Глава 23

Но Шумящая Вода огорчена. Я подхожу к сестре и усаживаюсь рядом с ней.

— Тебе предлагали выкуп? — Та-шиа обиженно поджимает губы.

— Мы говорили о нём.

— И что ты сказал?

— Что хочу большой выкуп.

— Они не соберут, — сестра шмыгает носом. — Они только глазеют на меня!

— Будто тебе понравился кто-то из них!

— Тот, кто пришёл с Твёрдой Рукой — красивый.

— У него женщина и двое детей.

— А у остальных?

— У них нет женщин.

Лисица, ничуть не стесняясь, подсаживается к нам, и вопросительно смотрит на грустную Та-шиа.

— Всё хорошо?

— Нет! — сестра со злостью бросает шитьё наземь. — Что это за охотники? Они боятся заговорить со мной! Тот, некрасивый, который, говорил с братом, — Та-шиа кивает в мою сторону. — Смотрел на меня и даже не подошёл!

— Кто из них некрасивый? — спрашиваю. — Говори толком.

— Горностай, — вмешивается Искра. — Так его зовут.

— А почему он некрасивый?

По мне — вся троица плюс-минус на одно лицо. Чем не угодил конкретно Горностай — не понимаю.

— Потому! — удивляется Та-шиа. — Ты же видел его!

— Горностай не так и плох, — говорит Искра. — Он сильный.

— Сильный, — соглашается сестра. — Но лицо некрасивое! И он даже не надел вышитую рубаху!

— Если у Горностая нет женщины, то откуда появится вышитая рубаха? — изображаю удивление. — Надо сказать ему — пусть какая-то добрая вдова пожалеет его и сошьёт нарядную одежду.

— А он хороший охотник? — Та-шиа щурится.

— Да. Он убил льва.

Искра уважительно кивает. В её глазах только это имеет значение. О вышитых рубахах моя жена не задумывается.

— Льва? — Шумящая Вода заинтересована. — А это трудно?

— Трудно! — говорит Искра. — Почти так же, как Длинного Клыка.

— Но почему тогда он не носит шкуру? В шкуре он бы выглядел лучше.

— Спроси у него сама!

— Он — трус! — фыркает Та-шиа. — Он даже не подошёл!

— Надо было самой подойти к брату! — тихо говорит Лисица. — Если охотник тебе понравился.

— Это нехорошо.

— Но он тебе понравился?

— Не знаю… — неуверенно произносит сестра.

Пока женщины обсуждают Горностая, я замечаю Жёлтое Дерево. Ей тоже хочется подойти к ним, и я ухожу, чтобы Вэл-юу могла присоединиться к женской компании.

Плывущий Олень доволен. Он толкует с Волчьим Человеком и Живущим в Воде. Чёрный Орёл принял выкуп и после большой охоты Весенний Цветок войдёт в шатёр Плывущего Оленя.

Сегодня надо совершить задуманное, и беседуя с Камнем, я в очередной раз проигрываю в голове возможные помехи.

Вдруг Камень широко усмехается, глядя куда-то за мою спину. Оборачиваюсь, и сам едва сдерживаю улыбку.

Горностай несёт тюки шкур. Его друзья нагружены не меньше. Выкуп хороший, хоть мне и без надобности. Но сразу видно, что оплата достойная. Интересно, что думает по этому поводу сама Шумящая Вода?

Та-шиа явно повеселела. Сейчас, окружённая женщинами, она гордо вскидывает голову, и надменным взглядом изучает идущего Горностая. Женская поддержка играет большую роль. Та-шиа обретает уверенность и выглядит действительно недоступной. Даже я любуюсь её красотой.

Но вот что мне делать — большой вопрос. Брать выкуп или нет? Жаль, я не успел заранее спросить об этом у Шумящей Воды. Теперь к ней идти поздно.

— Я пришёл говорить с тобой! — сходу заявляет Горностай. — Здесь шесть рук шкур Плоских Хвостов. Зимних. Рука шкур чёрного медведя. Две шкуры серого медведя. Две руки топоров. Ножи из чёрного камня. Одна львиная шкура! — единственную из всех Горностай расстилает её на земле. — Я прошу тебя принять этот выкуп за Шумящую Воду!

— Лев большой, — кивает Камень. — Хорошая шкура.

Я смотрю на Горностая и его друзей, и думаю что ответить.

— Мне надо поговорить с Шумящей Водой.

— С Шумящей Водой? — удивляется Сидящий Волк.

— Её слово последнее, — обращаюсь к Горностаю. — Ты храбрый охотник. Я приму выкуп, если Шумящая Вода тоже согласна. Подожди меня.

— Никто не спрашивает женщин! — возмущается Водяной Человек. — Это не по обычаю!

Но Горностай согласен. Он хмуро кивает, и я шагаю к Та-шиа. Сестра улавливает серьёзность момента, и настораживается.

— Горностай принёс выкуп, — тихо говорю сестре. — Мне нужно знать твоё решение.

— Выкуп хороший? — спрашивает она, чтобы потянуть время.

— Хороший. Но дело не в нём. Ты должна подумать, прежде чем ответить. Я предлагаю, чтобы Горностай поговорил с тобой, и тогда ты решишь, как поступить.

— А ты как думаешь?

— Он хороший охотник, но этого недостаточно, чтобы давать советы. Тебе жить с ним. И помни, Шумящая Вода — не обязательно искать мужчину именно сейчас. Можно подождать ещё зиму.

— Думаешь, он не злой?

— Трудно сказать. Я думаю, нет.

— Пусть он подойдёт ко мне, — неуверенно произносит сестра.

Я подаю знак женщинам отойти и возвращаюсь к Горностаю. Его друзья явно недовольны заминкой, но сам охотник выжидающе смотрит на меня.

— Шумящая Вода хочет, чтобы ты сам поговорил с ней.

— Она слишком гордая! — неодобрительно хмыкает Водяной Человек.

Горностай неуверенно шагает вперёд, и я не свожу глаз с охотника. Как, впрочем, и все окружающие соплеменники.

Та-шиа что-то спрашивает, Горностай принимается рассказывать, и завязывается долгий разговор. Шумящая Вода очень серьёзная. Она жестикулирует, недоверчиво хмурясь, но потом всё же улыбается. И по этой улыбке я понимаю — выкуп придётся брать.

— Ему повезло, — произносит Камень. — Он возьмёт хорошую девушку.

Друзья Горностая думают совсем иначе, а может просто немного завидуют охотнику. Главное, чтобы он не слишком прислушивался к их советам.

Если Та-шиа в хорошем настроении, с ней можно болтать о чём угодно. Не знаю, что именно обсуждает сейчас эта парочка, но они оба выглядят довольными.

— Это надолго, — говорит Искра мне на ухо. — Может принести мясо?

— Неси, — киваю. — Надо угостить гостей.

Угостить — это громко сказано. Вяленое мясо бизона не слишком подходит в качестве угощения, но в остальных лагерях дела обстоят не лучше. Потому мы не ударим в грязь лицом.

Сидеть на пронизывающем ветру неприятно, но в моём шатре не хватит места для всех. Та-шиа уже основательно продрогла, и я иду к ней, прихватив львиную шкуру.

При моём приближении разговор прерывается, и глядя на смущённую сестру, я набрасываю шкуру ей на спину.

— Угадал? — спрашиваю. — Ты согласна?

— Да! — выдыхает Та-шиа и тут же смущается ещё больше.

— Это хорошо, — усмехаюсь. — Я рад, что вы поладили.

— Охоты нет! — виновато произносит Горностай. — Я не смогу сейчас добыть оленя.

— Это ясно. Но я принимаю твой выкуп. Ты сможешь забрать Шумящую Воду после большой охоты. Твёрдая Рука тоже ждёт свою женщину. И не только он.

Горностай никак не хочет расставаться с Та-шиа. Он ещё долго разговаривает с ней, пока друзья не теряют терпение и торопят его возвращаться на стоянку.

— Я могу приходить? — спрашивает он для порядка.

— Да, — киваю. — Шумящая Вода будет рада.

Та-шиа преобразилась. Она хоть ещё и побаивается, но всё же ведёт себя увереннее обычного. Тревога, глодавшая её, исчезла, и теперь Шумящая Вода выслушивает уйму женских наставлений.

О чём идёт речь, могу только догадываться, но судя по смешкам и смущению сестры, уж точно не о выделке шкур или готовке еды. К женщинам добавляется Лёгкая и разговор принимает ещё большее оживление. Искра что-то говорит, жестикулируя, и женское внимание обращается ко мне. Лёгкая и Лисица глядят с любопытством, хитро улыбаясь, Жёлтое Дерево обиженно поджимает губы, а у Та-шиа щёки становятся пунцовыми. Наверняка, моя жёнушка поделилась подробностями нашей интимной жизни. В этом плане у Искры нет ни малейших комплексов.

Первые капли дождя упали на землю уже в сумерках, разогнав обитателей стоянки по своим жилищам. Глядя на почерневшее небо, я ожидал небывалого ливня, но вместо него обрушился размеренный обложной дождь.

Покрышка из бизоньей кожи пока справляется неплохо. По ней негромко барабанят капли, и под их аккомпанемент Шумящая Вода долго перешёптывается с Искрой.

Наступает ночь. Сестра засыпает, устав от разговоров. Искра поворачивается ко мне и легко стучит пальцами по моей груди. Изображаю, будто крепко уснул. Жена проделывает жест ещё раз, и тихо вздыхает, разочарованная моей реакцией.

Искра придвигается ближе, укрываясь куском бизоньей шкуры, и через какое-то время я слышу как дыхание изменилось. Женщина заснула.

Долго лежу, пытаясь угадать, сколько прошло времени. Трудно ориентироваться, не имея часов. Наконец решаю, что пора, и осторожно выбираюсь из-под шкуры.

Среди вещей у входа забираю небольшой свёрток. В нём новая палица и длинный обсидиановый нож. Настороженно прислушиваясь, покидаю шатёр.

Стоянка погружена во мрак. Всё так же барабанит дождь, и не видно ни единой живой души. Тороплюсь покинуть лагерь, направляясь к горам, чтобы проделав крюк, выйти ещё к одному ручью, впадающему в речушку.

Бродить ночью по изрезанной местности без фонаря — отвратительное занятие. Промозглый дождь холодит тело. Почва раскисла, и в темноте невозможно выбирать участки с твёрдым грунтом.

Много раз я в мыслях проходил этот маршрут. Но сейчас, под покровом ночи, с трудом нахожу громадное дерево гикори, упавшее много лет назад у берега ручья.

Ствол лесного гиганта давно сгнил и зияет дуплами. На ощупь нахожу нужное из них, и опасаясь наткнуться на змею, осторожно нащупываю большой свёрток.

Это длинная накидка из лосиных шкур, вроде грубого плаща с капюшоном, и причудливое подобие мокасин с прикреплёнными к ним медвежьими когтями. Я надеваю плащ, забираю мокасины, и бреду водой ручья вниз по течению, чтобы не оставлять следов.

Дно усеяно острыми камнями и быстро продвигаться не получается. Но надо торопиться. Половина ночи уже миновала. Я бреду по воде, ничего не слыша за шумом дождя, и только надеюсь не стать кормом для хищников.

Ручей спускается вниз, и идти становится легче. Его воды врезаются в речной поток неподалёку от стоянки Большеухих. Пересекаю неглубокую реку, и прежде, чем ступить на берег, надеваю мокасины.

Жёлтое Дерево отлично справилась с непривычной работой. Мягкая оленья кожа мокасин почти неслышно ступает по берегу. Только когти изредка цокают по камню.

От стоянки Большеухих иду по привычной тропе. Жаль нельзя разглядеть оставляемые следы. Потом скорым шагом пересекаю полосу ивняка, миную редкие дубы, среди которых выделяется один гигант, и пройдя ещё полсотни метров, занимаю позицию, оговоренную с Вэл-юу.

Здесь тропинка сужается, проходя через густой кустарник. Справа большой клён, сломанный бурями в нескольких метрах от основания. Вокруг его ствола поросль молодых побегов, и это место отлично подходит для засады.

Дождь всё никак не утихает, наполняя шорохами окружающий мир. Время тянется бесконечно, но наконец тьма немного рассеивается, уступая место предутренней серости, и сквозь шум дождя я слышу торопливые шаги уже совсем рядом.

Это Вэл-юу. На её ногах обмотки из бобровой шкуры, отчего она и сумела приблизиться почти бесшумно. К счастью, женщина ничего не забыла. Она минует место засады, не поворачивая головы в мою сторону, хотя я представляю, насколько ей хочется узнать — пришёл ли я вообще.

Вэл-юу делает вид, что торопится к дубам. Это ближайшее удобное место, если бы ей вдруг вздумалось встретиться с мужчиной. Надеюсь, что Плывущий Олень клюнет на приманку, и подумает точно так же.

Время идёт, а охотника нет. Я уже думаю, что он поленился следить за женой, и попросту подождёт её возвращения в жилище. Но тогда будет трудно доказать измену Вэл-юу, а Плывущему Оленю безусловно хочется уличить её так, чтобы обвинить прилюдно и сполна насладиться наказанием. Скорее всего, именно поэтому Плывущий Олень ещё попросту не убил жену. Ведь наказания от Слышащего бояться смешно. Никто не выгонит хорошего охотника из-за убитой женщины. Вождь пожурит, и только.

Но на тропинке слышатся скорые крадущиеся шаги. Наверняка это Плывущий Олень. Вряд ли кому-то другому взбрело в голову расхаживать под дождём. Шаги приближаются, и я держу палицу наготове. У моего укрытия человек замедляется, возможно решив воспользоваться им на мгновение. В предрассветной мгле силуэт возникает совсем рядом, и я левой рукой хватаюсь за древко чужого копья, а правой что есть силы ударяю палицей.

Плывущий Олень не успевает заслониться. Тяжёлый камень навершия обрушивается на голову охотника, заставляя пошатнуться. Второй удар, куда менее точный, разбивает лицо. Охотник издаёт жуткий хлюпающий звук, но третий удар с хрустом проламывает череп.

Уже упав на землю, Плывущий Олень получает ещё несколько ударов. Только убедившись, что охотник мёртв, тороплюсь покинуть место убийства. Близится рассвет и надо убраться подальше как можно скорее.

Под громадным дубом жалкая испуганная Вэл-юу. Она промокла насквозь и дрожит, то ли от страха, то ли от холода. Женщина коротко ойкает, увидев меня уже рядом. Но узнав, с облегчением выдыхает.

Обратная дорога опасна. Вот-вот проснётся стоянка Большеухих. Но нельзя вести след к своему лагерю. Вэл-юу спешит за мной, стараясь не отставать.

Минуем ивняк. Слишком быстро светает. Тропинка пока просматривается плохо, но придётся свернуть к реке, не приближаясь к стоянке Большеухих. Снимаю плащ, вручаю его Вэл-юу, и беру женщину на руки, чтобы на мягкой прибрежной полосе осталась только одна пара следов.

Оказавшись в воде, Вэл-юу едва может идти. Её ноги скрутило от холода, зубы выбивают дрожь, но я тащу Жёлтое Дерево, как на буксире. Надо срочно убраться под лесной полог, пока кто-нибудь из жителей стоянки не заприметил нас.

Палица тонет в реке, сорвавшись с пояса. Но камень на ней тяжёлый, она не всплывёт. Тем более, никто не видел у меня вторую. Та, с которой обычно не расстаюсь, спокойно лежит в шатре.

Подъём по ручью ничуть не легче спуска. Можно слететь по скользким камням и покатиться вниз. Вэл-юу похожа на мокрую мышь, да и сам я, наверное, выгляжу немногим лучше.

На дне ручья большой подмытый камень. Когтистые мокасины и обмотки Вэл-юу отправляются под него, для верности заваливаясь ещё несколькими камнями поменьше. В тёмной воде почти ничего не разобрать, и действую скорее на ощупь.

Наконец-то поваленное гикори. Плащ из лосиных шкур отправляется в глубину дупла. На мокром материале не могу разобрать следов крови. Вэл-юу стирает кровь с моего лица, бегло оглядывает, и мы торопимся дальше.

От этого места идём осторожно, стараясь придерживаться твёрдого грунта. Уже достаточно рассвело, и надо не попасться при возвращении.

Перед стойбищем замираем в кустарнике. Дождь почти перестал и слышимость хорошая. Сквозь ветви замечаю Живущего в Воде, который, зевая, обходит стоянку, и бросив взгляд на небо, скрывается в шатре.

Вэл-юу следует идти первой. Решившись, она почти бегом минует шатёр Колючки, и буквально влетает под свой кров. Я выжидаю мгновение и проделываю такой же рывок, поднимая шкуру, закрывающую вход, и оказываюсь внутри своего жилища.

Искра не спит. Она сидит на постели из бизоньих шкур, скрестив ноги, уставившись в одну точку, и едва поворачивает голову ко мне.

Её лицо почти не разобрать в полумраке, но тихий голос не оставляет сомнений — жена плачет.

— Кто она? — едва слышно спрашивает Искра. — Звёздное Одеяло?

— Я не брал женщину! — отвечаю так же тихо, одновременно избавляясь от мокрой набедренной повязки.

— Не лги! — Искра вспыхивает, и я едва успеваю зажать ей рот рукой, пока жена не закатила настоящий скандал.

— Молчи! — шепчу упирающейся женщине. — Ты всё поймёшь сама, когда услышишь. Я не хочу говорить об этом сейчас. Но не вздумай шуметь — ты выдашь меня! Кивни, если поняла.

Искра нехотя кивает, но глаза прожигают насквозь. Даже при таком освещении видно, насколько жена злится. Осторожно отпускаю руку. Искра молчит, только презрительно морщится, а потом отворачивается в сторону.

Нервы у неё расшатаны напрочь. Того и гляди, чего-нибудь выкинет. Потому делаю то, что не собирался. Подсаживаюсь вплотную, обняв её за плечи. Искра тянется сбросить мою руку, но не решается так поступить.

— Не злись! — говорю ей на ухо едва слышным шёпотом. — Я убил охотника, а не брал женщину. Но не вздумай об этом рассказывать!

Искра изумлённо глядит на меня. Злость в её глазах уступает место тревоге. Губы прижимаются к моему уху и тихо шепчут:

— Кого?

— Плывущий Олень, — произношу почти неслышно. — Но молчи об этом. Не говори никому! Ни Лисице, ни Шумящей Воде! Никогда!

— Не скажу, — Искра понимающе кивает. — Ложись со мной. Ты весь мокрый!

Ясно, что заснуть не удастся. Скоро кто-то наткнётся на труп и поднимет тревогу. Я тру мокрые волосы шкурами, и нехотя укладываюсь рядом с женой.

— Зачем? — шепчет она.

— Потом всё расскажу. Но не сейчас. Хорошо?

— Хорошо.

Пытаюсь успокоиться, гладя прижавшуюся Искру. Я сильно привык к ней, действительно принимая как настоящую жену.

Время тянется медленно. Никто не поднимает тревогу. Устав от бесконечных мыслей, я отключаюсь, и просыпаюсь от толчка Шумящей Воды, которой понадобилось выйти наружу.

Стойбище уже пришло в движение. Жёлтое Дерево сидит у шатра на расстеленной шкуре бизона и нянчит сыновей. Её лицо обиженное и печальное.

Колючка что-то спрашивает у неё, подсаживаясь рядом. Вэл-юу кривится, будто собираясь расплакаться, и начинает негромко жаловаться на мужа, который по ночам уходит к другой женщине.