Глава 18

Но на пир к Режущему Нити мы так и не попали. Лишь только поднялось солнце, вдалеке показались охотники, а следом за ними длинный женский караван.

— Большеухие, — произнесла Та-шиа, почему-то хмуро посмотрев на меня, будто я был виноват в их появлении.

— Тебе не нравятся они? — удивляюсь.

— С ними — Четыре Когтя! Помни — ты обещал! Ты не отдашь меня ему!

— Конечно, не отдам. Моя сестра — самая красивая из девушек. Она пойдёт только к тому, кого выберет сама.

От похвалы Та-шиа довольно смущается, но тут же произносит негромко:

— Ты правда так думаешь?

— Да. Ты очень красивая, но тебе не хватает уверенности. Всегда помни, когда заговоришь с мужчинами, что каждый из них должен мечтать, чтобы ты осчастливила его согласием. Веди себя так, словно уже десяток охотников предлагал за тебя небывалый выкуп. Поверь, это подействует обязательно. Убеди себя, что лучше девушки им не отыскать, и тогда мужчины тоже станут думать так.

— Он говорит верно, — вмешивается Искра. — Ты красивая. Твой брат один из лучших охотников. Он не думает о выкупе. Тебе повезло. Ты можешь выбирать.

— Я постараюсь быть увереннее. Но ты смотри за мной! — сестра кивает на меня. — Чтобы я знала, так я веду себя или нет.

— Представь, что ты — Рождённая Весной. Видишь, как она смотрит на мужчин? Так, будто они совсем ей ни к чему. Ты тоже должна научиться так смотреть.

— Но Рождённая Весной не нравится мужчинам!

— Потому что у неё нет твоего лица. Послушай меня, Шумящая Вода. Я знаю, о чём говорю. Чем женщина кажется недоступнее, тем сильнее хочется добиться её внимания, и тем ценнее она в глазах мужчины.

— Я — Рождённая Весной! — буркнула Та-шиа себе под нос. — Я должна думать, как она.

— Только не перестарайся! — улыбаюсь.

Род Большеухих оказался самым многочисленным. Их шатры расположились у речного берега, и из всех жилищ сразу выделилось одно — громадный шатёр с изображением мамонта. Я подумал, что это пристанище вождя, но Камень растолковал, кто в нём обитает на самом деле.

— Это Хозяин Большеухих, — охотник никак не может смириться, что я позабыл всё напрочь. — Их Слышащий. Тот, кто зовёт Ушастых Зверей, чтобы они подходили к обрыву. Кроме него никто не умеет их звать. Он хитёр.

— Я не понимаю. У каждого из Слышащих есть имена, а у нашего нет. Почему?

— Зима ещё не прошла, как он стал Слышащим. Он пока не получил настоящее имя.

— А кто даст ему имя?

— Слышащие. Они соберутся и решат, какого имени достоин новый из них. А могут отложить ещё на зиму, если не договорятся.

— Стало быть наш Слышащий пока вроде ученика у них?

— Крепкие Ноги не взял вовремя ребёнка для подготовки. Он всё откладывал, а потом умер. Вот вождю и пришлось стать Слышащим. Больше некому, а без Слышащего нельзя. Он не хотел, но его уговорили. А теперь… Не знаю. Может, ему и нравится им быть…

— Трудно придётся Режущему Нити. Ведь их всех надо звать на пир.

— Ему повезло! — хмыкает Камень. — Теперь будут ждать остальных и устроят настоящий пир только после Большой охоты. Видишь — Большеухие уже посылают охотников осмотреть ловушку.

Приглядевшись, я заметил, что четвёрка мужчин покинула только что разбитую стоянку и направилась к западу.

— Пойдём к ним в лагерь! — говорит Тынг. — Там должен быть Громкий Лось. Мы проведаем его, а заодно и посмотрим на женщин. Только не надевай шкуру!

— И не собирался. В ней жарко.

— Жарко! — Камень смеётся. — Будь у меня такая, я бы её не снимал.

— Жаль я не могу тебе её одолжить.

— В роду Большеухих мне вряд ли отдадут девушку. Женщина-Огонь была из их рода. Каждый знает, что я убил её.

— Но ведь ещё не пришли два рода. Может, тогда подождём их?

— Нет. Пошли, посмотрим.

Я сразу понял, что Камня здесь откровенно недолюбливают, а заодно и меня, раз уж пришёл с ним. Громкий Лось — высокий смуглый человек лет сорока, был одним из немногих, кто оказался рад приходу Камня.

У этого охотника большой шатёр. Куда больший, чем у Грынка. Но это объяснялось просто. Род Большеухих кочует по равнине, и может таскать грузы с помощью волокуш. Женщин в семье Громкого Лося оказалось трое. Две постарше, и одна совсем молодая девушка с ребёнком на руках.

Старшая из них, носила имя Зимняя Утка, и именно она подала нам ломтики осточертевшего сушёного мяса, а потом ускользнула из шатра, чтобы не слышать мужского разговора.

Охоты и переходы, переходы и охоты — вот и вся обычная тематика местных бесед. Но сегодня речь идёт о женщинах, и Громкий Лось задумчиво перебирает возможные кандидатуры.

— Крыло Птицы хорошая женщина. Она не бесплодна. У неё двое крепких сыновей.

— Нет. Вдовы всегда несчастливые. Только девушки.

— Тогда Летящий Цветок. Но она красивая. Журавль не захочет отдать её тебе. Он помнит о Женщине-Огонь.

— А другие?

— Белая Лягушка. У неё крепкие бёдра, но косой глаз.

— Глаз… — морщится Камень. — Нет, это нехорошо. А ещё?

— Красивый Голос. Но она не слишком хороша. Она маленькая.

Вот так мы и перебираем кандидатуры, хоть не понимаю, как можно рассуждать о женщинах, не видя их. Камень, судя по всему, недоволен ни одним из вариантов, и распрощавшись с радушным хозяином, мы направляемся обратно.

— Хорошую женщину трудно найти, — вздыхает Тынг. — Надо подождать, когда придёт род с Плящущей реки.

— Я думаю, женщин надо видеть.

— Да. Но лучше заранее представлять, кого собираются отдавать в новую семью. На Большой охоте, когда женщины станут носить мясо — мы будем смотреть на них. А во время охоты — они на нас. Но тогда может быть поздно. О хорошей женщине лучше договориться раньше.

На нашей стоянке тоже оживление. Некоторые из Большеухих сами явились к знакомым, причём среди визитёров есть и женщины. Теперь я понимаю, что Лирги из этого рода. К ней пришёл брат со старшей из жён. У шатра Волчьего Человека двое незнакомых охотников, и судя по недовольному лицу одного из них — это и есть Четыре Когтя.

— Пятнистый! — торжественно произносит дядюшка. — Подойди к нам! Я как раз говорю Бегущему Коню о вашей охоте!

Бегущий Конь — рослый и широкоплечий, скорее похож на громадного медведя, чем на коня. Он одобрительно ухмыляется, поздравляя с удачным трофеем, а вот Четыре Когтя смотрит на меня неприветливо.

— Ты вырос, — говорит охотник. — Ты похож на отца. Волчий Человек сказал, что ты убил кровавого зверя. Теперь тебе нужно найти хорошую женщину.

— У меня уже есть женщина. Мне не нужна вторая.

— Эта… — Четыре Когтя презрительно кивает в сторону моего шатра. — Она не подходит для настоящего мужчины.

— Я сам выбрал её. Не говори о ней дурно.

— Да, — вмешивается дядюшка. — Мы не должны обсуждать своих женщин. Это нехорошо.

— Шумящая Вода тоже выросла, — Четыре Когтя щурится. — Ей пора найти новую семью.

— Я думаю об этом. Многие охотники говорят со мной о ней.

— Иногда лучше породниться, чем взять большой выкуп. У меня есть дочь от Счастливой. Рождённая Первой. Она крепка. Она родит хороших сыновей.

— Камню нужна женщина! — киваю на Тынга. — Поговори с ним, Четыре Когтя. Он хороший охотник.

— Он уже убил двоих!

— Вот. Видишь, ты не хочешь отдавать свою дочь тому, кто может её обидеть. Вот и я отдам сестру только за молодого охотника. Чтобы Шумящая Вода была у него первой женщиной. Она очень красивая.

— Молодой охотник не даст хороший выкуп.

— А зачем мне выкуп? Я сам добуду всё, что мне нужно. Но я не спешу отдавать Шумящую Воду. Она одна из лучших девушек.

Дядюшка переводит разговор на охоту, и я с удовольствием покидаю компанию. Перед моим шатром горит небольшой костёр, над которым в горшке варится похлёбка. Ещё одно новшество здешнего быта.

По обе стороны сидят мои женщины. Та-шиа шьёт какую-то сумку, а Искра зорко следит за готовкой. Я усаживаюсь рядом и говорю, обращаясь к жене:

— Ты ходила на охоту?

— Нет.

— Но ты варишь утку. Она упала прямиком в горшок?

Та-шиа смеётся.

— Нет! — отвечает сестра. — Солнечный Луч принёс её нам. Он убил двоих.

— Стоит только уйти, а уже другие охотники приносят добычу моей женщине… — наигранно вздыхаю, легко толкая Искру. — Что с тобой? Почему ты такая хмурая?

— Всё хорошо.

— Нет. Не хорошо. Рассказывай! Что случилось?

— Ничего не случилось, — Искра разводит руками. — У нас всё хорошо.

— Женщины приходили в лагерь, — не выдерживает Шумящая Вода. — И одна из них искала шатёр Пятнистого.

— Это были женщины из Большеухих? — говорю я, хоть и понимаю, о ком идёт речь.

— Нет, они пришли со стоянки Острее Ножа.

— Да, — кивает Искра. — Они пришли оттуда. Та, кто искала тебя — красивая.

— Она не искала меня.

— У меня нет ушей, но я слышу! — Искра злится. — Она спрашивала о тебе, а потом подошла к нам с Шумящей Водой.

— Звёздное Одеяло?

— Да, — едва произносит Искра. — Так её зовут.

— Она не искала меня, — усмехаюсь и обнимаю жену за плечи. — Она хотела увидеть тебя.

— Зачем? Ты хочешь взять её второй женщиной, а она сомневается?

— Нет! Я не захотел взять её второй женщиной, и она решила увидеть тебя.

— Она вдова, — зло щурится Искра. — Ты имел её вчера, но не захотел оставить себе?

— Я не брал её.

— Не брал?

— Ты же слышишь.

— Она, наверное, думала, что я красивая, — вздыхает Искра. — А теперь станет думать, что я колдунья.

— Да, — говорит Та-шиа. — Она сначала решила, что я твоя женщина.

— Я думаю, у неё будет ребёнок, — отвечаю. — И ей срочно надо найти мужчину. Я слышал, что женщины не любят её.

— Никто из женщин не любит красивых вдов, — произносит Искра. — А Звёздное Одеяло красивая. Я думала — ты решил взять её.

— Зачем? Я ведь говорил, что не стану искать вторую женщину. Перестань хмуриться, а то рассержусь.

— Ты хороший охотник. Ты можешь искать вторую. Но не бери Звёздное Одеяло. Она дурная женщина.

— А почему ты так думаешь?

— Она не захочет быть второй. Только первой. Она сделает так, что ты прогонишь меня.

— Никто не заставит меня сделать это. Перестань, Искра! Я никогда не возьму Звёздное Одеяло! Хватит уже! Я хочу есть и отдыхать.

— Не сердись на неё! — внезапно заступается Та-шиа. — Мне тоже не понравилась эта женщина. Она вела себя так, будто ты уже взял её!

— Если она ещё придёт — можете прогнать. Обе женщины, которые мне нужны — рядом. Всех остальных можно прогонять. Но вряд ли кто-то ещё придёт. Остальные интересуются Твёрдой Рукой.

— Это ненадолго! — Та-шиа усмехается. — Живущие на Равнине пришли.

А ведь и вправду… За этим походом к Большеухим, я прозевал главное событие — пятый род пришёл. Только с другой стороны — с северо-востока. И уже разместил лагерь в стороне рода с Красной реки. Удивительно, как я не заметил сразу его появление.

— Большие Глаза из этого рода? — спрашиваю у сестры.

— Да! Помнящий Всё — их Слышащий. Вот увидишь, как только они разобьют стоянку, Твёрдая Рука пойдёт говорить с ним. Он побоится, что кто-то придёт раньше него, и заберёт Большие Глаза.

— Она такая красивая?

— Не знаю, — удивляется сестра. — Я думаю, что нет.

Разговаривая с Та-шиа, не свожу глаз с Искры, которая длинной берестяной ложкой наливает мне еду в глиняную миску. Суп не весьма хорош — в нём зёрна дикого риса, кусочки лимонной травы и утиное мясо. Но мне его запах кажется верхом совершенства. Гляжу на остывающую миску, но тут раздаётся голос жены:

— Может принести настоящей еды?

Настоящая еда, в её понимании, это вяленое мясо бизонов, жёсткое до невозможности. Искра скептически относится к моим кулинарным требованиям. Она сварит мясо вместе с зерном, и даже станет есть, если я нахожусь рядом, но сразу ясно, что такая пища её не привлекает.

— Нет, — отвечаю. — Это тоже хорошая еда.

А вот Шумящей Воде нравится суп. А ещё ей нравится пить отвар травы, пахнущей бергамотом. Но в случае с ним, дело скорее не во вкусе, а во внимании окружающих. Та-шиа обожает выставить чайник на всеобщее обозрение. Такой посуды больше ни у кого нет.

Но только я тянусь за ложкой, как вижу Твёрдую Руку, торжественно напялившего на себя шкуру, а рядом с ним Волчьего Человека с каким-то свёртком, и понимаю, что они идут ко мне. Для полноты картины не хватает меня, облачённого в шкуру. Дядюшка, без сомнения, отправляется к Помнящему Всё.

Потому с сожалением оставляю еду, а Та-шиа, тоже догадавшаяся о предстоящем визите, уже несёт шкуру смилодона. Искра подаёт копьё, и скорчив суровое лицо, я присоединяюсь к дяде и двоюродному брату.

Твёрдая Рука неподдельно волнуется, а вот Волчий Человек спокоен, как никогда. Он не сомневается в результате, и с неодобрением косится на сына.

— Не спеши! — произносит дядюшка. — Охотнику не пристало торопиться к женщине!

По мере приближения к лагерю Живущих на Равнине, мы привлекаем всё большее внимание. Не удивительно, конечно. Такая официальная процессия может означать только одно, и каждому интересно, на кого из девушек пал выбор храбрых охотников.

У женщин сразу находится тысяча дел прямиком на нашем пути. Любопытные взгляды пронизывают со всех сторон. Некоторые девушки, понимая, что не имеют отношения к сватовству, недовольно хмурятся. Другие сверкают глазами, отпуская шуточки между собой, но так, чтобы нам их было хорошо слышно.

Кто-то успел предупредить Помнящего Всё. У большого шатра стоит старик в длинной вышитой рубахе и странной шапке с орлиной головой. Хитрые тёмные глаза скользят по нашим лицам, и изображая радушие, шаман легко разводит руками:

— Волчий Человек! — произносит хриплый голос. — Я вижу, твои сыновья стали мужчинами!

— Да, Помнящий Всё! Они храбры! Но даже смелому охотнику нужна женщина. Мы пришли к тебе, чтобы взять её, согласно обычаю!

Твёрдая Рука снимает шкуру смилодона, и торжественно протягивает её старому шаману:

— Прими шкуру Пятнистого, как выкуп за Большие Глаза!

Руки Помнящего Всё нехотя принимают дар. Он не может отказать на виду у всего рода, но я хорошо понимаю, насколько шаман недоволен сделкой.

— Моя дочь крепкая! Она может нести твою добычу от рассвета до заката! Её ноги не знают усталости, а лицо, как тихая вода на рассвете! Но я отдаю её тебе, согласно обычаю! Да подарит она сильных сыновей и ни одной дочери!

Старик делает призывный жест, и из шатра показывается девушка. Она высокая и стройная, с длинными волосами, в которые вплетены какие-то полоски меха. Никаких особенных больших глаз я у неё не увидел, а вот нос девушки был немногим меньше, чем у Острее Ножа, хоть он и не портил её, в общем-то симпатичное лицо.

Но характер у неё далеко не подарок. Жаль рядом со мной нет Та-шиа, чтобы показать сестре, как нужно держать себя. Большие Глаза явно избалована мужским вниманием, а прижимистость отца подняла её самомнение до небес. На шкуру смилодона она глядит так, словно ей принесли дохлую кошку. Девушка едва улыбается почти-брату, всем своим видом подчёркивая превосходство.

Но Твёрдая Рука смотрит на неё, как влюблённый баран. Он просто безумно счастлив. Помнящий Всё ещё продолжает что-то толковать, но охотник уже ничего не замечает. По лицу Волчьего Человека пробегает недовольство, которое быстро скрывается за приветливой маской.

И вот тут я понимаю, о чём говорила Та-шиа. Как только Твёрдая Рука передал шкуру, он словно умер для окружающих девушек, или же стал невидимым. Теперь испытывающие женские взгляды нацелены на меня, и я просто физически чувствую, как они оценивают и взвешивают. Оказывается, прийти к женщинам в шкуре Пятнистого, это всё равно, что набрать охапку мяса и выйти на равнину к волчьей стае. Честно говоря, я не знаю, где безопаснее.

— А твой второй сын? — ухмыляется Помнящий Всё. — Он уже сделал свой выбор?

Я думаю, шаману хочется, чтобы ещё какому-то отцу вручили шкуру вместо выкупа. А может, старик просто любопытен.

— У Пятнистого уже есть женщина, — отвечает Волчий Человек.

— Настоящему охотнику всегда мало одной! — раздаётся звонкий голос.

Я встречаюсь глазами с женщиной лет тридцати, волосы которой собраны в хвост. Это явно вдова, причём наверняка с детьми. Не такая красивая, как Звёздное Одеяло, но живая и весёлая. Она не рассчитывает, что выбор может пасть на неё, а просто решила меня затронуть. Женщина усмехается, сверкая белыми зубами.

— Такой, как ты, может оказаться даже много! — улыбаюсь в ответ.

— Нет! — смеётся она. — Ты молодой! Ты справишься!

Вот такая женщина подошла бы Камню куда лучше, чем девушки, о которых он раздумывает. Я очень сомневаюсь, что с ними у Тынга может сложиться семейное счастье. Девушке хочется такого же молодого охотника, как она сама. Тем более Камень одним своим видом может напугать любую. А вот эта… Она расшевелит даже угрюмого Тынга.

Я подхожу к ней, и женщина удивляется. Мы несколько мгновений молча смотрим друг на друга, и она не выдерживает:

— Хочешь убедиться? — женщина ухмыляется, но уже не так уверенно. — Я всегда готова дарить мужчине радость, но только если переступлю костёр!

— У меня есть друг. Он сильный охотник. Ему нужна хорошая женщина. Скажи, сколько у тебя детей? Рука? — улыбаюсь, показывая растопыренную ладонь.

— Нет! — она задумчиво щурится. — Двое. Падающий Ястреб умер рано, и я не успела подарить ему много детей. Но если твой друг силён, то я могу родить ещё троих! — женщина смеётся. — А может и больше!

— Как твоё имя?

— Тала.

Лисица. Вот в её случае имя соответствует действительности. Женщина очень похожа на своего покровителя.

— Давай отойдём. Я хочу поговорить с тобой.

— Хорошо, — женщина неподдельно удивляется и следует за мной далеко к краю стоянки.

— Ты храбрый охотник, — говорит она, едва мы оказываемся наедине. — Но я сказала правду. Я не могу быть с мужчиной, пока не перешагну огонь. Найди себе другую для развлечений.

— Я не шутил с тобой, когда говорил о друге.

— Ты молод! И твой друг тоже молод! Зачем ему такая, как я?

— Мой друг старше, чем ты.

— Намного?

— Нет. Может на несколько зим.

— Это хорошо, — Лисица кивает. — Но почему со мной говоришь ты, а не он?

— Понимаешь, он мой друг. Очень хороший друг. Он хочет взять молодую девушку, потому что думает, будто вдовы приносят несчастье.

— Многие думают так.

— Глупости! — махаю рукой. — Ему не нужна девушка. Она станет его бояться. Ему нужна хорошая женщина. Такая, как ты.

— Ты говоришь — бояться? Почему?

— Он очень большой и сильный.

— Хм… — Лисица удивляется. — Может, ты и верно говоришь. Той, кто не знала мужчин, может быть страшно.

— Да! А тебе — нет!

— Но если он хочет девушку, то не возьмёт меня! У меня двое сыновей!

— Это очень хорошо!

— Нет, — ухмыляется женщина. — Но лучше, чем две дочери!

— Вот видишь!

— Вижу, — Лисица пожимает плечами. — Тогда скажи ему обо мне. Если он ещё не выбрал себе девушку.

— Сказать мало. Он должен тебя увидеть.

— Пусть приходит.

— Лучше ты приходи.

— Нет! Я не хочу себя предлагать! Я только шутила с тобой!

— Ты не будешь себя предлагать! Приходи к моей женщине. Сделаем вид, что вы знакомы. Я добуду мясо и позову Камня.

— Камня? Так его зовут?

— Да.

— Хорошее имя.

— Вот и приходи.

— Только не зови, если хочешь надо мной посмеяться! Это нехорошо.

— Нет, Лисица. Я не смеюсь над женщинами. Я просто хочу счастья своему другу.

— Какой он?

— Сама увидишь. Я не скажу ему, зачем ты пришла, обещаю.

— Хорошо. Я приду завтра. Как зовут твою женщину?

— Искра. Только хочу предупредить — у моей женщины отрезан нос. Если тебя это пугает, то лучше не ходи.

— За что ты отрезал ей нос?

— Я взял её такой.

У Лисицы нет слов. Она окидывает долгим взглядом мои шрамы и смилодоновую шкуру, а потом осторожно говорит:

— Ты взял изгнанную?

— Да.

— Можно спросить — почему?

— Искра хорошая. Я не хотел, чтобы она умерла.

— Я приду к твоей женщине. Предупреди её.

— Хорошо.

Дядюшка и Помнящий Всё уже договариваются о пире. Твёрдая Рука толкует со своей избранницей, которая лениво кивает в ответ.

— Твой брат рад своему выбору, — тихо говорит Лисица.

— Он — да, а вот она — нет.

— Она всегда недовольна. Но почему ты не отговорил брата, если понимаешь это?

— Он — почти-брат, но он не друг. Мне нет дела до его выбора.

— Я запомню твои слова.

— Приходи завтра днём. Я постараюсь добыть оленя как можно раньше, но здесь они наверняка уже пуганые. Не знаю, как получится.

— Не беспокойся. Твоя женщина найдёт мне работу.