Глава 15

Утром я предсказуемо проснулась с тенями под глазами, зато с хорошим самочувствием. Во всяком случае, навести порядок в квартире и разложить вещи я смогла без ежесекундных передышек. Заодно до конца исследовала свои владения и составила список самых необходимых покупок. Ливень перешёл в обычную для Тангера унылую мелкую морось, вылезать никуда не хотелось. Бурые разводы на пальто сошли с третьего намыливания, что меня несказанно обрадовало. Стальной действительно шёл мне гораздо больше чёрного.

Около половины одиннадцатого раздался звонок. За дверью стоял Совье с веточкой остролиста в руке.

— Доброе утро, госпожа Мурье. Это вам. Дух праздника и всё такое.

Я вежливо поблагодарила и пошла за вазой, а когда вернулась, наткнулась на внимательный взгляд.

— Вы слишком бледны для той, что отдыхала весь вечер.

— Разве ваши соглядатаи не доложили вам о вчерашнем происшествии?

— Они не шпионят за вами, а охраняют вас, госпожа Мурье, я не требую от них подробного доклада. А что случилось?

— Мне пришлось посмотреть будущее одного мальчика. Он выбрал неподходящее время года для купания в Тейре.

— Почему я не удивлён? — Совье вздохнул. — Значит, сегодняшнее задание переносится на завтра. Ответьте мне только на один вопрос: это было так необходимо?

— Да. Он единственный сын у родителей… — я оборвала себя и с минуту собиралась с мыслями. — Будь он даже десятым ребёнком в семье, дело не в этом. Считается, что Прях ведут Боги. Будущее нельзя изменить, но, зная будущее, меняются люди.

— И вы всегда будете выбирать между моими поручениями и волей Богов в пользу последних? — Совье прищурил кошачьи глаза.

— Я вас предупреждала. Это основная причина, по которой я год перебивалась частными заказами. И если вы сейчас решите, что вам не нужна такая подчинённая, я готова вернуть аванс вместе с униформой.

— Возвращайте, — его глаза превратились в узкие тёмные щели.

Чек лежал во внутреннем кармане пальто, я достала его и протянула Совье.

— Боги, вы не блефуете, — он отвёл мою руку. — Нет, госпожа Мурье, я не взял бы эти деньги, даже разорвав с вами договор. Не сердитесь за эту проверку. Просто я каждый день сталкиваюсь с тем, что люди говорят высокопарные слова ради самих слов. А уж забирать подарки у женщины — последнее дело, будь то жена, любовница или подчинённая.

— Так униформа или подарок? — усмехнулась я.

— Подаренная униформа, — нашёлся Совье. — В которую вы сейчас облачитесь и отправитесь со мной в Музей.

— В Музей? — растерялась я.

— Да. Там проводят специальную экскурсию для делегации из Харсина. Я планировал представить вам некоего господина из приближённых Её Величества. Он вызывает сильные подозрения — к величайшему сожалению, пока у меня одного. Но, возможно, так даже лучше. Сегодня я вас познакомлю, завтра вы пересечётесь с ним как бы случайно, — на гладком лбу Совье мелькнула хмурая складочка: он явно импровизировал. — Вытяните из него всё, что сможете, госпожа Мурье. Он падок на красивых женщин, причём предпочитает не горничных или певичек, а светских дам. Чем недоступнее, тем ему интереснее.

— Значит, буду изображать надменную недотрогу.

Внизу нас поджидал не экипаж, а настоящая карета. Герб на дверце привлёк моё внимание.

— Маяк на чернённом фоне? Помощь в преодолении опасности? Как символично! А чёрный — это скромность, осторожность или преданность?

— Вы разбираетесь в геральдике? — удивился Совье.

— Род моего бывшего мужа из младшей ветви королевского дома, поэтому двуглавый орёл — без короны, разумеется, — красовался у нас везде, даже на кафеле в ванных. А мне пришлось выучить всё, связанное с гербами.

— Тогда вы счастливее меня, — Совье распахнул дверцу. — Этот герб мне в прошлом году пожаловала Её Величество за особые заслуги перед Съером. К нему прилагается и описание, но, каюсь, я почти всё забыл. Для меня главное, госпожа Мурье, что теперь ни один заносчивый аристократ не посмеет передать мне через слугу, что его нет дома.

«Такое было?» — подумала я.

— Было, госпожа Мурье, и не раз. Совье — крупные земледельцы, пахотные угодья моего дяди в Грелоне можно объезжать неделю. Но древностью рода мы похвалиться не можем, наш прадед всего лишь удачливый торговец. Сколотил состояние на продаже зерна.

— Вы читаете мысли?

— Нет, ваш скепсис отразился на лице. У вас очень живая мимика, госпожа Мурье, и глаза… Подозреваю, вам не раз и не два говорили, что они сверкают, словно драгоценные камни.

«Дея, твои глаза, как тёмные бриллианты…»

— Не повторяйте пошлость, — отрезала я.

— Как скажете. Тогда вернёмся к работе. Господина, который меня интересует, зовут Сáймор Деньé. Вот он как раз истинный аристократ, из тех, чьи предки роднились с королями. Мужчины наперебой жаждут быть ему представленными, дамы сходят от него с ума и восхваляют на все лады. Даже Её Величество не избежала общей участи.

— Вам претит то, что господин Денье высокородный?

— Мне безразлично происхождение человека, госпожа Мурье, но я считаю бесчестным предавать интересы своей страны. Это непростительно даже уроженцу Весёлого квартала или Разбойничьей слободы, не то что наследнику знатного рода. Я, простите за заезженное слово, патриот.

— Почему вы считаете, что господин Денье — предатель?

— Только предатель может склонять королеву к «добрососедским отношениям» с Харсином. Наши добрососедские отношения закончились лет десять назад, когда харсинцы начали внаглую воровать у нас промышленные новинки. Я как раз поступил на службу рядовым агентом, и первое моё дело было связано с хищением чертежей портативных газовых ламп. «Доброму соседу» надоело закупать их у Съера, и он решил не просто украсть разработки, но и переманить инженеров.

Совье по-мальчишески улыбнулся:

— За это дело я получил повышение, чем очень гордился. Главный агент в двадцать один год — согласитесь, неплохо.

— Вам всего тридцать один? — вырвалось у меня.

— Что, выгляжу старше?

— Н-нет… Но ответственная должность подразумевает опыт.

— Десяти лет, по-вашему, недостаточно?

— Мне трудно судить. В Шерре молодой человек на важном посту означает протекцию, но я уже убедилась, что у вас не так.

— У нас, — мягко поправил меня Совье. — Я немного поторопил отдел миграции, и в самом ближайшем времени вы получите гражданство как Андея Мурье.

К радости примешалась лёгкая горчинка. Рвалась последняя ниточка, связывающая меня с родиной. Пусть я не могла назвать себя не то что патриоткой, но даже примерной подданной, сознание продолжало цепляться за воспоминания. Белая акация под окном родительского дома, извилистые окраинные улочки, по которым мы гуляли с отцом, скрипучие качели в школьном саду, цветущие яблони…

Нет ни родителей, ни школы, ни яблонь. Даже если мне повезёт оказаться в родных краях, в чём я сильно сомневаюсь, то в моём доме будут жить другие люди, а на месте школы — расстилаться бескрайнее поле. Пепелища зарастают гораздо быстрее, чем стирается память.

— Вы грустите о родине? — проникновенно спросил Совье.

— Скорее о прошлом, которого не вернуть.

Карета въехала в Музейный квартал, кучер осадил лошадей. Здесь дозволялось ехать только шагом, никакой рыси. Экипажей на улице было больше, чем прохожих, при этом мостовая блестела так, словно её надраили с мылом. Мы вышли перед парадным входом в Музей, карета покатила на специально отведённую стоянку.

— А как благородные господа возвращаются — топают ножками до своего экипажа? — я оглядела длиннющее двухэтажное здание.

— Что вы, как можно, — Совье улыбнулся одними глазами. — При Музее существуют специальные служащие, которые вместо вас за осьмушку добегут до стоянки и передадут кучеру, что пора забирать господина.

— Осьмушка за то, что господину лень прогуляться? — не поверила я.

— В Тангере если не морось, то дождь, не дождь, так ливень, — Совье улыбнулся уже открыто. — Даже снег бывает, представляете? А так вы проходите десяток шагов и садитесь в тёплую карету.

Специальные служащие при Музее были для всего: принять верхнюю одежду, помочь надеть войлочные тапочки поверх уличной обуви, выдать глянцевые брошюрки со схемой залов. За четвертак полагался сопровождающий, готовый водить посетителей по этажам и отвечать на бестолковые вопросы.

— О чём вы думаете с таким злодейским выражением лица? — шепнул мне на ухо Совье.

— Что я не тем зарабатывала на жизнь. Нужно было сразу наняться в Музей.

— Вынужден вас разочаровать. Места здесь получают исключительно коренные жители столицы, и очередь расписана на годы вперёд.

Совье уверенно повёл меня в сторону от центрального холла и парадной лестницы.

— Позвольте мне быть вашим сопровождающим, — громко и весело объявил он. — Итак, перед нами бывший дворец королей Тершена, а ныне — общественный Музей. Он представляет историю человеческой культуры от её зарождения до наших дней, содержит около двух миллионов экспонатов, включает в себя библиотечный отдел, астрономический отдел, отдел естествознания и…

— Господин Совье, — очень тихо произнесла я, — вы можете так не стараться. Национальный публичный Музей Съера настолько известен во всём мире, что его изучению в нашей школе отводили полтора месяца. Прямо сейчас я могу сказать, когда пристроили первое крыло или чья коллекция редкостей положила начало Залу Бабочек.

— М-да? — он ухмыльнулся и продолжил ещё тише: — Строго между нами, я всегда думал, что прадедушке Её Величества захотелось переехать в более современное и комфортабельное здание, а в старое свезли весь ненужный хлам. В том числе вещи, которые хранить негде, а выбросить жалко, вроде подарков императора Кешина. Не все же их удалось пристроить в храмы, как позолоченную статую Богов размером с трёхэтажный дом!

— И вы называете себя патриотом?

— Разумеется, — ничуть не смутился Совье. — Ведь пошути так иностранец, и я его в порошок сотру!

Залы мелькали так быстро, что я перестала всматриваться в интерьеры и думала о предстоящем задании. Занятно пофантазировать, как выглядит господин Денье. Потомственный аристократ — изящный, бледный, хрупкий, с вытянутой породистой физиономией и тонким носом. В комплекте непременно должны идти чётко очерченные и строго поджатые губы. В памяти всплыло лицо Дэмиена, его чуть оттопыренная нижняя губа, которая когда-то казалась мне такой милой, густые брови вразлёт, тёмно-синие глаза под острыми ресницами. Пленительный образ, очаровавший наивную Дею. Если господин Денье хотя бы вполовину так хорош, неудивительно, что дамы падают к его ногам.

— Кейвен! — раздалось откуда-то сбоку. — Какими судьбами?

— Саймор? — мой спутник остановился, прекрасно разыгрывая удивление. — Надо же, не ожидал встретить тебя здесь!

— По просьбе Её Величества я опекаю харсинцев, — из тени вышел стройный молодой мужчина.

Сказать, что он был красив, — ничего не сказать. Какая, к чёрту, бледность! Ровный загар подчёркивал яркие, словно аквамарины, глаза, взгляд казался тёплым и открытым. Золотисто-пшеничные волосы слегка вились над высоким лбом, идеальные, не пухлые и не тонкие, губы улыбались. Он дружелюбно протянул Совье руку:

— Ужасная скука. Эти господа совсем не понимают тершенского, а я утомился служить переводчиком. Еле отыскал служащего, знающего харсинский. Теперь таскаюсь за своими подопечными уже третий час, и от болтовни звенит в ушах. Ты на службе?

— Нет, я показываю музей моей давней приятельнице.

Пауза после «моей» была еле уловима.

— Позвольте вас познакомить: Дея, это господин Саймор Денье, Саймор, это госпожа Андея Мурье.

— Бесконечно рад знакомству, — Денье поднёс моё запястье к губам и одновременно взглянул на меня из-под тёмных пушистых ресниц.

Такие взгляды предназначены разить наповал, и я старательно изобразила трепет.

— Я тоже… искренне рада.

Бархатные интонации удались на славу. Денье заинтересованно оглядел меня — очень осторожно и быстро, в рамках приличий. Я же боролась с искушением вытянуть нить, пока его пальцы касались моей кожи. Всего одна ниточка!.. Нет, нельзя. Если я заляпаю кровью музейный паркет, ничего, кроме брезгливости, не вызову.

— Мне казалось, я знаком со всеми красивыми девушками Тангера, но, похоже, красивейшую из них Кейвен прятал для себя.

— Вы несправедливы в своих обвинениях, господин Денье. Я только недавно приехала из Герсена.

— И сразу же угодили в загребущие лапы Кейвена? Вы шпионка или авантюристка, госпожа Мурье?

— Естественно, шпионка! Быть авантюристкой сейчас немодно, — поддержала я шутку.

— Прекрасная шпионка, надеюсь, мы увидимся в самом ближайшем времени, — Денье неохотно отпустил мою руку. — Если, конечно, Кейвен не намерен скрывать вас и дальше. Вы планируете посетить завтрашнюю выставку Снежных роз?

— Обязательно! — с готовностью подтвердила я.

— Тогда я буду жить ожиданием встречи, — он поклонился. — Пойду догонять своих харсинцев, пока меня не обвинили в пренебрежении служебным долгом.

Денье направился вглубь зала, а я поморщилась:

— Господин Совье, скажите, дамы действительно падки на эти примитивные штуки? «Прекрасная шпионка», «жить ожиданием встречи», фи!

— Ещё как. А вы талантливая актриса, госпожа Мурье. В какой-то миг я забеспокоился, что вы пали жертвой обаяния Денье. Флиртовали вы весьма профессионально.

— Десять лет я исполняла роль хозяйки дома, которой вменялось в обязанность умение любезничать с гостями. Притворству научится даже бревно. Значит, завтра я должна посетить выставку Снежных роз? Кстати, что это за цветы?

— Обыкновенные морозники. Каждый год перед началом зимних праздников в Ботаническом саду проходит выставка, где может принять участие любой желающий.

— Эти цветы столь прекрасны, что требуют отдельной выставки?

— Не могу судить. Я банален, с детства люблю обыкновенные красные розы. Утром я пришлю за вами экипаж.

Совье глубоко вздохнул:

— И пожалуйста, ради Богов, не гуляйте сегодня вдоль Тейры!