.

Полная поговорка звучит так: «Одним махом сто побивахом, а прочих не клахом (не считахом)».

Событие двадцать третье

Сколько до деревни Косино осталось? Дорога крюк приличный делает. Напрямки через овраг ближе. Но там не проедут сани. Хм. Но там и лошади не проедут, особенно в самом начале, где просто заросли шиповника, через которые и человеку трудно пробраться. Они там как бы и не выше этого человека.

Но это Коська такой ход углядел, а Фрол казённое имущество, а именно сани и коня бросать не собирался. Сани с Перваком, пока они останавливались и заряжали арбалеты умчались далеко вперёд и теперь уже скатывались вниз к лугу, за которым деревня Косино и находилась. Версты три оттуда. Первак заметил наконец, что отстали командиры и остановился. А Фрол же наоборот настёгивал и понукал коня. Тот не сильно вначале обрадовался очередной гонке, от прошлой ещё пар от мохноногого валил, но вскоре втянулся, да и под гору поехали.

Касьян зарядил свой арбалет и стал прикидывать их шансы выбраться из этой заварухи. Всадников он посчитал. Девять. ДЕВЯТЬ, твою налево, а не девять. Побольше, чем всадников Апокалипсиса. До них ещё метров триста. За сколько они сократят расстояние до критического? Как там в задаче про Ахиллеса и черепаху? Никогда? Они же тоже вон как разогнались. Если бы успели добраться до деревни, то хана бы этому отрядику. Там только арбалетчиков десяток, да ещё четверо дружинников. Может, заметят и поспешат на помощь? Далеко⁈

Все эти мысли роем крутились в голове Коськи, а он сидел на задке саней и смотрел, как ратники князя Корибута их догоняют. Пока у тех получалось так себе. Они были в низине сейчас и решили догонять широким строем, а не по дороге. Окружить видимо сани хотели. И чего получилось, а получилось, что те ратники, что двигались не по дороге, стали сильно отставать. И вместо охвата по флангам получился рыцарский клин. А всё из-за того, что снега вроде не так и много выпало, а зато его весь дуло в эту низину. Там снежная целина глубиной по колено. Лошади застряли. Они боялись бежать по целине, и несмотря на все понукания, шли шагом.

Жаль, что там не все дурни. Трое ехало по накатанному и ещё трое вскоре бросили бороться со снегом и, свернув на дорогу, теперь второй тройкой метрах в пятидесяти ехали за первой.

Впереди три всадника… и у него три заряженных арбалета. Это уже даёт небольшой шанс выжить. Ведь, как и в задаче про Ахиллеса, они не стоят на месте, а приближаются к Косино.

— Касьян, — десятник обернулся, оценивая обстановку и после этого перетянул плетью коня особенно качественно, со свистом и щелчком, — Касьян, может встанем? Пока ты бьёшь, я заряжаю.

— Так и сделаем, но позже. Уменьшим количество смелых и умелых.

Фрол ничего не ответил. Вожжами ещё попытался двигатель подбодрить.

Расстояние уменьшилось метров до ста уже и сани Первака еле двигались вперёд примерно на таком же расстоянии впереди. Фрол засвистел Перваку и руками замахал, чтобы тот начал разгоняться, а то вместо помощи получится беда. Точно придётся из-за него останавливаться и неравный бой принимать.

Коська арбалет положил на колени и стал пальцы разминать. Не так, чтобы уж холодно, но они столько времени просидели, ожидая ратников князя Корибута, да сейчас скачут навстречу ветру, руки замёрзли, не хватало ещё чтобы подвели в самый неподходящий момент.

Пятьдесят метров. Первак разогнался и теперь даже быстрее их движется, его сани были в десятке метров впереди, а сейчас уже все двадцать. Уставал их конь — это видно было. Не добраться без боя до Косино и оттуда не ринутся на помощь, а если и поскачут, то не успеют.

Двадцать метров. В первого, на этот раз в синем плаще, воина можно и выстрелить. Но если в первый раз силы были соизмеримы с учётом трёх его выстрелов, то теперь расклад не в их пользу и промахиваться нельзя.

Десять метров. Теперь видно, что на ратнике обычная кольчуга, можно и в грудь стрелять. Но Коська ещё решил выждать. Нельзя промахнуться. Семь метров. Пять. А вой даже и не пытается прикрыться шеей коня. Скачет, как Василий Иванович Чапаев в фильме, отнеся руку с саблей в сторону. Не оговорка. Именно с саблей. Трофей от татар.

Касьян прицелился в центр груди. Там аорта и попади парень в неё, и этого можно не считать. Вжик, плечи арбалета разогнулись, и тетива отправила стрелу в грудь ратника. Ох, как удачно он промахнулся. Стрела попала в голову коня и тот кувыркнулся сразу через голову, не в этом удача, а в том, что скачущий за ним и чуть сбоку всадник напоролся на падающего коня ратника с синем плащом, и его конь тоже кувыркнулся и вмял седока в снег. Ну, тут снега и пяти сантиметров на дороге не будет, не поможет такая подушка безопасности.

А промахнулся Касьян, потому что в момент выстрела сани подбросило на ухабе. Это не волшебная никакая дорога, а обычная для этого времени кривоватая и изрытая колеями от колес грунтовка. Тут ведь как народ поступает, если дорога не лесная, то появившуюся колею просто стараются объехать. Ну, станет дорога чуть шире, в чём беда. Потом так же в другую сторону. А потом снова в ту, но ещё дальше. В результате получается такое, что можно назвать — ухабы и ямы. И первый выпавший снег чуть, конечно, сладил их, но ключевое слово — чуть. Сани прыгали, и конь спотыкался. Именно на таком ухабе Коська и нажал на скобу. Хорошо они уже под гору спускались и стрела ниже, а не выше ушла.

Событие двадцать четвёртое

На этом птица удача цвета ультрамарин не перестала бонусы раздавать. Чтобы не попасть в кучу малу, третий вой из первой тройки направил резко коня в сторону, и тот вылетел на поле с нетронутым снегом. Здесь, почти на вершине холма, на который они забрались, его было не столько как в низине, но хватило, чтобы лошадь сначала замедлилась, а потом и остановилась.

Всё, теперь бонусы кончились. Объехав барахтающихся в снегу людей и лошадей всадник вновь выехал на дорогу, как раз и вторая тройка примчалась, эти тоже обогнули неудачников и погнались дальше за возом с Коськой и Фролом. Настырные, черти. Заминка дала Фролу возможность увеличить разрыв вновь до пары сотен метров. И на столько же сократить путь до Косино. До него теперь пара вёрст где-то оставалось, и оно уже было отчётливо видно. В домах топили очаги, и столбы дыма поднимались в небо из дыр в кровле. Пытались подниматься, ветром их сносила как раз сюда, даже дымком ветер стал попахивать. Вкусно.

Коська отложил разряженный арбалет и взял в руки немецкий. Два выстрела на четверых и потом метров через сто-сто пятьдесят ещё трое. Маловато будет.

Ратники их больно уж быстро догоняли, Коська вздрогнул от резкого, громкого свиста за спиной. Первак, оказывается, опять прилично так от них укатил, и Фрол давал ему команду свистом попридержать жеребца. Плохо. Догоняли их четверо. И догоняли быстро, совсем их конь из сил выбился. Так могут и не доехать до Косино…

— Нужно пересесть на сани Первака! — крикнул в спину десятнику Коська.

— Своим занимайся, — прорычал Фрол и опять огрел жеребца плетью.

Заниматься рано было. Эх сейчас бы лук деда, который он из кузницы забрал, но тот остался в городе, не взял его Коська, не настолько хорошо владел, чтобы в такой ответственный момент эксперименты начинать.

Ещё мысль мелькнула, что можно попробовать лёжа арбалет зарядить. Мысль не новая, несколько раз парень уже пытался это проделать. Не получалось. Может, тогда силёнок было поменьше, а может, мотивации не хватало. Не зависела от этого жизнь. Касьян даже отложил немецкий арбалет и взял в руки свой большой, но тут опять начали пересвистываться Фрол с Перваком и отвлекли внимание парня. Первак явно останавливался, при этом сани выехали на нетронутый снег, на обочину дороги.

Коська снова повернулся к преследователям. Четвёрка опять разделилась. Ну, видимо на такой дороге иначе и не выйдет. Разделилась она на пары. Двое впереди, а потом метров через десять вторая пара. А вот последняя тройка продолжала держаться метрах в ста пятидесяти, видимо у них кони тоже устали, даже воз тяжёлый догнать не могут. Расстояние сократилось сейчас метров до пятидесяти и… И потому, что его дёрнуло вперёд, Касьян понял, что Фрол сани останавливал. Какой-то там закон Ньютона. Чуть повернув голову, боковым зрением парень увидел, что десятник князя Остея пристраивает их воз параллельно саням Первака, с другой стороны дороги. Соображать, что это за стратегия, было некогда, теперь до ближайших всадников метров тридцать осталось. Плюс в остановке был. Огромный. Не трясло. Прицелившись в правого ратника Коська нажал на скобу. Вжик. Не промахнулся. Стрела нашла в кольцах железных на груди воя дырдочку для себя и вошла в неё, своим калёным жалом расширяя отверстие для древка. Вой схватился за грудь, выронив и меч, и поводья и свалился с коня почти у самых саней. Всего этого Коська не видел, не сидел, наблюдая за результатами выстрела, не до того было. Он отбросил разряженный арбалет в сторону Фрола и схватил последний. Стрелу на ложе, и не целясь и почти в упор выстрел во второго всадника. Тот уже подскакал вплотную к саням и заносил руку с мечом для удара по Коське. Пары секунд ратнику не хватило. Выпущенная снизу парнем стрела вошла в горло под подбородком и прошла все мозги насквозь, прерывая жизнь ратника.

Коська швырнул и этот арбалет за спину себе, а потом и сам кувыркнулся через спину к передку саней.

Великим стратегом Константин Иванович себя не считал. Да, он в отличие от местных воинов учился четыре года воевать в танковом училище, и среди прочего там разбирали битвы древности. Кто там чего сделал правильно или, наоборот, неправильно. Но одно дело учиться воевать, когда у тебя вместо кольчуги танковая броня, а вместо копья пушка и вот так оказаться среди битвы, где от тех знаний пользы ноль целых, ноль десятых.

Зато Фрол, хоть тоже может великим стратегом и не был, придумал способ, при котором они могут все выжить, всё же. Он поставил свои сани примерно в метре от саней Первака. Получился такой метровый проход между санями, а потом и лошадьми. В сумме метров семь диною. Туда они все и ссыпались с саней. Касьян, как не торопился, а пару арбалетов и тубус со стрелами прихватил.

Двое всадников остановились позади саней над трупами своих товарищей и стали думу думать, как бы этих гадов, которые забились в щель между санями выкурить оттуда на честный бой. Зря они это. Коська упёр стремя арбалета немецкого в землю, сунул в него ногу и почти не напрягая спину, одними руками натянул тетиву. Адреналин плечо подставил, в спокойном состоянии корячиться приходилось. Этим же самым с его большим православным арбалетом из Полоцка занялся Фрол. Коська из двух стрелять не умел. Вскинул свой, положил в прорезь на ложе стрелу и стал выбирать жертву.