Глава 4
Видящий Тень и Тёмный явились уже в сумерках. Они всё же добыли оленя, но хорошего прощального пира не вышло.
— Уходим с рассветом, — произнёс Видящий Тень, едва свалил наземь оленью ногу. — А пока будем есть и просить у духов лёгкой тропы.
— У нас с Забытым осталось ещё одно дело, — заявил Твёрдая Рука. — Мы покончим с ним и догоним вас.
— Нет! — Видящий Тень разозлился. — Слышащий сказал присматривать за вами! Если хотите убить друг друга, то делайте это, когда вернётесь в племя!
— Мы не хотим убивать друг друга, — вмешиваюсь. — Мы собираемся пойти на охоту.
— На охоту? Почему же ты не пошёл сегодня?
— Это не просто охота. Мы пойдём искать Пятнистого.
Мне показалось, что даже косой глаз Видящего Тень на миг округлился и принял нормальный облик.
— Пятнистого? Вы оба лишились разума?
— Нет! — хмыкает Твёрдая Рука. — Мы докажем свою храбрость.
— Вы должны были поговорить со Слышащим! Без благословения духов нельзя идти на Пятнистого!
— Он бы не отпустил нас, — стараюсь говорить спокойно и доброжелательно. — Ты знаешь, что не отпустил бы двоих.
Видящему Тень не по силам нас задержать, и он заявляет:
— Я не знаю, что вы задумали и знать не хочу. Можете идти за Пятнистым или же убить друг друга — это ваш выбор. Но говорю — если вернётся один из вас, без второго, то я попрошу Слышащего созвать совет и изгнать вернувшегося.
— А если Пятнистый сожрёт одного из нас? — удивляется Твёрдая Рука.
— Тогда и второму лучше не возвращаться. Вы же почти-братья, — при этих словах Видящий Тень едва заметно улыбается. — Вот и сберегите друг друга.
— Но это неправильно! — возмущается двоюродный брат.
— Неправильно идти за Пятнистым без дозволения духов. К чему тебе его шкура? Собери выкуп и возьми себе женщину.
— Мне нужна красивая! — Твёрдая Рука намекает, что жена Видящего Тень не такая. — Я возьму ту, которую захочу!
— Или закончишь тропу в брюхе Пятнистого, лишив племя охотника. Ты думаешь только о себе.
— Я вернусь!
— Вы вернётесь! — усмехается Видящий Тень. — Поверь, одному лучше не возвращаться.
— Не пугай меня!
— Эй! — вмешиваюсь. — Хватит! Мы все здесь на одной тропе! Успокойтесь!
К счастью, охотники не сцепились. Кулачных драк в племени не бывает, и любая ссора кончается поединком. Но Слышащий поступил разумно, запретив поединки. Теперь того, кто попытается расправиться с соплеменником, ждёт неминуемое изгнание. И это правильно. Охотников и так слишком мало.
— Я всё сказал, — произнёс Видящий Тень. — Пусть каждого из нас ждёт лёгкая тропа.
Видящему Тень не позавидуешь. Мало того, что задержались, ещё он вернётся без двоих охотников. Слышащий больше никогда не доверит ему старшинство. Охотник понимает это и по-настоящему зол на нас с двоюродным братом.
Искра, чувствуя напряжённую атмосферу, готовит мясо и старается лишний раз не обращаться ко мне.
— Не ходи! — вдруг тихо говорит Тапир, выбрав момент, когда Твёрдой Руки нет рядом. — Он не запомнит твою помощь! Ему никого не жаль.
— Я иду не из-за него, — отвечаю так же тихо. — Мне нужна эта шкура.
— Выкуп надёжнее, — пытается вразумить Тапир. — Снять шкуру с Пятнистого трудно. Скорее он снимет шкуру с тебя.
— Может случиться и так, но я хочу попробовать. Хочешь, пошли с нами.
— Нет, — печально вздыхает охотник. — Мне нельзя. Если Пятнистый убьёт меня, то кто станет кормить мою семью? Они будут голодать. Я не могу пойти.
— Понимаю. Когда вернёшься, скажи Шумящей Воде, что я обязательно приду к ней. Не хочу, чтобы сестра переживала.
— Скажу, — кивает Тапир. — Зря ты не попросил духов о помощи. Но ещё не поздно. Можно принести её в жертву, — рука указывает на Искру. — Духам понравится, а ей всё равно скоро умирать.
— Нет.
— Это хорошая жертва. Чужой крови.
— Я убью Пятнистого и без неё.
Тапир морщится. Он явно сомневается в моих силах.
Оленина готова, но между нами и Видящим Тень пролегло глубокое отчуждение. Тёмному обстановка не нравится, и он заявляет:
— Надо пировать, а на вас невозможно смотреть! Пусть завтра тропы и расходятся, но они сойдутся вновь! К чему вести себя, словно женщины?
— Да, — говорит Твёрдая Рука. — Мы все дети Белого Цветка. Согласно обычаю, я должен сказать, что не таю обиду ни на одного из вас. Пусть удача идёт за вашей спиной.
— Верно, — поддерживает Тапир. — Пусть ваша охота будет удачной!
— Надеюсь, Пятнистый не сожрёт вас, — спокойно заявляет Видящий Тень. — Я не таю обиды. Пусть ваша тропа будет верной и снова приведёт к нам. Хочу посмотреть на ваши лица, когда придётся давать ответ перед Слышащим.
— Мы постараемся вернуться, — отвечаю ему. — Я знаю, мы виноваты перед тобой. Ослушаться старшего нехорошо. Когда вернёмся, мы убьём большого зверя, и сделаем пир в твою честь, за то, что ты не держишь на нас обиды.
— Мало кто возвращался из-за гор, — говорит Видящий Тень. — а ещё меньше приносили с собой шкуру Пятнистого. Но желаю удачной охоты и лёгкой тропы. Я буду рад, Забытый, если вы вернётесь.
Искра сидит в стороне. Сегодня мужской пир. Выждав какое-то время, подхожу к ней и усаживаюсь рядом.
— Завтра я и почти-брат пойдём на ваши земли, — говорю очень медленно и разборчиво. — Ты можешь пойти со мной или уйти по своей тропе.
— Твой след — мой след! — заявляет она без раздумий. — Но зачем ты идёшь туда?
— Убить Пятнистого, — жестом изображаю зубы.
— Убить Длинного Клыка? — изумляется женщина. — Ты хочешь съесть его сердце?
— Нет, я хочу снять с него шкуру.
— Зачем? Она не придаёт смелости.
— Нужна. Почти-брат должен выкупить девушку.
— Ты идёшь, чтобы помочь ему?
— Нет. Мне тоже нужна шкура.
Искра мнётся, не решаясь сказать, но всё же проговаривает:
— Она очень красивая, да?
— Не знаю. Я не видел ту, о которой мечтает почти-брат.
— Не его женщина. Твоя.
— Моя? — усмехаюсь. — Шкура мне нужна не для выкупа за девушку. Я просто хочу иметь её.
— Испытать себя? — недоверчиво спрашивает Искра.
— Не совсем. Долго объяснять. Расскажу, если добуду шкуру.
— Да, — произносит женщина. — Нельзя думать о добыче заранее. Длинный Клык страшен.
— Ты можешь остаться здесь. Я дам тебе дротики и половину сушёного мяса. Если мы пойдём обратно, тогда заберу тебя.
— Я не хочу оставаться. Ты потом не вернёшься.
— Могу и не вернуться. Если Пятнистый меня сожрёт.
— Я знаю, — тихо говорит Искра, — женщины твоего племени не носят оружие. У вас странные обычаи. Но я умею бросать дротики и колоть копьём. Можно, я пойду вместе с тобой? Я сильная. Я сумею помочь.
Оставить её здесь не менее опасно, чем взять с собой. Женщина боится, что я обману. Не вернусь, чтобы её забрать. Это видно сразу.
— Пойдём вместе, если хочешь.
— Пойдём, — с облегчением произносит Искра. — Не сомневайся, я могу помогать. Я крепкая.
— Не сомневаюсь. Когда-нибудь ты расскажешь мне, как смогла выжить в одиночестве. Хорошо?
— Расскажу. Сейчас?
— Нет, потом.
— Хорошо. Скажи, а я могу спросить?
— Да.
— Кто оставил эти шрамы? — её рука указывает на мои отметины.
— Каменный Старик. Не знаю, как у вас его называют, — жестами пытаюсь изобразить короткомордого.
— Помогающий Умереть.
— А почему его так называют?
— Обычно на его тропе оставляют тех, кто уже не может идти. Он помогает уйти к предкам.
— Понятно.
— Скажи… А ты убил его?
— Нет, ранил. Мой друг убил его.
— Кто-то из них? — едва заметный жест в сторону охотников.
— Нет, он остался в племени.
Искра замолкает и я решаю спросить.
— А твои шрамы? Откуда они?
— Я вскормила Кровавого Охотника! — женщина явно гордится собой. — Он вырос крепким и злым!
Похоже, она кормила зверя грудью. Интересно…
Но нормально расспросить мешает Тапир. Он приближается, чтобы позвать меня обратно к костру. Охотникам надо вместе обратиться к духам.
— Великий Ай-гри, Вечно Горящий! Прими наши жертвы и даруй удачу! — Твёрдая Рука торжественно опускает в огонь кусок сырого мяса. — Отними у Пятнистого слух, забей ему ноздри! Отбери силу у его лап!
— Сделай нас ловкими, — наступает мой черёд кормить пламя. — как Поджидающий в Темноте, быстрыми, словно бегущий конь, и сильными, как Каменный Старик. Мы отблагодарим тебя! Мы добудем Пятнистого и накормим тебя его мясом!
— Пусть никто не отступит с избранной тропы! — произносит Видящий Тень. — Да подарит Ай-гри удачу всем нам! Да озарит путь Великий Отец, а темнота скроет нас от кровавых зверей.
Он бросает кусок мяса в огонь. Следом Тапир произносит несколько слов об удачной тропе. Затем Тёмный просит духа огня об успешном возвращении. Они бросают куски мяса, строго и торжественно вглядываясь в пламя.
Неподалёку мелькает крылатая тень и раздаётся громкий совиный крик. Это филин вылетел на охоту.
— Духи услышали нас! — довольно проговаривает Видящий Тень. — Они помогут!
Мне бы его уверенность. Иногда хорошо быть суеверным. Услышал крик совы — и доволен. Можно не переживать. Духи позаботятся обо всём. Жаль я так не умею. А впрочем… Нет, я бы не хотел поменяться разумом с Видящим Тень. Слепая вера в духов ни к чему хорошему не приводит. Хоть надо признаться, в удачу я тоже верю. Как и каждый охотник. Хоть в этом мире, у первобытного костра, хоть в моей прошлой жизни, спустя тысячелетия.
— Утром нельзя прощаться, — говорит Тапир. — Потому скажу сейчас. Будь осторожен, Забытый. Лучше вернуться без шкуры Пятнистого, чем оставить ему свою. Никто в племени не станет смеяться над тобой.
— Я буду осторожен. Ты тоже не угоди в львиные когти.
— Не доверяй им! — произносит он почти неслышно. — Она — чужачка! А он…
— Знаю, — обрываю разговор. — Можешь не говорить больше.
Твёрдой Руке доверять нельзя. Я видел реакцию на слова Видящего Тень, когда тот говорил о совместном возвращении. Где-то внутри у двоюродного брата сидит мысль избавиться от меня. Волчий Человек будет рад, если сын оправдает его надежды. И никто не изгонит явившегося со шкурой смилодона. Сказки. Очень почётно иметь в племени хорошего охотника. А пропавший… Случается разное… Да и сам Слышащий может совсем не против, если я исчезну. Странные люди в племени ни к чему. Да, Твёрдой Руке доверять нельзя! А вот Искре…
Изуродованное лицо молча смотрит на меня, не понимая, почему я так долго не отвожу взгляда. Нет, ей невыгодно, чтобы я погиб. Никто не подберёт её, если со мной что-то случится. Второго такого дурака не отыскать… С её стороны мне не нужно ожидать подвоха.
Первая стража не моя, но не могу уснуть. Перебираю все известные способы охоты на крупных кошек… Потом вспоминаю, что известно о смилодонах. К сожалению, практически ничего. Отгоняю назойливые мысли. Ещё будет возможность не раз всё хорошенько обмозговать. Не следует лишний раз думать о звере. Я уже и сам понемногу начинаю верить в это.
* * *
Солнце пригревало, озаряя склоны гор своим ласковым светом. Смешанный старый лес покрывал обширное пространство, лишь кое-где перемежаясь открытыми участками. Жёлтые сосны соседствовали с ясенями, елями, тсугами и с другими, незнакомыми мне, деревьями и кустарниками.
Горная речушка, ещё совсем мелкая у своего истока, брала начало в этих горах, уносясь вниз шумящим потоком. Перекаты блестели в солнечных лучах, и вся картина, открывающаяся с моего наблюдательного поста, восхищала первозданной красотой.
Но глядя вниз со скального карниза, я ни на минуту не забывал, насколько эта красота обманчива и опасна. Где-то там, среди сосен, кустарников и камней лежит охотничья тропа смилодона. И карниз, на который я взобрался — излюбленная смотровая площадка гигантского саблезубого кота.
Его самого мне увидеть пока не довелось. Только клочья светло-палевой шерсти, снятые с колючего кустарника, доказывали, что смилодон регулярно приходит сюда.
О чём думает этот могучий кот, лёжа на нагретом скальном карнизе? Может высматривает добычу? Или просто греется в солнечных лучах. А может, страшный хозяин любит окинуть взором принадлежащую ему обширную территорию? Кто знает, насколько он умён?
Чуть ниже по склону меня ожидают Искра и Твёрдая Рука, с трудом переносящие общество друг друга. Искра, увешанная моими дротиками, и с копьём в руке, теперь выглядит как заправский охотник. Вот только даже с такого расстояния я вижу чёрное пятно на месте отсутствующего носа.
Спуститься с карниза не проще, чем вскарабкаться наверх. Прыгать, как смилодон, я не умею. То, что у гигантского кота занимает мгновения, в моём исполнении получается долго и осторожно. Рухнуть на острые камни у меня нет ни малейшего желания.
Дождавшись моего приближения, Твёрдая Рука вопросительно кивает, и вместо ответа я протягиваю ему пучок шерсти, сохранившей тёрпкий запах хищника.
— Хорошее место он выбрал, — охотник уважительно трясёт головой. — Оттуда далеко видно.
— Да, только здесь нам его не взять. Нужно искать другое место. Подходящее.
Сам произнёс и усмехнулся про себя. Подходящее! Ни одно нельзя считать таким при охоте на смилодона с луком и копьями. Но этот скальный карниз точно не подходит для того, чтобы незаметно подобраться к коту на прицельный выстрел. Сверху к нему не подойти. Смилодон мигом почует и в лучшем случае убежит. Впрочем, я сомневаюсь, что этот зверь испугается тройки охотников.
Тропить зверя в наших условиях невозможно. Его мягкие лапы почти не оставляют следов. Только у речки, за большим валуном, на узкой полоске мокрой красной земли, мне удалось отыскать отпечатки лап смилодона.
По форме они такие же, как у домашнего кота. Широкая пятка и веер из четырёх пальцев. Вот только размер отпечатков говорит о страшной силе зверя, оставившего их.
Ширина пятки больше пятнадцати сантиметров, а значит весит зверь килограммов двести пятьдесят, если не тяжелее. Он очень крупный и наверное, уверенный в себе. Этому коту не приходится никому уступать тропу, добычу или самку. На своей территории он полноценный хозяин. Сильнее него здесь никого нет.
— Большой! — тихо шепчет Искра. — Хорошая добыча!
На её месте я бы так не горячился. Назвать добычей этого кота… Охотиться на него смертельно опасно. Очень большой вопрос, кто в итоге окажется добычей, а кто охотником.
Твёрдая Рука глядит на след, и я замечаю, что уверенности у почти-брата поубавилось. Вообще, с тех пор, как мы перешли горы, охотник стал куда более осторожным.
— Крупный, — соглашаюсь с Искрой. — Сильный и злой.
— Да! — отвечает женщина. — Его сердце даст храбрость!
По мне, убивший смилодона не нуждается в дополнительной храбрости. Если уж убил кота, то значит со смелостью всё в порядке.
— Надо искать, где он часто бывает, — обращаюсь к Твёрдой Руке. — С подхода Пятнистого не взять. Нужно сделать засаду.
Легко сказать… Без тропления обнаружить удобное место. Бродить наобум по территории кота очень опасное занятие.
Потому я иду вперёд, за мной Искра, а замыкающим — Твёрдая Рука. Мы тщательно изучаем местность, и через несколько сотен метров наше внимание привлекает небольшой участок густого ельника. В нём, прямо посреди небольшой поляны, лежит оленья голова и разбросаны копыта.
Останки не свежие. Зверь съеден давно. Неподалёку, за упавшей елью, старая лёжка с всё той же кошачьей шерстью. В стороне — засохший помёт и поскрёбы на земле.
Поймав оленя, смилодон сожрал его за пару дней, после чего отлёживался ещё с денёк. Видно, что кот провёл здесь много времени, и только проголодавшись, отправился поохотиться.
Никакого постоянного логова у него нет, как ни пытается убедить меня Твёрдая Рука поискать пещеру. Смилодон спит там, где настигнет добычу. Он обходит свои земли, попутно скрадывая и убивая дичь.
След снова теряется, но мы и не рассчитывали идти по нему. Шагаем дальше в полной тишине, прислушиваясь к голосам леса. Бесчисленные мелкие птички деловито скачут по ветвям, и то и дело доносится стук дятла.
Ветер плохой. Он дует с горы вниз, и далеко разносит наш запах. Из сосняка рявкают испуганные олени и с шумом уносятся прочь.
— Пятнистый издалека почует нас! — говорит Твёрдая Рука.
— Почует, — соглашаюсь. — Но мы не идём за ним. Ему не о чем беспокоиться.
— Он захочет узнать, кто пришёл на его землю.
— Захочет, но у нас сегодня нет выбора. Ветер не переменится. Ты знаешь это не хуже меня.
Идём ещё какое-то время, и выходим на обширную поляну. На ней громадная упавшая тсуга, и при нашем приближении, из-за неё выскакивает зверь.
Твёрдая Рука замахивается дротиком. Искра повторяет жест, а я, идущий с луком наготове, всё же не успеваю пустить стрелу. Вернее медлю, разобравшись в звере.
Это никакой не смилодон, а глупый олень, блаженно спавший за поваленным деревом. Как он не почуял нас заранее, не могу понять. Но теперь, выскочив, как чёртик из табакерки, олень убегает быстрее ветра.
— Я думал — Пятнистый! — с облегчением усмехается почти-брат. — Хорошо, что это просто олень.
— Хорошо.
— Нужно идти ниже. Ветер мешает зверю больше, чем нам. Он должен был спуститься к подножию.
— Это если никого не свалил. Может, он лежит возле недоеденной туши, и ему неважно, какой сегодня ветер. Пятнистый никого не боится. Ему прятаться ни к чему.
Идём, описывая широкие зигзаги, чтобы прочесать местность как можно лучше. Главное, не набрести на отдыхающего кота. Нас интересуют его старые тропы, излюбленные места спусков и переходов, смотровые площадки и места засад на дичь.
Кот должен регулярно бродить по одному и тому же маршруту, привязанному к самым удобным и добычливым местам. Надо разгадать его путь и самим выбрать подходящее для встречи место. Очень жаль, что вытропить зверя по следам почти невозможно.