Глава 23

РАЯН – Не смотри на меня так! Знаю, что звучит как бред, но гроза закончилась, – ответил на мой долгий взгляд Калид и махнул рукой в сторону рассеивающихся свинцовых туч. – Что ты с ней сделал? – спросил я, поудобнее перехватив Ашарин на руках. Она выглядела расстроенной, но в целом спокойной. Кажется, оставалась в сознании, но моргала медленно, словно с трудом понимала, что происходит. – С ней всё хорошо. Тело онемело, но это временно. Так она быстрее успокоится, и мы сможем поговорить, или ты собирался силком затащить её обратно в павильон? – Калид взял Ашарин за подбородок, приподнял лицо, проследил за отстранённым взглядом и уложил её голову обратно мне на плечо. – Она будет зла, когда придёт в себя. – Знаю, но вряд ли на меня она станет злиться сильнее, чем на тебя. В первую очередь нужно было её успокоить и проверить возникшую догадку. К тому же Аша не умеет толком долго злиться, – с непонятной тоской пробормотал последнюю фразу Калид и раздражённо провёл рукой по влажным волосам, убрав их с лица. – Ей давно стоило на тебя наорать, но она едва ли это сделала. Я коротко кивнул, соглашаясь. Я заслужил все те претензии, что Ашарин успела на меня выплеснуть. Заслужил даже больше, но она, как всегда, предпочла сбежать, чтобы пережить эмоции где-нибудь в одиночестве, а потом продемонстрировать мне отстранённую вежливость. Она была открытым, жизнерадостным ребёнком, но буквально пара лет жизни в качестве двойника сильно её изменили, а после отравления она стала совсем другой, позабыв о том, какие у нас были отношения. – Пойдём внутрь. Ты должен рассказать мне, что вы натворили в своём храме, – устало проворчал Калид, тряхнув отяжелевшей от влаги накидкой, а Ашарин в моих руках задрожала от холода. Все наши одежды промокли. Буря прекратилась, и ученики храма выглянули из укрытий. Все смотрели на меня с опаской и интересом. На пороге своего павильона я попросил Шина остаться снаружи и проследить, чтобы никто нас не тревожил и не подслушивал. Риша распорядилась, чтобы принесли горячего чая и полотенца. Я уложил Ашарин на свою кровать, оставив её на попечение Риши. Я вернулся в основную комнату к хмурому Калиду. Расположившись напротив друг друга за столом, мы в тишине дождались, пока принесли нужное. Дверь за учениками Востока закрылась, Калид взял одно из полотенец и принялся сушить волосы. Я сжал и разжал пальцы правой руки, те подрагивали от нервной судороги. В голове стало совсем пусто от осознания, что ситуация вышла из-под моего контроля. – Что произошло, Раян? – подал голос Калид, вероятно, заметив моё настроение. Он не торопил, разливая горячий чай по керамическим чашам. Бледный напиток дымился, поэтому я не стал рисковать и пить сразу, хотя тело знобило из-за намокших волос и одежды. Я взял другое полотенце и просушил волосы, используя заминку для того, чтобы обдумать, как много можно рассказать Калиду. Мне уже стоило бы начать ему доверять, он ни разу меня не подвёл, скорее даже наоборот. Несмотря на свою родословную, стоя перед императором, Калид отстаивал не только интересы своей провинции, но и встал на нашу сторону. Он активно поддерживал Наён, был против моего согласия на брак с его сестрой и держал информацию о союзе в тайне от Ашарин, как я и просил. А я попросил об этом всех: Ришу, Шина и Калида. Но похоже, ей сообщила наместница Ян или кто-то другой. Калид давно в открытую высказал своё неодобрение, но держал язык за зубами. Поэтому, отложив полотенце, я раскрыл Калиду правду. Про отравление Ашарин в детстве, решение её дедушки, нашу сделку с драконом и про лекарство из сока Священного Клёна, содержащее кровь Западного Дракона. Я рассказал и про состояние Ашарин: о скопившемся в её организме яде после укусов Эйдена и то, как она невольно убила эвирца поцелуем. Объяснение заняло больше времени, чем я думал. Чай успел достаточно остыть, и я выпил половину залпом, чтобы смягчить горло и продолжить монолог. Калид изредка кивал, слушая с отстранённым выражением лица, будто я делился планами посадки урожая. Несколько раз маска спокойствия давала трещину, и он открывал рот, желая вставить мнение или какой-то вопрос, но закрывал, давая мне договорить. – Уму непостижимо, вы действительно это сделали. Ты это сделал! – шокированно бросил Калид, когда я умолк. – Вот почему на соревнованиях за звание вожака ты дрался буквально до самого конца. Я-то думал, что под твоим раздражающим спокойствием прячется непомерное эго. Я окинул его скептическим взглядом, Калид продолжил бормотать нелепости, граничащие с оскорблением. Однако я молчал, зная о его привычке высказывать мысли вслух, пока он раскладывал их по местам ради необходимого вывода. В сложившейся ситуации мне требовались его идеи как никогда. – Так вот почему Эйден был уверен, что чувствует дракона в ней… – Как ты понял, что дело в Ашарин? – встрял я, ощутив, что он наконец близок к разгадке. – Я пока что ничего не понял, Раян, – устало возразил тот, собирая подсушенные волосы в высокий хвост. – Просто предположил, и догадка оказалась верной. Я подлил нам чая, молчаливо дожидаясь пояснений. – Ещё когда мы были в храме Юга, изредка погода портилась, но на мои претензии ты отмахивался, утверждая, что твоё влияние было ни при чём. Тогда я мало обратил на это внимания, погоде свойственно меняться и без твоего вмешательства. И всё же весна на Юге редко бывает такая хмурая. Потом по дороге сюда иногда нас сопровождали тяжёлые тучи, но ты не казался разозлённым, поэтому я списал их на переменчивый климат, – пояснил Калид, изредка отпивая свой чай. – Однако сегодня Аша прошла мимо меня в настолько плохом настроении, что от неё буквально пахло надвигающейся грозой. Ощущение было реальным, и я опешил. Мы подслушали вашу ссору, не всё разобрали, но главную тему уловили. Он упёр в меня осуждающий взгляд, безмолвно высказывая своё недовольство. Я никак не ответил, и тот раздражённо выдохнул. – Из-за вас пошёл дождь, но настоящая буря началась, когда ты схватил Ашу за руку. Как-то ты признался мне, что способен вызывать молнии, но никак не можешь их контролировать, и из-за этого велика вероятность случайно ранить своих же людей при использовании силы дракона. Так, может, дело в этом, Раян? В том, что какая-то часть есть в Аше? Проклятье, никто никогда не делал того, что натворили вы, и мы не знаем, как убедиться, – неожиданно вспылил Калид, но злился он не на меня, а на неспособность понять. Его лицо то и дело напрягалось, пока он пытался осознать трудности. – Не может быть простым совпадением то, что ты смог управлять молниями, пока держал её за руку! Я не встревал, наблюдая, как Калид хмурил лоб, силясь понять происходящее. Внезапно его глаза остекленели. – Дракон Юга? – угадал я. – Да. А твой молчит? – Не разговаривает со мной со взрыва в храме. Я слышал его лишь пару раз после перехода от мастера. – Дракон Юга считает, что даже если вы поили её соком Священного Клёна, то не кровь дракона сейчас нейтрализует действие яда в Аше, так как лекарство давно растворилось, а инородный иммунитет, своего рода капля силы. Возможно, идя на сделку с вами, дракон сам не знал, что поделится не только невосприимчивостью к отраве, но и частью своих способностей. И этой крупицы хватило, чтобы лишить тебя необходимого контроля. Может, и общаться ему с тобой тяжело из-за этого же. – Значит, твой дракон считает, что мне нужно забрать доставшуюся Ашарин силу, чтобы вновь обрести способность управлять бурей? – сухо подытожил я. – Да, скорее всего тебе необходимо забрать, если хочешь одолеть Пятого Дракона. – Это возможно? – Он говорит, что да. Сила не имеет твёрдой материи, вытягивается с воздухом из лёгких. Уверяет, что это безболезненно. Я потёр пальцами переносицу, силясь сосредоточиться, но перед закрытыми глазами раз за разом всплывало разочарованное лицо Ашарин. Я принял предложение о браке взамен на помощь нашей провинции и позднее, узнав, что Ашарин жива, планировал держаться от неё подальше. Но не сумел совладать с собой и всё испортил, не просто подарив ей надежду на возвращение в храм всем вместе, но и сам же её поцеловал, а после зашёл слишком далеко. – Но ты не можешь забрать, – вдруг прервал мои мысли Калид. Я вскинул на него недоумённый взгляд не столько из-за смысла слов, сколько из-за пугающего безжизненного тона. – Эта крупица силы – её иммунитет. Если ты заберёшь, вся отрава, что есть в её теле, прикончит Ашу. Вряд ли у неё будет хотя бы час с тем количеством, что ей досталось от Эйдена. Я оцепенел, осознав правоту его слов. – Ты можешь вылечить её от яда? Вытащить из её крови? – Ты хоть представляешь, сколько там работы?! Я даже не знаю, сколько именно в ней отравы! – резко осадил Калид, но стиснул зубы и прикинул ответ: – В идеале нужно вытягивать постепенно и следить за её состоянием. Месяцы. Мне потребуются месяцы, Раян. Выражение лица Калида сказало достаточно, чтобы понять неозвученное продолжение. Месяцы, которых у нас нет, если мы хотим избавиться от Пятого Дракона. – Я не буду ничего забирать. Справлюсь теми силами, что есть, – решил я. – Тогда постарайся, чтобы о содеянном вами никто не узнал. Пока хранителей четверо, совместными усилиями у нас есть шанс разобраться с Пятым Драконом. Аша мне дорога, поэтому я поддерживаю твоё решение оставить ей те силы, что у неё есть, но подумай, Раян, что сделают хранители Востока и Севера, если узнают, что часть твоего дара в девушке, на которую им наплевать. Силы Дракона Запада самые разрушительные и необходимые для боя. Жизнь Аши станет малой жертвой для нужной нам всем победы. Я шумно втянул воздух, пытаясь унять раздражение от новых проблем. – Ты был прав, настаивая на том, чтобы оставить Ашарин в твоём храме, – признал поражение я, а Калид, наоборот, смягчился. Он натянул хоть и жалкую, но понимающую улыбку, от которой стало тошно. – Моё предложение было обречено на провал с самого начала. Аша не позволила бы уйти без неё. – Я благодарен, что ты стал для неё хорошим другом. – Мне очень нравится, как ты выделил «друг», – язвительно поддел хранитель. – Переживаешь, что я могу её у тебя увести? – Переживаю лишь о том, что она будет плакать, когда ты умрёшь от первого же поцелуя, – копируя его тон, парировал я. Калид поморщился, явно позабыв об этой сложности. – Раян, я не лезу в твои дела, но раз мы впервые сели поговорить в открытую, я хочу убедиться, что ты всё знаешь. – Намёк на веселье исчез из его голоса. – О чём? – О том, что Аэль не слепая, как и все вокруг. А характер у моей сестры не столь покладистый, как она всем демонстрирует. Я помассировал виски, ощутив, что ещё немного, и от скопившегося раздражения головная боль станет невыносимой. Почти стихший снаружи дождь опять усилился. Хоть я и постарался за годы медитации научиться контролю, но последние месяцы постоянного беспокойства, волнения, плохого сна и желания прикоснуться к Ашарин вывели меня из равновесия. – Голова болит? – чутко поинтересовался Калид. – Немного. Я не отстранился, когда он протянул руку и коснулся моего лба пальцами. Калид сделал несколько круговых движений, и постепенно давление в голове сошло на нет. – Спазм, – заключил он, словно умудрённый опытом лекарь. Я искренне его поблагодарил, тот отмахнулся, как и я, не желая понимать, что наши отношения сами собой стали дружескими. – Аэль наблюдательна, Раян, – вновь напомнил Калид. – Она наверняка заметила, что препятствием к твоему сердцу является именно Аша. Моя сестра в какой-то степени романтичная личность, она не станет силком тащить жениха в постель. Аэль влюблена и желает взаимности. – Откуда тебе это известно? – уточнил я, потому что Калид почти не жил при дворе, чтобы утверждать. – Актан рассказал. Предложил помочь Аэль и попросил меня свести вас, – с недовольством поделился тот. – Мне нравится Актан, но я не склоняю к бракам и категорически против планов отца. Он пытается вынудить драконов перебраться поближе к Зимнему дворцу, но у нас есть свои храмы и подопечные. К тому же Аша подходит тебе больше, ты её любишь. И даже не пытайся возражать, – отрезал Калид, когда я подумывал соврать. Я закрыл рот, оставив ложь при себе. Я действительно люблю Ашарин. Вначале я полюбил её как свою подопечную, а потом, незаметно для меня самого, это переросло в нечто большее. Иногда мне хотелось обвинить во всём Ришу, что мои чувства появились из-за её слов, но было бессмысленно сваливать всё на неё. Переломными моментами стали наши последние встречи перед моим отъездом на три года в другие храмы. Бывало, мы виделись с Ашарин раз в пару месяцев, и при каждой встрече я не мог перестать удивляться, как быстро она росла, будто ту непоседливую девочку постоянно меняли на кого-то совсем другого. Затем мы с Ришей уехали на три года. В период обучения я всегда помнил про Ашарин, зная, что мой проигрыш за статус вожака будет стоить ей жизни, но никакой речи о чувствах и влюблённости не было. Я думал лишь о победе, так как на кону стояла её жизнь. Когда мне удалось победить остальных хранителей и стать вожаком, я ощутил долгожданное облегчение. Словно с меня наконец сняли непосильную ношу, разум освободился от ежедневного страха и сомнений. В провинции Севера в последний вечер перед отъездом домой мы праздновали с учениками местного храма, радовались, предвкушая скорое возвращение на Запад. Мы с Ришей обсуждали, как все, должно быть, изменились, и тогда она вспомнила об Ашарин. Риша была воодушевлена, красочно описывая, какой она наверняка выросла, я и не заметил, как само воображение стало мне подсказывать. Этот живой образ преследовал меня всю дорогу до дома, но когда я увидел её настоящую, воображаемое померкло по сравнению с тем, какой красивой Ашарин выросла. И всё же я был удивлён и озадачен, но не более. Самые пугающие перемены произошли через несколько дней. Минсу захотел отметить наше возвращение. Пригласил меня, Ришу, Шина и Сэёна в увеселительный дом. Я только пил вино, но Минсу решил, что мне необходимо расслабиться, и попросил одну из девушек сделать мне массаж. Всё начиналось как обычно: ласки, лёгкие прикосновения, поглаживания. Я выпил достаточно, чтобы не возражать. Девушка поцеловала меня. Аккуратные прикосновения превратились в жадные, поцелуй стал глубоким, а руки забрались под мою одежду. Я ощущал её пальцы на коже груди, голова кружилась от выпитого и поднявшегося желания, но спустя мгновения я подскочил, случайно опрокинув стол с напитками и напугав всех. Я пришёл в ужас, осознав, что на месте незнакомки представлял Ашарин. Под закрытыми веками успел вообразить, как забрал бы её в спальню и взял всё в свои руки. Друзья решили, что я просто перепил. Но я и себе-то признаваться не хотел, надеясь, что картинки исчезнут из моей головы вместе с хмелем, но этого так и не произошло. Сознание прокляло меня, одарив красочными образами, которые, к несчастью, не выветрились с алкоголем, а остались мучить мой разум. Я с детства любил Ашарин, но желать её стал лишь после возвращения домой. Узнав слухи о них с Джуном, я подавил в себе любой интерес, зная, что Джун ей больше подходит. Я отступил, увидев их поцелуй, искренне желая им самого лучшего, но Пятый Дракон отобрал у них будущее. Отобрал у нас Джуна, остолопа, которого я любил как младшего брата. Я пришёл в себя, заметив, что до скрипа сжал янтарную подвеску Джуна, которая теперь всегда висела рядом с моей. Она стала безмолвным напоминанием о моём проигрыше. Моя неспособность защитить собственный храм обошлась слишком дорого, и более я не имел права на ошибки. Я аккуратно отпустил украшение, почувствовав себя опустошённым. – Я бы хотел тебе и Аше как-нибудь помочь. И я помогу, если возможно, – тихо добавил Калид, наблюдая за мной. – Но ты должен внимательнее следить за Аэль. Она знает больше, чем ты думаешь. – Спасибо за предупреждение. Тогда начни лечить Ашарин от яда. Знаю, что ты сказал о месяцах, но я надеюсь, что хоть что-то можно сделать. – Хорошо. Калид тяжело поднялся на ноги. Он выглядел не в меру усталым, будто этот разговор утомил его не хуже, чем многочасовая тренировка. Он направился в соседнюю комнату, к Рише и Ашарин, а я остался один, чтобы подумать над дальнейшим планом. Время текло, однако я всё продолжал сидеть с пустой головой и полнейшим незнанием, как поступить.