Глава 11

— У вас чудесные волосы, госпожа, — щебетала премилая полноватая дама. — Но ваша стрижка! Милосердные Боги, кто вас так изуродовал?! Из какого места у этого варвара растут руки?!

Стригла я себя сама, поэтому благоразумно промолчала.

— Солáна, состав номер тридцать пять с васильком, — совсем иным, властным тоном скомандовала дама в пустоту. — И пригласи Лизéю. Ногти госпожи тоже нужно привести в порядок.

— И Сáнди? — отозвалась пустота приятным голоском.

— Нет, бровями я займусь сама… Хотя, ладно, зови. Нам нужно поторапливаться. Господин Совье дал нам преступно мало времени!

Дама запустила пальцы в мою шевелюру, по коже головы тонкими иголочками растеклось тепло.

— Госпожа, вы ведьма? — осведомилась я со всей любезностью.

— Если верить харсинской ереси, то все женщины — ведьмы, — рассмеялась дама. — Но вы правы, госпожа Мурье. Я Лисáна, хозяйка этого салона, потомственная ведьма в пятом поколении. Смею спросить: мы коллеги?

— В некотором смысле, — уклончиво ответила я. — Моя область — предсказания.

— А моя — красота, — Лисана помассировала мне виски, отчего я чуть не замурлыкала. — Предсказываю вам: вы выйдете отсюда совершенно преображённой! Пока мы занимаемся вашей внешностью, девочки подберут подходящий гардероб… Солана, немедленно унеси эти ужасные чулки и туфли! Они признаны виновными в оскорблении хорошего вкуса и приговариваются к сожжению! Госпожа Мурье, позвольте узнать: вы не против жемчужного оттенка или мы оставляем платину? А что вы думаете о пепельной розе?..

Я думала о благоразумии Совье, который предусмотрительно сбежал после того, как привёз меня в салон и отдал на растерзание ведьмам. «Через два с половиной часа я вас заберу», — передразнила его я мысленно и обречённо закрыла глаза. Возвращался мой забытый кошмар — необходимость выглядеть светской дамой. Разница была лишь в том, что сейчас мной занимались настоящие мастера своего дела, которым не требовалось ничего объяснять.

Разумеется, в два с половиной часа ведьмы не уложились. Когда я вышла, Совье недовольно ёрзал в кресле, увидел меня — и замер. Помотал головой и расплылся в обаятельной улыбке:

— Знаете, что я вам скажу, госпожа Мурье? Ваш бывший муж — самый настоящий баран.

— Не оскорбляйте животное, — буркнула я.

— Это точно, — Совье подал руку и помог мне надеть пальто. — Госпожа Лисана, все подобранные вещи отправьте по вот этому адресу. Счёт пришлёте как обычно и можете вписать надбавку за срочность.

Беззаботно улыбался Совье лишь до того момента, пока мы сели в экипаж. Там он мгновенно стал серьёзным.

— Теперь слушайте меня внимательно, госпожа Мурье. Мы едем на дружеский полусветский обед, куда допустимо приходить не с женой, а со спутницей. Именно за такую спутницу я вас и выдам. В самом начале будет момент общих представлений, вам непременно захотят поцеловать руку. Я постараюсь, чтобы трое интересующих меня людей шли не подряд, а хотя бы через одного, чтобы дать время передохнуть, но, к сожалению, гарантировать это не в моей власти.

— Вы зря волнуетесь, — перебила я его. — Посмотреть человека достаточно несколько секунд.

— Это утешает, — Совье потёр кончик носа. — И всё же я беспокоюсь. У вас будет только одна возможность близкого контакта, другого повода не представится.

— Можно попросить передать чашку или поднять платок.

— Вот как? — он просиял. — В книгах об этом не упоминалось!

— Подобное доступно далеко не всем Пряхам, и мне не всегда, но сегодня я в хорошей форме.

— Отлично, госпожа Мурье! Запоминайте имена: Мáрен Кирéн, Жеáн Перьé, Айвéр Ливью́. На последнего обратите особое внимание: он неприятный тип и первый кандидат в предатели… Почему вы улыбаетесь?

— Весь последний год я посещала ресторан госпожи Ливью в Сытном квартале. Она с пеной у рта доказывает своё благородное происхождение, но бедняжке никто не верит.

— Возможно, возможно. Семейство Ливью весьма разношёрстное, сам Айвер долго и упорно добивался власти и положения. Вы запомнили нужных людей?

— Ливью, Кирен, Перье.

— Отлично. После того, как вы их посмотрите, и независимо от того, что вам откроется, мы с вами спокойно сядем за стол, будем вкушать деликатесы и поддерживать непринуждённую беседу. Где-то через час появится нарочный с запиской для меня, я с извинениями откланяюсь, и только в моём экипаже вы мне всё расскажете.

— Записка не вызовет подозрений?

— Ничуть. Все привыкли к моей чрезвычайной занятости. Порой я не успеваю донести до рта первую ложку супа. Издержки профессии, госпожа Мурье.

За окнами экипажа проплыл величественный королевский дворец, я рассеянно проводила его взглядом.

— Господин Совье, кроме того, что я ваша спутница, я, собственно, кто?

Он удивлённо округлил глаза, пришлось пояснить:

— Непринуждённая беседа подразумевает вопросы. Меня могут спросить не только о том, нравятся ли мне сареские устрицы. Должна быть ясность: я горожанка, провинциалка, привыкла вышивать на пяльцах и ложиться с петухами или посещать оперный театр и спать до полудня? Ведь этот раз не единственный, когда вы выводите меня в свет?

— Вы потрясающая, госпожа Мурье, — после паузы ответил Совье. — Даже не будь вы Пряхой, я с радостью взял бы вас агентом. Давайте договоримся: вы — это вы. Разведены…

— Скорее вдова. Вдов из деликатности меньше расспрашивают.

— Вдова, недавно приехали в Тангер из… Герсен подходит?

— Вполне. Я бывала там в юности.

— Замечательно. О своих вкусах и привычках говорите как есть. Лучшая стратегия — никогда не лгать. Какое ваше любимое блюдо?

— Рассыпчатая картошка с укропом, — глядя на вытянувшееся лицо, я рассмеялась: — Разумеется, я скажу: «Отварной картофель по-грелонски». Меня десять лет отучали от вульгарных привычек, господин Совье, что-то да укоренилось.

— Последнее, в чём бы я вас упрекнул, так это в вульгарных привычках, — он широко улыбнулся.

Экипаж въехал в раскрытые ворота, за которыми начинался сад. Солнце запуталось в ветках живой грабовой изгороди, прошлогодние листья в ярком свете казались не засохшими, а золотисто-коричневыми. Обманчиво зеленели газоны с бордюрами из пёстрого бело-жёлтого бересклета, вход в дом украшали нарядные остролисты с россыпями красных ягод.

— Черт-те что творится, — проворчал Совье, помогая мне выйти из экипажа. — Ну разве это зима? Надо придумать какое-то особое название для нашего климата.

На пороге трёхэтажного особняка, больше похожего на замок, нас встретил чопорный седовласый господин в дорогом костюме. Лишь после того, как он низко поклонился и забрал наши пальто, я поняла, что это не хозяин дома, а дворецкий. Совье уверенно повёл меня через холл в арку, из-за которой раздавался негромкий ровный гул голосов. Войдя, мы оказались в гостиной, полной народу.

Когда-то такие многолюдные сборища казались мне кошмаром. Как хозяйка, я не могла их избегать или забиться в угол, но с течением времени попривыкла и смирилась. Радушно улыбалась, благодарила за комплименты и вежливо поддакивала. Среди знакомых мужа попадались и приятные люди, беседа с которыми доставляла удовольствие, правда, с каждым годом их становилось всё меньше и меньше.

В этой гостиной собрался цвет столичного общества. Солидные мужчины, имеющие немалый вес при дворе, и их исключительно хорошенькие спутницы. Совье выглядел самым молодым, но был встречен одобрительными возгласами. Представительный добродушный господин с намечающимся брюшком покровительственно похлопал его по плечу.

— Кейвен, мы уже делали ставки — удостоишь ты наш скромный обед своим посещением или опять сошлёшься на неотложные дела. Скорее познакомь нас со своей обворожительной дамой.

— С радостью представляю вам госпожу Андею Мурье, — Совье повернулся ко мне: — Дея, это господин Марен Кирен, всемогущий министр финансов и хозяин этого гостеприимного дома.

Царапнуло даже не обращение по имени, а то, насколько искусно Совье придал своему голосу мягкость, почти нежность. Но заострять внимание на таких мелочах было некогда, я сосредоточилась на нитях. За Киреном последовали прочие гости. Жеан Перье, министр земледелия, с ног до головы облизал меня жадным масляным взглядом. Айвер Ливью, министр железных дорог, оказался далеко не стар, рыжеватые кудри он по кешинской моде отрастил до плеч. Однако меня насторожили не они, а Эми́ль И́нгер, министр внутренних дел, высокий импозантный господин в том переходном возрасте, когда назвать мужчину пожилым означает здорово обидеть, а сказать «молодой» не поворачивается язык. Он улыбался чаще других, смеялся громче всех, но в его тёмных глазах я не заметила и следа веселья. Рискуя вновь получить кровотечение, я посмотрела и Ингера — и ужаснулась увиденному.

Поддерживать непринуждённую беседу с этой минуты для меня стало довольно затруднительно. Слава Богам, что записку Совье доставили спустя всего тридцать — тридцать пять минут после начала обеда, мы еле успели оценить превосходный черепаший суп и запечённых фаршированных перепёлок. Выйдя на улицу, я с огромным облегчением вдохнула холодный чистый воздух, но помнила предостережение и молчала до самого экипажа.

— Госпожа Мурье, вы так побледнели, что я испугался обморока, — озабоченно произнёс Совье.

— Господин Ингер отравил свою жену, — выпалила я. — Подлил ей тройную дозу сильнодействующего лекарства.

— Вы уверены? — настала очередь Совье бледнеть.

— Как в том, что я Пряха. Жена Ингера много лет серьёзно болела, а умирать всё не умирала. Он же искренне увлёкся очаровательной блондинкой, своей спутницей, и решил ускорить переход дражайшей супруги в лучший мир.

— Я начинаю вас бояться, госпожа Мурье, — пробормотал мой спутник. — Каким образом из всех гостей вы решили проверить именно Ингера?

— Не знаю, — честно ответила я. — У него было что-то такое во взгляде. Ожидание разоблачения.

— Не замечал. Его жена скончалась всего два месяца назад, опытная ведьма может исследовать тело и подтвердить отравление. Но вы представляете себе уровень скандала, когда я затребую разрешение на эксгумацию? На основе показаний, хм… другой ведьмы.

— По-вашему, лучше убийца в кресле министра?

— Не лучше. Что насчёт троих наших подозреваемых?

— Перье спит со своей падчерицей, Ливью не так давно устроил на неплохую должность родного племянника. А у Кирена дочь уехала в Шерру и вышла там замуж. Теперь он переживает, что из-за ухудшившихся отношений между нашими странами больше не увидит ни её, ни внуков.

— Дочь? — изумился Совье. — Но Марен даже не женат!

— Открою вам страшную тайну, — я устало откинулась на спинку диванчика. — Чтобы родился ребёнок, законный брак не обязателен.