Глава 32

«Столичную» построили совсем недавно, года три или четыре назад. Раньше на Королевской площади тоже стояли гостиницы, но по приказу Её Величества их выкупили у владельцев и снесли, а на образовавшемся месте возвели необычное здание. Первый этаж у него отсутствовал: вместо привычных стен располагалась открытая стоянка для экипажей. Массивные колонны возносили на приличную высоту второй, третий и четвёртый этажи, пятый опять преподносил сюрпризы. Под стеклянной крышей находился прекрасный зимний сад со знаменитым на весь Съер рестораном. Но этого новаторам показалось мало, и они пристроили к «Столичной» чудо технического прогресса: механический подъёмник, на котором за осьмушку мог прокатиться каждый желающий. Для постояльцев гостиницы это опасное развлечение было совершенно бесплатным — разумеется, если забыть о баснословной стоимости номеров.

Хмурый молодой человек в униформе хотел преградить нам путь, но Кейв махнул перед его носом жетоном с летучей мышью, и лицо служащего мгновенно осветилось любезной улыбкой. Он почтительно раздвинул решётку, ограждающую подъёмник, и распахнул дверь.

— Эти господа со мной, — бросил Кейв. — Четвёртый этаж.

В стеклянную кабину я вошла с опаской. Пусть несчастных случаев до сих пор не было, но всё когда-нибудь происходит впервые. Мощно заурчал невидимый двигатель, пол под ногами дрогнул, я вцепилась в Рена.

— Трусишка, — шепнул он мне. — Богов не боишься, а тут душа в пятки.

— С Богами всё понятно, — парировала я. — А подъёмник изобрели люди.

— А людей создали Боги!

Крыть мне было нечем, и я принялась разглядывать город. Центральный район Тангера насчитывал не менее шести веков, и площадь окружали низенькие, плотно прилегающие друг к другу старинные дома. Крутые черепичные крыши, круглые слуховые оконца и длинные печные трубы медленно уплывали вниз, за ними вырастали бледно-жёлтые каменные здания на набережной, полосой тёмно-синего атласа блеснула Тейра. Ослепительно сверкнули в солнечных лучах русалки с ограды Золотого моста, а дальше, словно багровые горы, поднимались кирпичные новостройки Торгового квартала. Должно быть, с высоты пятого этажа можно было разглядеть и доки, и пристань, и саму гавань, но кабина остановилась на четвёртом.

Здесь тоже дежурил угрюмый молодой человек — похоже, мрачное выражение лица выдавалось служащим гостиницы вместе с униформой. Кейв предъявил жетон Особой службы, после чего уверенно направился к раздвижным стеклянным дверям. За дверьми тянулся длинный коридор, в конце которого маячили участковые. При виде Рена они вытянулись в струнку, он кивнул на ходу. Любопытная горничная очень медленно намывала широкое окно в торце, но её надежды были напрасны: толстая дверь в номер надёжно отсекала звуки.

Роскошный трёхкомнатный номер утопал в цветах. Чтобы подчеркнуть своё высокое происхождение, Дэмиен окружил себя королевскими белоснежными лилиями. Я расчихалась от их приторного запаха, Рен решительно пересёк гостиную и приоткрыл окно. Неприметный молодой человек в скромном сером костюме, замерший в углу подобно статуе, не стал ему мешать.

— Слава Богам, свежий воздух, — из соседней комнаты показалась госпожа Кувер. — Я тут чуть не задохнулась.

— Доброе утро, — поздоровалась я. — Скажите, пожалуйста, вы осмотрели тело?

— Доброе утро, коллега, доброе утро, господа. Тангер становится опасным местом для послов, не находите? — ведьма присела на парчовый диван. — Покойного опоили чем-то вроде маковой настойки примерно за час до смерти. Причём я ломаю голову, каким образом это провернули? У настойки характерный горький вкус, её легко определить с первого глотка, а убитый явно выпил больше. Я всё перенюхала — сок, чай, вино, нигде ни следа. Господин Арье, вы будете проводить вскрытие? Хотелось бы изучить содержимое желудка.

— Если шерронцы позволят, — с сомнением откликнулся Рен. — Кстати, где они? — повернулся он к Кейву.

— В соседнем номере, под охраной. Пробовали возмущаться, но быстро поутихли. Я доходчиво объяснил им, что они — первые подозреваемые, пока не докажут обратного.

— Сурово.

— Иначе нельзя, Рен. Эта визжащая свора понимает только силу. А Дея вообще считает, что кто-то из них замешан, и, скорее всего, она права, как не ошиблась со снотворным… Кстати о снотворном. Госпожа Кувер, пожалуйста, осмотрите телохранителей Веррена. Они в четыреста десятом номере под наблюдением лекаря.

Распахнутая дверь в соседнюю комнату была подпёрта стулом. Дэмиен сидел в кресле спиной ко мне, белизна тонкой шёлковой сорочки оттеняла роскошные иссиня-чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Стол перед гостем был сервирован к завтраку. Дорогой фарфор, серебряные приборы, батистовые салфетки, букет в хрустальной вазе — всё соответствовало изысканному вкусу аристократа. Толстый ковёр на полу заглушил шаги. Убийца подошёл, накинул на шею удавку и затянул. Одурманенная жертва не сопротивлялась. Три-четыре минуты, и претендент на престол Шерры отправился на суд Богов.

Я внутренне собралась и обошла кресло. Смерть от удушения — уродливая смерть. Опухшее, одутловатое лицо имело мало общего с холеной породистой физиономией моего бывшего мужа. Подбородок покрывала синеватая щетина. После смерти кожа высыхает, отчего кажется, что волосы продолжают расти. Видеть небритого Дэмиена было непривычно. Странно было вообще видеть мёртвого Дэмиена. До этой минуты его смерть оставалась безличным словом, внезапным решением проблемы, отсутствием необходимости куда-то бежать и прятаться. Теперь я смотрела на человека, которого когда-то истово любила.

И не чувствовала ничего. Ни жалости, ни торжества. Для меня Дэмиен Веррен умер в пыточных подвалах, а отчаянная влюблённость юной Деи прошла задолго до этого. Говорят, первая любовь никогда не бывает счастливой, потому что влюбляешься не в реального человека, а в некий идеальный образ, созданный воображением. Я сама создала себе Дэми — благородного, щедрого, любящего, он всего лишь подыграл неопытной девочке.

Сейчас передо мной был просто труп. Очередное дело, которое предстоит раскрыть. Сколько времени прошло с момента удушения? Синюшный оттенок с лица уже сошёл, вокруг тонкой борозды на шее проявились синяки. Часа четыре, если не больше. Нити ещё прочные, тяни сколько душе угодно. Но искушение увидеть собственное прошлое глазами Дэмиена я решительно отмела. Во-первых, в соседней комнате шерронцы, их тоже придётся смотреть, а мой дар не беспределен. Во-вторых, что мне даст это виденье? Новое подтверждение предательства, в котором я и так не сомневалась? Удовлетворённое тщеславие? Мол, когда-то Дэмиен и впрямь был мной увлечён… Тьфу! Не настолько я самолюбива.

— Дея, это обязательно? Не проще посмотреть сопровождающих?

Я улыбнулась Рену, дотронулась до запястья покойного и привычно рухнула в мешанину из событий, мыслей и чувств. Вынырнула и довольно хмыкнула.

— Настойку подлил господин Куирро. Коротышка с постной и вечно недовольной физиономией. Не в чай и не в сок, а в омолаживающий бальзам. Флакон из тёмного стекла в несессере. Там такая горечь, что зубы сводит. Веррен принимал средство каждый день, утром и вечером, Куирро об этом пронюхал.

— А убийца? — подскочил Кейв.

— Наёмник-кешинец. Молодой человек, невысокий, изящный, под левой ключицей татуировка — сердце, пронзённое кинжалом. Чтобы проникнуть в номер, убил коридорного, тело лежит в кладовой второго этажа под мешками с грязным бельём. После убийца в униформе служащего принёс Веррену букет лилий — отсюда их изобилие. Высокородный господин на гостиничную обслугу внимания не обратил, да и опиат уже действовал. Наёмник выполнил заказ, в той же кладовой переоделся в свою одежду и спокойно покинул гостиницу.

— Татуировка — принадлежность к одной из школ, их в Кешине как грязи, — разочарованно протянул Рен. — К тому же большинство кешинцев изящные и невысокие. Дай хоть какие-нибудь подробности!

— Да они все на одно лицо! — возмутилась я.

— Давай по порядку, — спокойно осадил меня он. — Возраст?

— Навскидку восемнадцать-девятнадцать лет. Хотя это же кешинец — ему может быть и двадцать, и двадцать пять!

— Причёска?

— Очень короткая стрижка.

— Брови?

— Обыкновенные, чёрточками.

— Губы?

— Пухлые.

— Глаза?

— Нормальные кешинские глаза, раскосые, тёмные… Рен, это бессмысленно!

— Руки, пальцы? — невозмутимо продолжал Рен.

— Нормаль… Чёрт, у него на большом пальце правой руки деформированный ноготь! Так бывает, если прищемить палец дверью — остаётся вмятина на всю жизнь. Но во всём остальном он обычный кешинец!

— Татуировки и пальца нам достаточно, — Рен повернулся к Кейву: — Это кто-то залётный или новичок из эмигрантов. Можно устроить якобы общую проверку документов: вряд ли он поймёт, что нам известны его приметы.

— Будешь опять ловить медведя? — ухмыльнулся Кейв. — Дея, теперь тебе нужен этот… Кури́о?

— Куирро. Нужен. Только здесь есть сложность. Вчера на балу Куирро слышал, что я Пряха. Надо поймать его врасплох.

— Провернёте тот фокус, что и в особняке Герье?

— Нет, не годится. Там у меня было преимущество — дочь Герье не знала о Пряхах, она просто скрывала информацию. Куирро замкнётся, как только меня увидит.

— Надо вызывать их сюда по одному, — предложил Рен. — Вроде опроса свидетелей. Первого пригласить кого-нибудь другого, а затем уже Куирро. Ты встанешь за дверью и коснёшься его неожиданно.

— Тогда уж и ты спрячься, — заметил Кейв. — Вы с Деей постоянно работаете вместе, увидят тебя — подумают о ней. Подождите пока в спальне, я вас позову.

— Логично, — согласился Рен.

Спальня в лучшем номере «Столичной» напомнила мне о запредельной роскоши дворца Верренов. Здесь было вызолочено всё, что только можно: завитушки под потолком, карнизы, люстры, рамы картин, мебельные ручки, ножки стульев… Я скривилась. Рен окинул взглядом кровать под пышным балдахином и усмехнулся:

— Когда-то балдахины защищали от сквозняков, гуляющих в старых домах. Зачем они сейчас?

— Как зачем? — я изобразила ужас. — Ты хочешь оставить без работы горничных? Прачек и гладильщиц? Не стыдно тебе, жестокосердный ведьмак?

— Нисколько, — глаза Рена смеялись. — Я, сын пастуха и ведьмы, всем перинам предпочитаю набитый душистым сеном тюфяк.

— Чердак тётушки Арон, — я мечтательно вздохнула. — Пучки мяты под потолком, нитки сушёных грибов, картонки с вялеными ягодами и солнце в щелях между досками. А ещё огромные пауки-крестовики, которых твоя мама запрещала убивать. Иногда мне казалось, что эти пауки разумные, настолько деликатно они себя вели.

— Идеальный дом, — Рен улыбнулся. — Давай построим такой же? За исключением щелей и пауков.

В соседней комнате хлопнула дверь, раздались голоса. Мы замолчали и прислушались. Первым Кейв позвал советника по финансам, его раскатистый бас свободно проникал через стены.

— Конечно, я понимаю… Да, мы заберём тело. Всех Верренов хоронят в родовой усыпальнице, и отец покойного ещё жив, должен попрощаться с сыном. Что? Ну, теперь-то она точно вдова, никто не собирается ссориться с наследницей миллионного состояния… Понятия не имею, кто будет королём. Не девчонку же Сверренов короновать! С нашими проблемами нам только бабы на троне не хватало! Простите, господин Совье, я не имел в виду Её Величество… Нет, мы не планируем задерживаться. Видите ли, этот визит был инициативой господина Веррена, он и оплачивал издержки. Телохранители при смерти? Не знаю, не знаю… Возможно ли уладить этот вопрос с вами? Или вдова Веррена… Да, я сейчас его приглашу.

Дверь приоткрылась и Кейв поманил нас. Я встала так, чтобы сразу дотронуться до входящего, Рен вжался в стену с другой стороны. Куирро явно чувствовал неладное, поскольку замер в коридоре.

— Добрый день, — поздоровался Кейв. — Вчера на балу нас не успели представить друг другу, позвольте сделать это сейчас. Кейвен Совье, Особая служба, к вашим услугам.

Протянутую руку Куирро игнорировать не мог и шагнул за порог. Я со всей силы вцепилась в его запястье: чем сильнее противодействие, тем плотнее и дольше должен быть контакт. Увиденное заставило гневно ахнуть. В тот же миг меня в бок кольнуло что-то острое, а события понеслись с невероятной скоростью. Вот Рен выбивает у Куирро нож, Кейв отрезает преступнику путь, агент, который секунду назад находился у окна, борется с Куирро на ковре. Затем опять словно что-то щёлкнуло, и время потекло обычным путём. Рен расстегнул моё пальто и убедился, что я отделалась царапиной, Кейв помог агенту связать Куирро. Я опустилась в кресло.

— С виду хилый, а отчаянный, — выдохнул Кейв. — Вáрет, привяжи его к стулу и сбегай за подмогой.

— Нет ничего опаснее крысы, загнанной в угол, — заметил Рен. — Дея, что ты увидела?

Чтобы начать говорить, мне понадобилось несколько раз глубоко вздохнуть.

— Господин Куирро убил Филиппа Третьего. Подлил государю отраву в вино.