Глава 3

Горы уже рядом. Равнина сменилась редколесьем, пересечённым оврагами и балками, и темп продвижения упал. Видящий Тень всё торопил нас, желая достичь к вечеру подножия гольца, чуть отстоящего от основной гряды. Этот голец — привычное место стоянки охотников, и Видящий Тень считает место самым благоприятным для ночлега.

Сегодня я иду замыкающим, держа копьё наготове, а Искра шагает впереди, неся большую часть моей поклажи. За несколько дней похода я уже свыкся с женщиной, ставшей для меня странным молчаливым напарником, и теперь её присутствие воспринимается как само собой разумеющееся. Будто я всё время путешествовал с ней рядом.

Она ничем не напоминает женщин нашего племени. Скорее, это ещё один охотник, бредущий по тропе. Мне кажется, ей приходилось добывать дичь, или, по крайней мере, участвовать в охотах. Слишком толково глаза оценивают оружие, теряясь лишь при виде моего лука.

Лук — это загадка для женщины. Искра не задаёт вопросов, но её так и тянет узнать, что за палка представляет для меня великую ценность. Сегодня лук и колчан со стрелами впервые несёт Искра, и я чувствую, насколько она горда оказанным доверием.

Но всё куда проще — вручить женщине дротики или копьё — означает испортить оружие. Каждый охотник убеждён в этом, и не захочет делить дорогу с ненадёжным спутником. А вот до моего лука никому нет дела. Он не в счёт. Главное, чтобы остальное оружие я нёс самостоятельно. Дикость, но что поделаешь…

Признаться, я ожидал худшего. Но за время пути охотники немного свыклись с женщиной, и реагировали на её присутствие спокойно. Происшествий не случалось. Удача не подводила нас, и все благополучно забыли, что изгнанные приносят несчастье.

На Искре моя запасная набедренная повязка из мягкой оленьей кожи. Но нечем прикрыть грудь, чтобы уменьшить внимание со стороны спутников. Разрезать ради этого единственную оленью шкуру жаль, а саму Искру, судя по всему, ничто не смущает.

Сверху над левой грудью у женщины мелкие шрамы, будто оставленные маленькими когтями. Мне интересно узнать их происхождение, но хочу как следует выучить Искру нашему языку, а уже потом выспрашивать. Пока мы общаемся больше жестами, хотя женщина делает определённые успехи.

Языки разные, и не слишком похожи. Хорошо, что используемых слов немного. Уделив Искре больше времени, я бы выучил её как следует, но пока приходится довольствоваться малым.

Вообще, по местным меркам, она достаточно умна и способна.

К подножию гольца приходим в середине дня, и Видящий Тень командует отдых. Место действительно отличное. Небольшое озеро окружают заросли рогоза, а по водной глади скользят чирки и канадские гуси.

Вяленое мясо надоело всем, и Твёрдая Рука подбивает пойти поохотиться. Он толкует о многочисленных оленьих следах, замеченных в округе, и дразнит воображение описанием жареной оленины.

Поскольку нас пятеро, то двое должны остаться на стоянке, а трое уйти на охоту. Видящий Тень соглашается, и так как он старший из охотников, то и пойдёт вместе с Твёрдой Рукой. Тапир хочет отправиться с ними, но Твёрдая Рука зовёт меня.

— Пойдём, почти-брат! — говорит охотник. — Твои стрелы помогут нам.

Искру придётся тащить с собой. Оставить её наедине с Тапиром и Тёмным не собираюсь. Если Тапиру ещё можно доверять, то Тёмному точно нет.

— Возьму женщину, — изображаю недовольство. — Пусть помогает нести мясо.

Видящий Тень морщится. Он не решается запретить прямо, опасаясь моего непослушания, но и идти на охоту с женщиной считает неправильным. Дурная примета. Можно вернуться без добычи.

Тапиру сегодня наплевать на приметы. Он горит энтузиазмом поохотиться. Лучше бы с нами пошёл он, а не Видящий Тень. Но старший уже не отступит, раз собрался.

— Не бери её, — нехотя говорит Видящий Тень. — Женщины не умеют вести себя тихо.

— Тогда я уступлю очередь Тапиру, — усмехаюсь. — Ты ведь не против?

Видящий Тень не против, но запомнит мой отказ слушаться. Ему всё равно с кем идти, со мной или с кем-то другим, но старший недоволен. Будь на его месте Слышащий или Волчий Человек, никто не посмел бы отказаться от охоты.

Как ни удивительно, но выручает Тёмный. Наверное, ему мы опостылели все разом, и охотник с удовольствием отдохнёт от нашего общества.

— Я один останусь! Что проку с двоих? Если появится лев, то залезу в озеро! А вчетвером охотиться куда лучше!

Видящий Тень соглашается, и мы уходим со стоянки. Я впервые надеваю тетиву в присутствии Искры, и замечаю удивление.

— Можно идти по-двое. — произносит Твёрдая Рука. — Тогда больше повезёт.

Вот мы и оказываемся в паре с ним, поднимаясь на голец. Тропинок здесь нет, за исключением звериных. Дичи вокруг хватает.

— А ты так и не опробовал её! — внезапно говорит двоюродный брат, кивая на Искру. — Какой прок тащить женщину с собой и не пользоваться. Ты же не будешь против, почти-брат, если я возьму её?

— Буду, — настораживаюсь. — Никто не возьмёт её. Я сам не трону её, пока не вернусь к племени.

— Но почему?

— Духи отвернутся от меня. Не будет удачи.

— Откуда ты знаешь?

— Иногда я слышу их, почти-брат. Но не спрашивай больше.

Твёрдая Рука не слишком верит, но уже не просит поделиться женщиной. Если бы он забрал её насовсем, я бы отдал с радостью, но поиграть и выбросить перед возвращением не позволю никому из охотников. Искра заслуживает уважения. Она сама почти охотник.

Идя против ветра, мы молчим и внимательно всматриваемся в окружающий лес. Подобраться к оленю с подхода непросто. К лосю чуть легче, он не такой пугливый, но у гольца лосей нет. Только мелкие олени, вроде белохвостых.

Стрела на тетиве. Мы делаем несколько шагов и останавливаемся. Потом снова продвигаемся вперёд. Метрах в пятидесяти выскакивают несколько оленей и уносятся прочь, завидя нас. Стрелять и не пробую, всё равно не попаду в такую проворную цель.

Но оленей много, и в густых зарослях жёлтой сосны мы снова натыкаемся на дичь. В этот раз расстояние не больше пятнадцати метров, и самец с ещё мягкими рогами получает стрелу. Следом вторую, и вот Твёрдая Рука уже дорезает умирающее животное. Эти маленькие олени не слишком крепки на рану.

— Быстро! — ухмыляется Твёрдая Рука. — Твои стрелы летят как птицы. Но на Пятнистого нужно идти с копьём.

— Я возьму и лук, и копьё.

Пока мы только втроём, хочу испытать Искру. Протягиваю ей обсидиановый нож и поручаю освежевать оленя.

Так я и думал, ей приходилось этим заниматься. Руки женщины проворны и ловки. За работой приятно наблюдать, и даже Твёрдая Рука не выдерживает:

— Жаль прогонять её!

— Я и не собирался.

— Как? — удивляется двоюродный брат. — Ты хочешь взять её с собой? За Пятнистым?

— Если пойдёт. Я скажу Искре, куда собираемся, и если она испугается, то уйдёт от меня, а нет — прогонять не стану.

— Она полезна, — согласился Твёрдая Рука. — Но ты привыкаешь к ней. Трудно будет прогнать, когда ещё больше привыкнешь.

— Может, я не захочу её прогонять.

— Но нельзя оставлять её себе! Это позор — привести с собой такую женщину! Не глупи, почти-брат! Её обязательно следует прогнать!

Искра частично понимает разговор, хоть и старается не подавать виду. Она ловко разделывает мясо, и признаюсь, я бы вряд ли справился лучше.

— Подумаю об этом после, — отвечаю. — Сначала надо добыть шкуру Пятнистого, а уже потом думать, как поступить с женщиной.

— Тут нечего думать! Она не может быть твоей! Посмотри на неё! Её тропа скоро закончится. Ты зря дал ей надежду, подарив новое имя.

Искра мне не нужна. Она совсем не привлекает меня, как женщина. Хоть теперь, отмытая и с увязанными в хвост волосами, выглядит сносно. Вот только лицо, зияющее провалом, ничем не скрыть. Каждому ясно, кто она такая.

Думать о её судьбе неприятно. Женщина изо всех сил старается быть полезной, и в то же время у неё присутствует чувство собственного достоинства. Иногда ловлю себя на мысли, что Искра понимает почти без слов. С ней легко, если не задумываться о возвращении в племя.

Вот и сейчас, закончив разделку, Искра забрасывает на плечи сразу две оленьих ноги. Ей хочется показать, насколько она крепкая. И я понимаю, что доля правды в словах Твёрдой Руки есть. Женщина надеется остаться со мной.

— Отдай, — отбираю одну из ног. У белохвостого они лёгкие, но Искра ещё не вполне окрепла после своих скитаний. Её рёбра всё так же напоминают стиральную доску.

Твёрдая Рука нехотя забирает шкуру, в которую завёрнуты лучшие куски мяса. Он считает, что женщине не повредит лишняя ноша, но всё же не предлагает нагрузить Искру дополнительной тяжестью.

— От неё есть толк, почти-брат, — произносит охотник, когда женщина чуть вырывается вперёд. — Но не привыкай к ней. Она сама выбрала свою тропу. Ты здесь ни при чём.

При взгляде на Видящего Тень я чуть не расхохотался. Они с Тапиром вернулись с пустыми руками. Хвалёные приметы не помогли. Впрочем, имей я только дротики, скорее всего вернулся бы точно так же. Потому не показываю эмоции. Охотнику подобает быть непроницаемым.

Сегодня пылает костёр. Дров можно не жалеть, их тут вволю. Жареная оленина возвращает всем хорошее настроение. Но вдруг из темноты доносится гулкий голос громадной кошки. Описать его трудно. Это не рык, а какой-то чревовещательный утробный звук. Он доносится отовсюду, и я понимаю, что это лев. Такие голоса мне уже приходилось слышать.

— Пугает! — злится Видящий Тень. — Он думает, мы разбежимся и станем лёгкой добычей!

— Он один, — говорит Тёмный. — Или слишком стар, или чересчур молод. Должно быть голоден, если решил подойти так близко.

— Пошёл прочь! — громко кричит Твёрдая Рука. — Иди искать быков, подстерегай оленей, а то мы убьём тебя!

Кто кого убьёт — очень большой вопрос. Зверь в темноте не виден. Он медленно бродит вокруг, всё так же пугая, но мне кажется, не приближается.

— Он слышит запах мяса, — хмуро говорит Тапир. — Он не уйдёт так просто.

Сейчас лук бесполезен. Только копьё может пригодиться. Мы все берёмся за оружие, ожидая, на что решится зверь.

Лев умолкает, и мне это совсем не нравится. Он где-то рядом, но никто из нас не может определить, где именно. Проклятая кошка невидима и неслышна.

Проходит несколько минут, и Видящий Тень первым улавливает какое-то движение во тьме. Он бросает дротик, Тапир успевает молниеносно метнуть туда же своё оружие. В ответ гремит рык, но лев так и не решается напасть.

Это оказалась худшая из ночей. Зверь утих, но никто из нас не сомкнул глаз, ожидая внезапного нападения. В предрассветной мгле лев снова попытался подкрасться незаметно, но отступил от криков и летящих дротиков.

Только когда рассвело, стало ясно, в чём причина его нерешительности. Большой безгривый зверь залёг неподалёку. Он был тощий и облезлый. Старый, или же больной. Голос оказался страшнее, чем сам лев, и потому охотники собираются рассчитаться с ним за пережитый испуг.

Убийство такого старика не принесёт чести, но приходится участвовать наравне с остальными. Потому надеваю тетиву и готовлю одну из лучших стрел, чтобы поразить львиную грудь, когда зверь поднимется из своего укрытия.

Тёмный бросает дротик, за ним — Твёрдая Рука, потом Тапир. Видящий Тень держит атлатль наготове и только лев делает неуверенный прыжок, как в него вонзается моя стрела, и тут же тяжёлый дротик ранит зверя в бок.

Лев жалок. Он едва может двигаться, и представляет собой почти беззащитную мишень. Стрелы и дротики летят наперегонки, и зверь угасает на глазах. Очередной дротик вонзается в спину, и лев падает, чтобы уже не подняться.

Его немного жаль. Бывший царь зверей дошёл до полной беспомощности. Глядя, как охотники собираются свежевать труп, усмехаюсь про себя. Лев бы и сам издох со дня на день, но его когти и зубы превратятся в героические трофеи, если ещё не совсем стёрлись.

— О чём думаешь, Забытый? — спрашивает Твёрдая Рука.

— Стрелы надо меньше тратить, — усмехаюсь. — А тебе — дротики.

— Да. Они нужны совсем для другого зверя.

* * *

От подножия гольца мы перенесли стоянку в узкую горную долину, и дни потекли в монотонной работе. Подходящего камня вокруг было просто завались, и потому мы стали излишне переборчивы. Каждый стремился изготовить самые лучшие наконечники, а так как никто не торопил, работа затянулась на целую неделю.

Нет, её можно было выполнить гораздо быстрее, но то охота, то просто наша неспешность, и вот уже неделя подошла к концу.

В отличие от Видящего Тень, я хорошо считал прошедшие дни, и понимал, что его ждёт приличная взбучка при встрече со Слышащим.

Что ждёт меня самого, не хотелось и думать. Если смилодоны не сожрут, то Слышащий точно не пощадит. Об охоте на Пятнистого полагается заблаговременно предупреждать вождя, и только он решает, может ли отпустить охотника.

Но это проблемы будущего, которое, возможно, никогда не наступит. Значит, незачем переживать заранее. Пока следует решать насущные проблемы.

Наконечников уже достаточно, но сегодня уходить не планируем, потому делаю ещё про запас. Вернее, делаем. Искра сидит напротив, набросив на колено кусок старой шкуры, и ловко вертит в руках маленькую заготовку.

Удар, нажим, снова удар… Костяной стержень так и мелькает, делая ряды аккуратных сколов. Из неказистой заготовки возникает хищный наконечник для стрелы. Он такой красивый, что становится немного стыдно за собственный труд.

Нет, ничего особенно страшного. Для тяжёлого копья вполне годится, учитывая мою недолгую практику. Но видя изящную работу Искры, понимаю, к чему следует стремиться.

Чем дальше, тем у меня получается лучше и быстрее. Не так, как в первый день, когда с горем пополам принялся за непривычное дело. Только наглядный пример Тапира помог уловить удачный принцип действий, а потом я втянулся в работу. Теперь простой наконечник меня уже не устраивает. Хочется изготавливать самые лучшие. Такие, как у неё.

— Птица! — Искра показывает красный наконечник с рыбьим хвостом.

— Нет, — возражаю. — Рыба!

— Птица! — женщина вертит его в руках. — Он полетит!

Согласно киваю. Теперь, по крайней мере, с Искрой можно разговаривать. Она коверкает слова, но смысл более-менее ясен. Вот только почти никогда мы не бываем наедине.

Вопросы о её племени не стоит задавать при всех. Сначала надо разобраться самому. А то охотники припишут ей какое-нибудь колдовство, и путь в наше племя окажется закрытым.

Искра берётся за следующую заготовку. Делать наконечники для стрел женщине искренне нравится. Вообще, лук покорил её сердце, и она не устаёт восхищаться им.

За спиной раздаются голоса. Это явились Тапир и Твёрдая Рука. Они собирались охотиться, но судя по всему, никого не добыли.

— Шумно ходить! — выдыхает Твёрдая Рука. — Зверь далеко слышит. Ветра нет, а сухих веток под ногами много.

— Да, — соглашается Тапир. — Плохое место для охоты. Может, Видящий Тень окажется удачливее нас.

— А зачем ему зверь именно сегодня? Ведь ещё есть немного мяса.

— Завтра уходим, — отвечает Тапир. — Нужен хороший зверь, чтобы духи помогали нам на обратной тропе.

Завтра… Вот и настало время разговора. Главное, чтобы Видящий Тень ничего не учудил, вроде попытки задержать нас силой.

— А ты? — Тапир кивает на наконечник. — У тебя уже полная сумка! Зачем тебе ещё?

— Этот хорошо получился, — поворачиваю острое жало каменного оружия. — А некоторые плохо. Я выберу, какие взять с собой.

Увидев вышедший из рук Искры наконечник, Тапир меняется в лице:

— Зачем ты позволил ей помогать? Она же всё испортила!

— Как испортила? Посмотри! Они крепкие и острые!

— Они — чужие! — пытается объяснить охотник. — Они хороши для её племени, а не для нас! С ними не будет удачи!

— Проверю. На большого зверя я делаю сам. Они не подведут.

О форме я не подумал. Вернее, не подумал о том, что она имеет важное значение. Искра изготавливает так, как умеет, и я не стал просить её делать по моим образцам.

— Да! — вмешивается Твёрдая Рука. — Не давай ей большие заготовки. Женщина их тоже испортит.

— Лучше бы и эти выбросить! — Тапир кивает на кучку наконечников возле Искры. — Они вышли из дурных рук и обязательно подведут на охоте. Они помешают стреле догнать зверя!

Искра напрягается. Она испуганно смотрит на меня, и я успокаивающе мотаю головой. Конечно, я не стану выбрасывать результаты её труда.

— Знаешь, — говорю, обращаясь к Тапиру. — Я не верю в это. Я думаю, что хорошему охотнику ничего не мешает, а вот плохому могут помешать даже собственные яйца.

Твёрдая Рука смеётся, и даже Тапир неохотно улыбается.

— Но ведь так говорят… — неуверенно произносит Тапир.

— Говорят. Но ведь ты не проверял, так ли это на самом деле? И никто из нас не проверял. Вот я и проверю.

Тапир больше не спорит, но сразу ясно — придётся Искре учиться делать наконечники так, как принято в нашем племени. Хорошо, что Слышащего нет, а то бы точно заставил выбросить.