Глава 31

— Спят! Чёрт, в следующий раз, Рен, ты будешь бегать всю ночь, а я запрусь в камере и просплю восемь… нет, даже десять часов подряд!

— Уже встаём, — проворчал Рен и зевнул.

Я потянулась и заморгала от яркого света. Занавески были раздвинуты, в окно врывались солнечные лучи, на полу лежала полосатая тень от решётки. Кейв стоял напротив кровати, уперев руки в бока. Он переоделся, свежевымытые волосы блестели, бессонная ночь угадывалась лишь в осунувшемся лице и отсутствии румянца.

— «В следующий раз», — с надеждой повторила я. — Значит, мы остаёмся в Тангере?

— Не просто остаётесь, — Кейв кивнул куда-то вбок.

На стуле лежали пальто Рена и моя шубка, брошенные впопыхах в королевском дворце.

— Одевайтесь, и пошли. Заедем к вам домой, затем сразу в «Столичную». Утром господина Веррена задушили. И, клянусь честью, это не я, хотя руки чесались.

— Однако… — Рен ошалело уставился на меня. — Кажется, впредь нам надо быть поосторожнее со своими желаниями.

Он поймал удивлённый взгляд Кейва и пояснил:

— Мы вчера пожелали Веррену провалиться в преисподнюю.

— А больше вы ничего не пожелали? — хмыкнул Кейв.

— Дея сказала, что из тебя получится прекрасный министр.

— Очень мило… Дея, ты забыла свои серьги в кармане кофты. Хорошо, мои люди имеют привычку проверять вещи перед тем, как пустить что-то в топку.

— Спасибо! — я просияла и тут же вдела топазы в уши.

— Видок у нас, конечно… — Рен скептически осмотрел сочетание тюремной формы, ботинок-тапочек и приличного пальто. — Лишь бы никто знакомый навстречу не попался.

— Не о том думаешь, — Кейв широко распахнул дверь. — Надо найти убийцу Веррена. Сначала я его от души поблагодарю…

— А потом отпустишь?

— Зависит от того, кто он. Если шерронец — то пусть проваливает обратно, это не моя печаль. Ладно, до кареты все разговоры прекращаем.

Карета ждала нас перед конюшней. Неизменный Тибо на козлах выглядел гораздо потрёпаннее своего господина, хотя, уверена, в отличие от Кейва, он хоть урывками, но спал. А лошади точно были другие — пара прекрасных кешинцев, длинношеих и тонконогих. Лошади не столь выносливы, как люди.

— Теперь рассказывай! — потребовал Рен, едва захлопнулась дверца кареты.

— Тело обнаружили в половине десятого. Участкового из приставленной к гостям охраны насторожила странная тишина в номере. Веррен поднялся рано и вовсю гонял коридорных: то не так и это не эдак; а тут полчаса тишины. Парень заглянул и наткнулся на ещё тёплый труп. В номер, кроме гостиничной обслуги, никто не заходил.

— Погоди. А где в это время были телохранители?

— Крепко спали. Какое-то сильнодействующее средство, лекарь даже опасается за их жизни.

— Продолжай.

— Побежали к тебе через площадь, тебя нет. Сообразили отправить нарочного на Большой проспект, а мои люди только-только подчистили концы на той привокзальной улочке. Пришлось срочно менять план. Вашу обгорелую одежду уничтожили, я помчался с докладом к Ифении. Покаялся: так, мол, и так, на свой страх и риск задержал господ Арье, опасался побега. Виноват, готов принять наказание. Её Величество очень быстро сообразила, что теперь-то можно и с шерронцами не ссориться, и Пряху себе оставить. В результате меня похвалили «за проявленную бдительность» и поручили «уладить это маленькое недоразумение с госпожой Арье».

Рен фыркнул почище лошади.

— Знаешь, Её Величество убила во мне остатки уважения к королям. Я бы ещё понял, если бы вчера увидел дипломатический расчёт, нежелание ссориться с могущественным соседом. Но Шерра слаба и зависима, а королевой двигала, правильно ты вчера сказал, банальная бабская зависть. Заяви она твёрдо: пошёл ты к чёрту, Веррен! — и бывший муженёк поджал бы хвост.

— Я тебя не слышал, — усмехнулся Кейв. — И тем более не говорил, что полностью с тобой согласен. Но Ифения однажды передаст власть принцу Кери́ну, потом будет кто-то ещё, и слава Богам, а Съер должен процветать независимо от того, кто носит корону.

— Из Прях плохие патриоты, — стал серьёзным Рен. — Нас учат любить весь мир, а это плохо согласуется со служением отдельно взятой стране.

— Ничего, проживёте здесь с Деей лет десять, привыкнете, и где-нибудь на втором-третьем ребёнке почувствуете себя на родине, — обнадёжил Кейв и глянул в окошко. — Мы практически приехали, переодевайтесь, я буду ждать в карете.

К счастью, ни на лестнице, ни в коридоре нам не встретилось соседей, иначе, подозреваю, сплетни преследовали бы нас те же десять лет, не меньше. А когда я вошла, то чуть не расплакалась при виде собственного пальто, с которым мысленно уже простилась. Нечто похожее испытал и Рен, потому что обнял меня и облегчённо выдохнул:

— Пожалуй, я уже чувствую себя дома. Может же патриотизм быть таким… квартирным?

От радости я сейчас согласилась бы признать хоть комнатный патриотизм, хоть кроватный. Переоделась в нормальную одежду, топазы в ушах заменила на скромные серёжки. Хохотнула, складывая тюремную униформу: ни за что не выброшу, оставлю на память! Или Кейв заберёт? При мысли о своём… начальнике? друге? прихватила с кухни пакет с печеньем. Вряд ли Кейв что-либо ел за всё это время. Рен уже ждал меня в дверях, встретил пакет одобрительным «о!» и тут же стащил штуку.

Когда мы вернулись в карету, Кейв дремал, но от первого толчка кареты мгновенно встрепенулся. Печенье я протянула ему: у нас хотя бы сытный ужин был. Ответом мне служил благодарный взгляд.

— Тибо, в «Столичную»! — крикнул Кейв кучеру и за секунду схрупал печенюшку. Вторую постигла та же судьба, после чего он улыбнулся:

— Не выйдет из Деи нормальной ведьмы: добрая очень. Ещё бы глоточек чего покрепче — и до обеда я продержусь.

— Держи, — Рен протянул ему флягу. — Шерронская сливянка. Только глоточек! После бессонной ночи и на голодный желудок тебя моментально развезёт в дрова.

— Сделает что? — Кейв округлил глаза.

— Упьёшься хуже, чем на балу.

— Ой, не дай Боги! — поморщился он. — Я вообще-то не употребляю, не думайте. Отец мой увлекался, на всю жизнь отвращение привил. Вчера как помутнение нашло — и вчера же закончилось. Хоть спасибо Веррену говори за то, что дурь рассеялась.

— Как его задушили? — спросила я.

— Он сидел в кресле, убийца подкрался сзади, набросил на шею тонкую прочную нить, что-то вроде шёлкового шнура, и затянул. Быстро, тихо, бескровно.

— Дэмиен — сильный, молодой мужчина, — я сама поразилась тому, насколько равнодушно рассуждаю о безумно любимом когда-то человеке. — Неужели он не сопротивлялся?

— Последствия бала, — развёл руками Кейв. — Лекарь сказал, что Веррен явно переборщил с игристым вином, его мучило похмелье, и он выпил снова.

— Чушь, — дёрнула я плечом. — Дэмиен не пил на балах, вообще, никогда. Боялся выглядеть глупо или совершить какой-нибудь промах. Ты вызывал ведьму?

— Послал за госпожой Кувер перед тем, как заехать за вами.

— Думаешь, опять наш таинственный посредник? — прищурился Рен.

— Думаю, что всё это часть какого-то общего плана. Очень уж много странного, начиная с визита Дэмиена в Съер.

— Что странного в том, чтобы забрать курицу, несущую золотые яйца?

— Рен, задумайся. Умирает король, не оставивший прямого наследника. Вся знать на ушах, строятся планы, создаются коалиции, все интригуют против всех. И в этот момент Дэмиен плюёт на борьбу и мчится в Съер за женой? Которую можно спокойно забрать через неделю, две, месяц после коронации? Тратит драгоценные дни на дорогу?

— Нелогично, — заметил Кейв.

— Глупо, — согласился Рен.

— Не то слово, — подтвердила я. — А Дэмиен не дурак, напротив, предусмотрительный и расчётливый делец. И в Съер его могло вызвать лишь чрезвычайное обстоятельство, а не письмо Коры и моя скромная персона.

— У тебя есть предположения?

— Это должно быть так или иначе связано с планами на трон. Бастард Филиппа или чудом выживший Сверрен — кто-то, кто имеет больше прав на корону. Если бы я хотела выманить Дэмиена, то написала бы ему, что имеется законный наследник, которого поддерживает королева Ифения.

— Хм. А зачем выманивать Веррена? — поинтересовался Кейв.

— Как раз чтобы спокойно придушить. Дворец Дэмиена в столице отлично охраняется, сам он никуда не выходит без телохранителей.

— Спрошу иначе: а душить зачем?

— Видимо, у нашего посредника-заговорщика прав на трон всё же меньше, чем у Верренов. Поэтому незаконные дети Филиппа отпадают, Сверрены тоже, и остаётся ветвь Ларрен, к которой принадлежал покойный узурпатор. Ветвь с сильным ведьмовским даром, иначе в ней не родилась бы Пряха. Возможно, у покойного короля есть дядя, брат или племянник, который когда-то заблаговременно перебрался в Съер, подальше от безумного родственника. Он каким-то образом поддерживает отношения с Шеррой, поскольку знал о Коре и её миссии. Предположу даже, что среди шерронских гостей есть его осведомитель. Кто-то же подлил Дэмиену снотворное или расслабляющее.

— Ну и зачем тебе дар? — улыбнулся Кейв. — Из тебя и так розыскник не хуже Рена.

— Я десять лет прожила взаперти. Наблюдать и делать выводы было единственным развлечением. Иногда специально потом смотрела нити — права я или ошибаюсь.

— И как результаты?

— Под конец я ошибалась в одном случае из тридцати. Заодно избавилась от иллюзий по отношению к людям.

— Сейчас проверим, права ли ты на этот раз, — Кейв взглядом указал на окошко, в котором показалось примечательное здание главной гостиницы Тангера.