Глава 28
Я не проснулась, а подскочила на кровати с бешено колотящимся сердцем. Показалось, что раздался очередной взрыв. Я нервно оглядела комнату, узнав свою. На комоде в лампе догорала свеча. Снаружи было темно и тихо. Я вновь приняла горизонтальное положение, но сразу пожалела, не уверенная, хватит ли у меня сил сесть обратно. Тело ощущалось набором переломанных костей и ноющих мышц. Единственная радость – это голова. Только эта часть моего тела не болела.
– О, Аша, ты проснулась? – Наён с тихим стуком прикрыла за собой дверь.
Она торопливо поставила принесённый поднос на низкий стол в середине комнаты, подошла ко мне и приложила ладонь ко лбу.
– Кажется, всё в порядке, жар спал.
– Помоги сесть, – хрипло выдавила я, язык казался распухшим.
Наён поддержала мою спину и поудобнее подложила подушки. На наместнице было непривычно простое платье: тёмно-серое со скромной вышивкой.
– Как Раян и Риша? – продолжила хрипеть я. – Сколько я спала?
– Поправляются. Тебе нужно поесть. – Наён помогла мне выбраться из кровати. На трясущихся ногах я подошла к столу и села на подушки, ничего не опрокинув лишь благодаря наместнице.
– Как они? – опять спросила я, даже не опустив взгляд на еду.
– Раян хорошо, – с усталой улыбкой ответила Наён. – Он уже просыпался, ел, побыл немного в ярости, устроив грозу в Вейлине, поэтому хранителю Востока вновь пришлось его на время успокоить. Раян спрашивал о тебе, сказал, что почти не помнит падения и выжила ли ты. Он требовал тебя показать.
– А Риша?
– С Ришей сложнее. Но она поправится! – добавила наместница, когда моё лицо вытянулось. – Ей досталось сильнее. Особенно перелом колена. Поэтому Калид не позволяет ей просыпаться с тех пор, как она в первый же раз попыталась встать. Он пригрозил, что если её кости срастутся неправильно, то ему придётся снова сломать ей колено и лечить заново.
– Подобное обещание кого угодно заставит лечь обратно в кровать, – устало улыбнулась я и наконец посмотрела на тыквенную кашу.
Ещё Наён принесла сливы и какой-то травяной чай. Я с подозрением принюхалась к жидкости.
– Всё верно, там успокоительное, – без сожаления созналась она.
– Зачем?
– Как думаешь, Аша, сколько ты проспала?
Я бросила короткий взгляд на окна, оценивая время.
– Уже темно. Вероятно, часов десять.
– Двое суток, – хлёстко парировала наместница.
Наён сложила руки на груди и строго кивнула мне на еду. Я всё поняла без слов и без возражений затолкала в рот пару ложек. Аппетита не было, но, к счастью, кашу не требовалось жевать. Большую часть я просто проглатывала.
– Мы не планировали усыплять тебя так надолго. Но когда слуги начали тебя переодевать, нашли множество кровавых синяков. Я позвала Калида. У тебя была трещина в рёбрах, серьёзный ушиб бедра и несколько растянутых связок, – обвиняюще перечислила Наён, тень беспокойства и бессонных ночей оставила свои отпечатки на её лице.
Наён всегда хорошо спала, а теперь я видела синяки под её глазами. Такие же, как и в пещерах, пока Эйден держал нас при себе.
– После первого пробуждения у тебя случился нервный припадок, почти такой же, как и после… – её взгляд внимательно скользнул по моему лицу, – взрыва в храме. Калид сказал, что это перенапряжение и шок от очередной трагедии. Возможно, эти два события смешались и тебе казалось, что ты опять пленница Пятого Дракона.
– Не может быть всё так плохо, – пристыженно пробормотала я и посмотрела на свои пальцы.
Если правая рука, которой я держала ложку, выглядела спокойной, то пальцы левой на колене бесконтрольно дёргались. Я с трудом сжала кулак, надеясь угомонить дрожь.
– Ты отбивалась. Одному из помощников лекаря ты в лицо врезала ногой, а потом разбила нос ещё и Шину локтем, – без капли снисхождения заявила Наён, я ниже опустила голову. – Поэтому Калид отказал Раяну. Не хотел показывать тебя такой. Вам всем нужен был покой.
– Я могу увидеть его сейчас? – спросила я, покорно доев кашу.
– Сможешь увидеть завтра вечером, если расскажешь, что произошло с тобой в переулке, и выпьешь настойку.
– Я от неё усну?
– Да, но это в последний раз. Обещаю. Я здесь, между прочим, как служанка! – неожиданно возмутилась наместница, раздражённо указав на свой наряд. – Кто-либо из слуг теперь боится заходить что к тебе, что к Раяну. Ухаживают только за Яо и Ришей!
Я виновато улыбнулась, но была рада узнать, что в Наён осталось хоть что-то от той привычной и немного избалованной младшей госпожи Ян. Я согласилась на условие и начала подробно рассказывать о произошедшем: о наёмниках и о спасшем мне жизнь Эйдене. Я передала Наён услышанное от Пятого Дракона и объяснила, что сама уехала вперёд, потому что не была уверена, что или кого нужно искать. Я ничего не скрывала, догадываясь, что Наён всю историю передаст остальным, как только напоит меня травяным чаем. Но прежде она поделилась информацией о селитре и взрывчатке, спрятанной в рисе. Было понемногу, но принесённых рисовых мешков оказалось достаточно, чтобы разнести тронный зал. По её словам, императору ничего не угрожает, а наследного принца Актана вылечил Калид, хотя травмы его были несерьёзными. В момент взрыва принц был в соседней комнате за троном, совещался с несколькими министрами о предстоящих делах. Также уцелели советники, которые были с ним. Большинство находящихся в зале погибли. Рише повезло, тронный помост скрыл её от части взрыва.
Я была благодарна Наён за всю информацию. Скорее всего Калид запретил рассказывать то, что может меня встревожить, но подруга поделилась знаниями, и я выполнила свою часть уговора, выпила отвар и вновь легла в кровать.
Под конец следующего дня меня разбудили слуги и сообщили, что хранитель Юга хочет поужинать со мной в общей столовой.
Чувствовала я себя в разы лучше, местами тело ныло от заживающих ушибов и ссадин, но голова оставалась ясной. Слуги принесли мои чистые чёрные одежды и предупредили, что Калид будет ждать у главного павильона через час. Я умылась имеющейся водой, переоделась и привела себя в порядок. Справилась быстро, поэтому решила прогуляться, чтобы размять затёкшее от длительного сна тело.
После трагедии дворец был тих и погружён в траур. Охрана продолжала безмолвно стоять на своих постах, пока слуги и жители дворца сновали по своим делам тихо и молчаливо. Оранжево-алые солнечные лучи раскрасили стены и крыши зданий, тёплый безоблачный вечер не вязался с произошедшим покушением. Я вспомнила о Янлине и его запасном хранителе Мисоне. Потеря их обоих – сильный удар для храма Севера.
Медленно направляясь в сторону главного павильона, я рассматривала пейзаж, надеясь опустошить голову от мыслей о том, как мы теперь будем справляться с Пятым Драконом.
Неожиданно сознание успокоилось. Вес тревог начал таять, мне стало легче дышать и шагать, словно кто-то снял тяжкий груз, который я волокла за собой. Перемена была приятной, но неправильно быстрой. Я замерла и прислушалась. Не сразу, но среди ветра разобрала мелодию. Та лилась, окутывая теплом и умиротворением, звуки флейты казались естественными, как песнь самого мира. Музыка стала чуть энергичнее, но продолжала быть частью моего собственного дыхания. Мимо проходили жители дворца, не замечая или не обращая внимания на звуки. Я же стояла зачарованная, будто мои истерзанные тело и душу опустили в лечебные воды горячего источника.
Как загипнотизированная, я свернула налево и направилась навстречу мелодии. Пару раз поймала себя на мысли, что чарующие звуки не более чем игра моего воображения, но после недолгого плутания вышла в маленький сад, где на плоском камне расположился Тао. Он играл на флейте, сидя спиной ко входу, поэтому моё появление его не потревожило. Хранитель Востока завершил мелодию резко, на возвышенной ноте. Та разнеслась чувственным эхом, я втянула носом запахи ближайших цветов, словно вместе с ними могла впитать и саму песню.
– Ученица Запада, – поприветствовал меня Тао.
Он повернулся ко мне лицом, уложив флейту себе на колени.
Я не сразу нашлась с ответом, засмотревшись на его руки. Свет от них отличался от виденного ранее, словно кожа Тао могла отражать лучи, давая слабый блик.
– Мой дракон любит солнце, – с улыбкой пояснил хранитель, сделав круговое движение кистью, отчего блик ярче скользнул по пальцам. – А ещё он любит музыку, поэтому моя кожа всегда начинает сверкать при игре. Не бойся, ученица Запада, это скоро пройдёт.
Его изменившийся внешний вид не пугал, а скорее восхищал.
– Просто Ашарин. Я не ученица храма, – поправила я, запоздало поклонившись.
– Раян считает по-другому, – отозвался Тао, кивнув на мою поясную подвеску.
Я раскрыла рот, чтобы вновь возразить, но передумала. Ощутив забытое успокоение, мне не хотелось его терять разговорами о смертях.
– Мелодия была невероятно красивой, – сменила я тему и подошла чуть ближе. – Риша рассказывала, что храм Востока хранит секреты лечения души при помощи мелодий. Сыгранная песня была для успокоения?
На лице Тао отразилось заинтересованное удивление. Он приподнял брови, а следом опустил взгляд на свой музыкальный инструмент. Флейта была короткой, скорее всего именно её я видела у хранителя в чехле на поясе при первой встрече. Инструмент был изысканным, но простым. Никаких вырезанных узоров или металлических украшений, разве что на другом конце раскачивалась подвеска-амулет на тонком шнурке.
– Это «Дарующий мир», ты слышала о нём? – улыбнулся Тао и наклонил голову, пристально вглядываясь в моё лицо.
Я призадумалась, не уверенная, что догадалась правильно, так как Риша не называла имени музыкального инструмента, однако лишь у редких артефактов были свои имена.
– Это знаменитая флейта из бамбука с горы Кви?
Тао удовлетворённо кивнул, улыбка стала шире, однако всё веселье пропало из его глаз.
– Тот бамбук действительно ночью был един, а днём раздваивался?
– Так говорится в наших хрониках, – подтвердил хранитель. – Сыгранная мной мелодия была для умиротворения и снятия тревог. Я решил, что музыка немного развеет ощущение потерь и, возможно, успокоит дух Дракона Севера, если он где-то здесь. Моя мелодия тебе помогла?
– Да, – воодушевилась я.
Мысль, что я не ошиблась, привела в восторг, и я с ещё большим благоговением уставилась на флейту, которую Тао поглаживал большим пальцем.
– Я немного экспериментировал, изменив классическую песню храма Востока. Сильнее всего поменял концовку. Оригинальную мелодию лучше играть перед сном, но ужин ещё не прошёл. Какими тебе показались финальные такты? – Тао говорил мягко, даже его речь текла плавно, чем-то напоминала красиво сплетённые мелодии.
Свечение его кожи утихло, вернув ей привычный вид.
– Она немного взбодрила. Будто позволила проснуться после хорошего отдыха.
– Тебе не показалась она слишком резкой? Может, подобное окончание свело на нет весь мотив? – поделился размышлениями Тао, задумчиво нахмурившись.
Я замотала головой, вспомнив созданное эхо:
– Нет-нет! Оно превосходно подходило. Мелодия вспорхнула, а потом осыпалась, как пыльца. Было ощущение, что она везде, даже в аромате цветов.
Выражение лица Тао просветлело, он одарил меня улыбкой и встал с камня.
– Благодарю, Ашарин. Ты мне очень помогла, развеяла сомнения.
Я торопливо поклонилась, скрыв смущение от похвалы одного из хранителей, и отошла в сторону, позволив Тао первому покинуть скромный сад. После я поспешила к главному павильону, вспомнив о встрече с Калидом.
Тот стоял ко мне полубоком, наблюдая, как трудятся мастера, избавляясь от следов взрыва. Трагедия произошла несколько дней назад, но последствия стремительно убирали. Все ступени очистили от обломков, крови и грязи, стены частично восстановили. Рабочие сновали туда-сюда, ремонтируя внутреннее убранство тронного зала, а другие готовились установить новые двери.
Первым делом при виде Калида я улыбнулась, радостная, что с ним всё в порядке. Хранитель потратил много сил за последние дни, я боялась увидеть следы переутомления, но он выглядел отдохнувшим и спокойным.
– Ты не хромаешь, бедро не болит? – вместо приветствия спросил хранитель.
– Благодаря тебе больше не болит.
Калид двинулся к общей столовой, и я последовала за ним. Несмотря на расслабленный шаг и, казалось бы, лёгкое настроение, хранитель следил за мной и моей реакцией на окружающий мир и людей, словно оценивал не только моё физическое, но и эмоциональное состояние.
– Как император? – тихо поинтересовалась я, отворачиваясь от вида ремонтируемого тронного зала.
Вокруг нас никого не было, после увиденной толпы и суматохи в день приёма гостей внешний двор казался почти пустынным.
– С ним всё хорошо. Как и с Актаном, брат полностью поправился.
– У тебя с ним хорошие отношения.
– В меру хорошие, – согласился Калид.
– Как Яо?
– Уже встал на ноги.
– А ты как?
– Устал, – с преувеличенным вздохом признался тот.
Его честность вызвала у меня улыбку, я сжала ладонь друга в надежде поддержать. Если бы не его силы, многие бы погибли. Возможно, даже Раян и Риша.
– Завтра планируется заключительный совет, – сменил тему Калид, а выражение его лица стало серьёзнее. – Мы решим, когда армия должна выступить. Уверен, теперь это произойдёт как можно скорее. Отец понял, что Эйден способен нанести удар где угодно и когда угодно.
– Но Дракона Севера больше нет, как вы планируете разобраться с Эйденом?
– Раньше мы думали разделиться, но теперь не станем. Попытаемся лишить его сознания, затем разобраться с его армией, найти настоящее тело в пещерах и убить.
– Это плохой план.
– Он и раньше был плохим, нам неизвестно точное количество эвирской армии, сколько солдат Эйден уже провёл через перевал.
– А пещеры?
– Думаю, через пещеры он своих солдат не пустит. Во-первых, они могут заплутать, а во‐вторых, ты сказала, что там его тело и яйца. Он даже тебе прикасаться запретил. Сомневаюсь, что Пятый Дракон позволит людям шастать поблизости от его тела.
Я пару раз кивнула, соглашаясь. В столовой мы поужинали, перебрасываясь короткими предложениями, обсуждая мелочи. Говорить о приближающейся войне не хотелось, а ничего радостного на ум не приходило. Однако стоило Калиду сказать, что после ужина он проводит меня к Рише и Раяну, как я усерднее принялась запихивать еду в рот, ощутив проснувшийся аппетит.
Хранитель перебинтовал мне израненную левую руку, от ладони до локтя. Помимо этой травмы и многочисленных синяков, всё серьёзное друг уже вылечил. Калид предложил позаботиться и об оставшихся неудобствах, но я отказалась, убеждая, что они несерьёзные, а Калид и так отдал слишком много.
Моя улыбка завяла при виде спящей Риши. Старшая была бледной, даже во сне выглядела истощённой. Я не могла оценить её раны, так как Риша была укрыта одеялом, лишь её нога со сломанным коленом была замотана в несколько слоёв бинта и торчала из-под покрывала. Шин, сидящий рядом с Ришей, сгорбился и будто уменьшился под весом беспокойства. Он не брился, отрастив приличную щетину.
– Малышка Аша, наконец-то ты встала. Риша будет рада, – неожиданно улыбнулся старший.
Я бросила на Ришу обеспокоенный взгляд и таким же окинула Шина, его улыбка показалась мне не совсем здоровой, как и блеск в глазах.
– Ох, нет! Не переживай, – догадался он о моих мыслях. – Она не всегда спит. Риша просыпается, сегодня она сама ела и немного погуляла. Я здесь не столько нянька, сколько охранник, потому что Риша при любом удобном случае готова сбежать на тренировку. Но ей и начать ходить-то Калид позволил только вчера.
Я шумно выдохнула, получив объяснение. Шин тоже в порядке, просто устал. Я поставила поднос с едой перед старшим, поняв, почему хранитель Юга решил захватить пищу. Второй поднос он держал сам. Его нам предстояло отнести Раяну.
– Шин, ты бы сам почаще выходил на воздух, – отчитал Калид.
– Я в порядке, хочу быть рядом, если ей что-нибудь понадобится.
Шин ласково взял Ришу за руку и не шелохнулся, оставаясь подле кровати.
– Если не ради себя, то ради самой Риши выходи на улицу! – с напускной строгостью проворчал хранитель. – Ты дышишь так много, что здесь душно! Проветривай помещение.
– Не так уж и душно, – с меньшей уверенностью возразил тот.
– Здесь и вправду душно, – помогла я Калиду.
Мы оба приврали, но это подействовало. На лице Шина отразилось серьёзное обдумывание услышанного.
– Хорошо. Я поем, открою окно и немного прогуляюсь, – нехотя сдался тот с преувеличенным вздохом.
Я спрятала улыбку, вспомнив, что с таким же вздохом многие ученики храма Запада выслушивали задания отмыть полы тряпками в зале для медитаций. Тот был огромным, а дедушка любил, когда деревянный пол сверкал как зеркало. Обычно там ползали на карачках младшие, но и ученикам среднего уровня доставалось подобное задание в качестве позорного наказания. Однажды я застала там Раяна, Минсу и Шина, пока те носили чёрные одежды. Чем-то они провинились. Если последние двое разве что ругались сквозь зубы, обиженные на унизительное поручение, то Раян вначале молча выполнял работу, а потом, устав слушать нытьё, швырнул свою тряпку Минсу прямо в лицо, отчего тот шлёпнулся на задницу.
Я погрузилась в воспоминания и вздрогнула от прикосновения Калида к плечу.
– Теперь пойдём к Раяну.
– Удачи, – с усмешкой бросил мне Шин в перерывах между ложками мясного супа, которые он отправлял в рот.
Захотелось спросить, что он имел в виду, но хранитель Юга подтолкнул меня к выходу.
– Почему у меня на подносе зелёный виноград? – спросил Калид, неся еду для Раяна.
Если раньше он держал ношу молча, то теперь его лицо исказила гримаса наигранного недовольства. Он, как и Наён, вероятно, не часто исполнял роль няньки.
– Мне кажется, что Раян любит его, поэтому я попросила у слуг.
– Тебе кажется? – с недоумением переспросил Калид.
– Да. Никто в действительности не знает, что любит Раян. Он не рассказывал.
Калид фыркнул, но покорно нёс еду дальше. Мы прошли несколько арок в полной тишине, миновали посты стражи, и хранитель заговорил вновь, только когда вокруг не осталось ни души:
– Аша, есть ещё кое-что. Я веду тебя к Раяну, чтобы ты нам помогла. Поговори с ним и убеди отдохнуть. Сегодня днём я увидел его на тренировке, хотя считаю, что его плечо не готово к подобным нагрузкам, но Раян меня не слушает. Ему несказанно повезло, что позвоночник не пострадал, его могло парализовать, а я не знаю, как лечить настолько масштабные травмы. Если скоро нам предстоит военный поход, я хочу знать, что он готов. При встрече с Эйденом каждому придётся думать, как бы остаться в живых, и я должен быть уверенным, что мне не придётся постоянно переживать о том, как бы прикрыть его зад.
Я удивлённо приподняла бровь после монолога Калида, он выдал его недовольно и быстро, без пауз, в которые я могла бы вставить хоть слово. Я сняла обувь перед павильоном Раяна. Калид отдал мне поднос, но не стал снимать свою обувь, а открыл двери для меня одной.
– Ты не пойдёшь? – удивилась я.
– Нет. Мы с ним поругались днём после его тренировки. Упрямство Раяна выводит меня из себя. Я лечил его не ради того, чтобы он снова покалечился. – Друг наигранно натянул мученическую улыбку, но та продержалась от силы пару мгновений. – К тому же из-за ссор с ним собираются тучи, а я устал сушить свою одежду.
Он мягко подтолкнул меня внутрь и бесцеремонно захлопнул дверь перед моим изумлённым лицом. Я огляделась, гадая, не кинул ли он меня в логово к взбешённому тигру, надеясь, что мне удастся его успокоить. Хотя наши с Раяном отношения в последнее время тоже тяжело назвать мирными.
Я сдвинула следующие створчатые двери и попала в основное помещение. Раян сидел за столом и даже не отвлёкся от бумаг. Он выглядел так, словно с ним ничего и не произошло. Красные одежды были опрятными, длинные волосы собраны в привычную причёску, украшенную золотым гребнем, на лице никаких синяков или ссадин. Похоже, Раян писал письма. Много писем. Я осмотрела столешницу, не найдя там места для подноса с едой.
Вероятно, к хранителю часто наведывались, чтобы отчитать за отвратительное отношение к своему здоровью, потому что он продолжал работать, а услышав мои приближающиеся шаги, бросил единственное:
– Что ещё?
Я молча поставила поднос с ужином прямо на белый лист бумаги, на котором Раян собирался что-то написать.
– Ужин, – проворчала я, критически посмотрев на стопку написанных писем.
– Ашарин?
Хранитель вскинул на меня взгляд. У меня защемило сердце от смеси надежды, облегчения и невысказанных вопросов, отразившихся на его лице. Раян замер, и я без спроса села рядом.
– Поешь. Меня Калид уже накормил.
– Ты в порядке?
Раян не удостоил еду даже взглядом и сперва ощупал мою голову и лоб. Его прикосновения были мягкими и ласковыми, несколько раз я прикрыла глаза. Лицо хранителя приобрело привычное серьёзно-недовольное выражение, когда он взял мою забинтованную руку. На пальцах виднелись царапины и синяки.
– Это мелочь. Самое плохое Калид вылечил, – заверила я.
– Я знаю, он мне всё объяснил. Как и Наён, которая выслушала твой рассказ.
Я ожидала подобного, поэтому расслабленно пожала плечами и впихнула ложку Раяну в руку.
– Приступай, – приказала я, подбородком указав на мясной суп и рис.
Улыбка у Раяна вышла до неприличия робкой и притягательной. Я отвела глаза, надеясь, что лицо не выдаст моей реакции.
– Они специально отправили именно тебя, зная, что сопротивляться я не стану, – он пробормотал это себе под нос, затем кисло усмехнулся и начал есть.
Я не ответила и специально продолжила молчать, чтобы хранитель не прерывал трапезу, отвлекаясь на разговор. Я разглядывала уже запечатанные письма, лишь некоторые имена получателей были мне знакомы. Влиятельные люди провинции Запада, вероятно, все те, кто спасся при нападении. Нашлось и послание к наместнику Линь в провинцию Востока. Калид прав. Война на пороге, и Раян созывает всех, кто может к нам присоединиться. Наён скорее всего занимается тем же. Калид за ужином упомянул, что она большую часть дня занята документами.
Я недовольно сжала губы, когда Раян съел всё слишком быстро. Это могло плохо сказаться на его самочувствии, но, похоже, у хранителя было мало свободного времени. Кто знает, сколько ещё писем ему необходимо написать. Все эти высокопоставленные лица любят особенное к себе отношение, поэтому Раян повышал шансы на любую поддержку с их стороны не угрозами, а вниманием, которого они так жаждали. Я невольно засмотрелась, как двигался кадык Раяна, пока он допивал сладкий щикхе[7].
– Сколько писем тебе осталось? – спросила я, находя способ помочь.
– К счастью, немного.
– Тогда ты диктуй, а я напишу за тебя.
Раян сперва обдумал предложение, но потом согласился. Однако, прежде чем отодвинуть поднос, он наконец заметил виноград, прикрытый тряпицей.
– Не помню, чтобы в последние дни давали виноград.
– Это я попросила на кухне, – ответила я, круговыми движениями растирая новую порцию сухой туши. – Зелёный виноград твой любимый.
– С чего ты взяла? – Он подпёр рукой лицо, наблюдая за мной с улыбкой.
Впервые за долгое время он выглядел расслабленным, меня обескураживала и смущала внезапная перемена. Я старалась не смотреть на заговорщическую улыбку, которую Раян натянул, задавая каверзные вопросы. Она была испытующей, обещающей как награду, так и наказание в зависимости от моего ответа, и я моментально засомневалась в том, в чём ещё секунду назад была уверена.
– Я… наблюдала.
– За мной? – улыбка Раяна стала шире, он обнажил белоснежные зубы.
– Я же говорила, что немного вспомнила прошлое и… когда ты ходил с нами в город за фруктами, были моменты… Ты выбирал зелёный виноград, но почти никогда не покупал, потому что Джун выпрашивал персики, а они были слишком дорогими.
Я выдала свою догадку быстро, а Раян наклонился ближе, и прядь моих волос, которая едва не упала в свежую тушь, он убрал мне за ухо. Следом его пальцы коснулись рубца на шее. Сперва меня охватил стыд, но прикосновение стало щекотным, и с губ сорвался глупый смешок, я дёрнула плечом.
– Я ведь права, – заупрямилась я, не позволив Раяну отвлечь меня. – Признай, что зелёный виноград твой любимый.
– Признаю, – тихо рассмеялся он. – И спасибо. Я его давно не ел.
Я сжала губы, стараясь не смеяться, когда хранитель вновь дотронулся до моей шеи. Не могла понять, в какой период подобные прикосновения стали такими естественными.
– Щекотно? – наконец догадался Раян, и я отрывисто кивнула.
Он убрал руку, и я с трудом сдержала разочарованный вздох. Хранитель встал и принялся вышагивать по комнате, диктуя мне письмо. Я несколько раз отвлеклась на его движения, переспросила пропущенные мимо ушей строчки и продолжила писать. В сообщениях не было ничего конкретного, вероятно, все наши союзники уже в курсе мест встреч и с какой стороны они должны наступать. Я понимала от силы половину, записанные предложения чаще звучали набором красивых фраз, вероятно, являясь только им понятным шифром.
Раян зажёг свечи в фонарях и успокаивающие благовония в курильнице. Хранитель в привычной сдержанной манере похвалил меня за красивый почерк и ровное написание. Я следила, как его глаза пробегали по строчкам, перепроверяя текст. Скрыв довольную улыбку, я выслушала очередную похвалу.
Хранитель продиктовал мне следующие два письма, а затем первое и второе попросил скопировать ещё по несколько раз. За пределами павильона сумерки перешли в ночь. Раяну больше не нужно было диктовать, он сел напротив и начал есть виноград. Запах ягод и мимолётное удовольствие на лице хранителя отвлекали даже сильнее, чем все его предыдущие движения. Я часто отрывалась от написания, мои глаза будто магнитом притягивали его пальцы, Раян по одной отрывал продолговатые ягоды от ветки и клал в рот.
В ответ на мой взгляд хранитель одарил меня мимолётной улыбкой. Этот Раян разительно отличался от того холодного наставника, маску которого он носил большую часть жизни.
Чтобы скрыть своё беззастенчивое внимание, я потянулась к винограду, притворяясь, что меня интересуют именно ягоды. Мои пальцы схватили лишь воздух, потому что Раян отодвинул миску подальше. Я с недоумением подняла глаза.
– Разве ты принесла ягоды не для меня? – не скрывая веселья, Раян наблюдал за моим смятением.
– Да… я просто…
– Хочешь?
– Да.
– Как жаль, делиться я не люблю.
Я нахмурилась, раздумывая, что за игру он затевал. Говорил вполне серьёзно. Ждал ли какого-то дерзкого ответа или шутки, а может, рассчитывал, что я проигнорирую и потянусь за ягодами? Я выпрямила спину, фыркнула и вернулась к письмам, сделав вид, что потеряла к ягодам всякий интерес.
Первая строчка и весь лист были загублены неровной чёрной линией, после того как Раян привстал, обхватил мою шею и потянул к себе. Я возмущённо вдохнула, но не успела пожаловаться, как большим пальцем Раян провёл по моим губам, те сами собой раскрылись от ласкового прикосновения, и хранитель подался вперёд для поцелуя. Губы Раяна были сладкими на вкус, а он сам пах виноградом. Хранитель раскусил имеющуюся во рту ягоду и передал только сок, оставив всю мякоть себе. Поцелуй вышел ленивым, тягучим и подходяще интимным для позднего часа. Я хотела запустить руку ему в волосы, но побоялась уронить кисть с тушью на его красные одежды. Раян отстранился, чтобы прожевать мякоть ягоды. Его зрачки увеличились.
– Сколько тебе осталось написать, Ашарин? – От его низкого голоса у меня мурашки побежали по спине.
– Одно. Его нужно… переписать.
Раян заметил испорченную строчку и кивнул:
– Переписывай.
Я приступила, а хранитель встал, обошёл стол и сел позади. Не стесняясь, он обнял меня, грудью прижавшись к моей спине, и принялся наблюдать за движениями кистью, положив подбородок мне на плечо. Его волосы щекотали шею и щёку, но в этот раз мне было абсолютно не до смеха.
– Ашарин, твоя рука трясётся.
Ещё бы она не тряслась.
Я промолчала. Если открою рот, то он сразу заметит сбитое дыхание. Кривых движений кисти уже достаточно, чтобы выдать моё состояние. Раян прикоснулся губами к моей шее, воздух со свистом вырвался через сжатые зубы.
– Давай помогу, – с улыбкой прошептал хранитель и пальцами обхватил мою руку с кистью, которая опять застыла над листком бумаги.
– Что ты делаешь?
Вместо ответа моей рукой Раян закончил предложение и начал следующее, а я даже не могла собраться с мыслями и определить, какое послание оставляла моя же рука. Я была не в состоянии думать, спиной чувствуя тепло хранителя и размеренное сердцебиение. Моё собственное сердце трепыхалось в груди из-за желанных прикосновений Раяна.
– Пишу, – как само собой разумеющееся ответил он, я напряглась в его объятиях, – и не под стать хорошему человеку пользуюсь тем, что мы остались вдвоём. Тебе неудобно?
– Да. То есть нет… да, – всё-таки добавила я после секундной задержки.
– Я не стану переходить границы, Ашарин. Только если ты мне не позволишь, – серьёзным тоном заверил Раян.
Он говорил это искренне, и я верила.
Но как мне сказать, что я хочу, чтобы он перешёл эти границы?
– Тебе необходим отдых, – зачем-то ляпнула я.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
– Калид сказал? – с тихим смешком догадался Раян, продолжая выводить уже третью строчку моей рукой. Напряжение во всём теле помогало скрывать дрожь, мне стало жарко. Это какая-то пытка.– Наверное, попросил удостовериться, что я пораньше лягу спать.
Я кивнула и прекратила дышать, когда губы хранителя коснулись мочки уха.
– Может, он и прав. Ради тебя я лягу в кровать, но не уверен, что буду спать, – голос Раяна стал ниже, я едва расслышала сказанное.
Рука Раяна прекратила помогать, его пальцы дразняще заскользили по моей ладони выше, сдвигая рукав и лаская кожу предплечья. От плеча прошла судорога, пальцы ослабели, и я уронила кисть на недописанное письмо. Тушь растеклась по белой бумаге и испортила наши совместные труды. Раян не обратил на это внимания, переплёл наши пальцы, сжал почти до боли. В этом жесте было столько желания, что моё дыхание сбилось и стало горячим. Другая рука Раяна погладила мой живот, а потом бедро.
Все мысли в голове вытеснили непристойные образы, я с трудом втянула неожиданно ставший вязким воздух и следила за рукой хранителя на своей ноге. Я отстранилась, только чтобы повернуться к Раяну, и не успела заметить, в какой момент жадного поцелуя он опрокинул меня на пол, наполовину придавив своим телом.
Запустив руки ему в волосы, я вытащила золотую шпильку с гребнем и отбросила в сторону. Тёмные пряди упали мне на плечи и грудь. Горячая ладонь гладила моё колено, поднимаясь к бедру. За требовательными поцелуями я не видела рук Раяна, но ощутила ласкающие прикосновения пальцев на предплечьях, груди и животе. Каждый поцелуй на вкус был как виноград, я выгнулась навстречу, лишь бы быть к Раяну ближе.
– Скажи мне «нет», Ашарин, – с мольбой попросил он, касаясь губами моего подбородка и спускаясь на шею. – Против твоего слова я не пойду. Скажи, чтобы я смог оставить эти мысли.
– Да, – моментально отозвалась я.
Пальцами он уверенно погладил мою грудь, прекрасно зная самые чувствительные места, и я закусила губу, проглотив стон. Хранитель приподнялся и посмотрел мне в глаза:
– Если ты разрешишь, то я не смогу остановиться. Я не…
– Не останавливайся, – взмолилась я, и взгляд Раяна изменился.
Это действительно был мой последний шанс отказаться.
Больше Раян мне такой возможности не даст.
Хранитель легко поднялся на ноги, одним уверенным движением подтянул меня за собой и увлёк в новый голодный поцелуй. Наслаждаясь его мягкими губами, я едва заметила, как умело он размотал мой пояс и избавился от украшений в волосах.
Голова кружилась, и я не поняла, как мы оказались в спальне. Мои верхнее платье и нижняя рубашка были распахнуты, обнажённая грудь покрылась мурашками. Раян прижал меня к стене и, крепко держа за талию, губами спустился по шее. Я несдержанно застонала, ощутив его язык на ключице, а затем и на голой груди. Моё лицо полыхало от смущения, а тело от желания, пока язык Раяна дразняще вырисовывал круги. Сжав волосы Раяна, я подалась его губам навстречу. В один момент он мучил, а в другой сменял зубы на ласковый горячий язык.
Он уже делал нечто похожее со мной, но прошлые воспоминания были размыты эффектом от «Зелёного змея». Сейчас же я чувствовала абсолютно каждое прикосновение и вряд ли смогу забыть наутро. Мысль о том, что это только начало, вызвала у меня дрожь и слабость в коленях, хранитель прижал меня к себе крепче. Трясущимися пальцами я пыталась избавить его самого от одежды, но по сравнению со мной на Раяне её было неприлично много.
Хранитель понял моё намерение и немного отстранился, позволив заняться его поясом, однако помогать он не торопился. Остановился понаблюдать, как я злилась на свои непослушные пальцы, которые никак не могли справиться с узлами. Раян тихо рассмеялся, в итоге пояс упал на пол, но я со стоном разочарования перешла к следующим завязкам.
– Тебе помочь, малышка Аша? – бархатным голосом прошептал он, наклонившись к моему уху.
Вместо ответа я губами приникла к его шее, и Раян сам вздрогнул, прекратив медлить. Он сбросил с себя верхнюю одежду, обнажив плечи, руки и подтянутый торс. Он позволил мне несколько свободных секунд просто посмотреть на него, на рельефные мышцы груди и пресс живота, на жилистые руки. Я бережно погладила его новую розовую кожу на недавно сломанном плече и обожжённой руке.
– Цвет сравняется или это навсегда? – спросила я и положила ладонь ему на грудь напротив сердца, чьи мощные удары отдавались в руку.
– Не знаю, но Калид сказал, что через пару лет это станет почти незаметным.
Я наблюдала, как сократились его мышцы под моими пальцами, когда я настойчивее погладила живот Раяна. Чем ниже скользили мои руки, тем лихорадочнее становилось его дыхание. Я не узнавала своего хранителя.
Вся привычная сдержанность и отстранённость растворились в голодном тёмном взгляде. Раян снял с меня верхнюю одежду, поцеловал в плечо и подтолкнул на кровать. Он стянул мои нижние штаны, полностью избавив от наряда. Внезапный стыд взял верх, я попыталась прикрыться покрывалом и отползти подальше.
– Нет, – хранитель схватил меня за лодыжку и легко подтянул к себе, возвращая на место. – Не прячься от меня.
Я оцепенела, глядя, как Раян опустился на колени, носом шумно втянула воздух, ощутив горячие губы на коже. Тело задрожало, никто никогда так ко мне не прикасался. Пальцы Раяна ласкали внутреннюю сторону бедра, я откинулась назад, не сопротивляясь. Наоборот, я хотела большего.
Раян разделся и лёг сверху. Во мне не было страха, когда я ощутила его бёдра между своих ног, его горячее тело и его желание. Я ласково обхватила его лицо ладонями, пальцами погладила покрасневшие губы и улыбнулась, Раян нежными поцелуями покрыл мои израненные укусами плечи.
Я болезненно выгнулась, ощутив его внутри. Раян тихо застонал мне в плечо, а я, тяжело дыша, пальцами вцепилась в его спину. Хранитель сдерживался, отвлекая меня поцелуями. Я была благодарна за его чуткость и ни капли не жалела о происходящем. Как только боль прошла, сама подалась ему навстречу, прося о продолжении. Раян растянул губы в медовой улыбке и ускорился, шепча мне ласковые слова на ухо. Он дождался момента, когда я пришла к пику первая, остановился и успокаивающе погладил разгорячённую кожу. Я глотала ртом воздух, хотелось хоть что-нибудь сказать или спросить, но всё кружилось, а в голове звенело. Раян неожиданно отстранился, и я ахнула, ощутив пустоту, но это продлилось недолго. Он перевернул меня на живот. Я спрятала покрасневшее лицо в смятом одеяле, задрожала от волнения, когда Раян грудью прижался к моей спине и вновь аккуратно вошёл. Он продолжал шептать успокаивающие фразы и комплименты, руки гладили и ласкали кожу, его длинные волосы щекотали спину, пока Раян оставлял цепочку поцелуев вдоль позвоночника.
Тело таяло от незнакомых приятных ощущений, сердце восторженно колотилось, казалось, кожу покалывает от каждого прикосновения Раяна. Я чувствовала его едва сдерживаемое желание и тяжёлое дыхание. Со всхлипом попросила его не останавливаться, и Раян ускорился, доставив удовольствие нам обоим.
Расслабленный после произошедшего, Раян лениво гладил мой живот и целовал в плечо и губы. В его взгляде я видела что-то незнакомое, но мысли путались, и я никак не могла сформулировать верный вопрос. Мы разговаривали, прикасались и целовались, но к середине ночи хранитель натянул на наши вспотевшие тела одеяло, крепко прижал меня к себе и посоветовал поспать. Я сонно пробормотала о том, что ему стоит отдохнуть, но, кажется, не смогла даже закончить предложение и провалилась в самый крепкий и спокойный сон за последние месяцы.
Я проснулась от шороха одежды, потянулась на кровати и приоткрыла один глаз. Запахивая красные одежды, Раян беззастенчиво разглядывал меня.
– Уже утро? – хрипло спросила я, но не сделала попыток прикрыться.
Притворилась, что не заметила, как его взгляд постоянно с моего лица спускался на обнажённую грудь, хоть он и пытался этого не делать. Я дёрнула ногой, и ткань сползла ниже, открыв живот. Не моргая, Раян следил за движением покрывала.
– Да, почти рассвело. Ты можешь спать дальше, но для начала выпей это.
Раян протянул мне маленький пузырёк. Догадавшись, что там, я торопливо прикрылась одеялом, села и приняла протянутое лекарство. Вся игривость пропала. Растрёпанные волосы закрыли голые плечи. Наверняка я выглядела ужасно, но хранитель улыбнулся перемене моего настроения. Он выразительно кивнул на пузырёк в моих пальцах.
– Ах да, прости. Я понимаю, это на одну ночь, – пробормотала я и без лишних пререканий выпила настойку.
Напиток оказался горьким, словно прочитав мои мысли, Раян протянул мне чашу с соком. Меня удивила его забота и то, что он заранее его приготовил, но недоумение окрасилось сомнением, а следом было отравлено смесью ревности и понимания произошедшего. Я попыталась замотать ноги одеялом, силясь скрыть любой участок обнажённой кожи. Я смутилась сильнее, вспомнив, что у Раяна есть невеста и у наших отношений нет никакого будущего. Я не сожалела о прошедшей ночи, но стало ещё тяжелее отпустить то, что мгновение назад было у меня в руках. Раян стал моим, но лишь на одну ночь.
Из мрачных мыслей меня выдернуло прикосновение хранителя. Он опустился на одно колено передо мной, чтобы заглянуть в глаза. Его ладонь заскользила от лодыжки по голой ноге вверх к колену. От колена по бедру, сдвигая ткань и посылая новую волну мурашек по телу. Я догадывалась, что прикосновение скорее успокаивающее, но тело реагировало остро даже на слабую ласку.
– Ты для меня не развлечение, Ашарин, – со всей серьёзностью заверил Раян. – Я люблю тебя. Вначале любил как маленького ребёнка, потом как свою подопечную, а в итоге полюбил как взрослую девушку, которая выжила и вернулась ко мне, несмотря на все трудности.
Я, не отрываясь, смотрела в его глаза. Сказанные слова оказались настолько желанными, что ощущение от прикосновений поблёкли на фоне чувств, расцветающих в душе. Их было так много, что меня распирало от радости и счастья, моего сердца и всего тела было слишком мало для этой любви.
– Конечно, тот напиток в первую очередь для избежания беременности, но там также и обезболивающее, чтобы тебе было полегче, – серьёзное лицо Раяна вновь смягчилось, пока я краснела.
Его рука продолжала поглаживать моё бедро.
– Я тоже тебя люблю, – призналась я.
– Я знаю.
– Откуда?
– Ты ведь уже говорила, – наигранно удивился он.
Всё изумление было притворным, он дразнил меня, напомнив о старой тренировке. Кажется, это было годы назад.
– Но ты заявил, что мои слова вызывают лишь тепло и тебя не интересуют, – демонстративно возмутилась я, на что Раян ответил снисходительной улыбкой.
– Я соврал, потому что твоя любовь вызвала во мне желание. – Он подался вперёд, подарил мне ласковый, тягучий поцелуй. Я невольно потянулась за его губами, когда он отстранился. – Но тогда твоя и моя любовь были разными. Теперь же они одинаковые.
Я погладила Раяна по щеке, он перехватил мою руку и поцеловал ладонь. Я удерживала улыбку на лице так же, как и этот момент, надеясь, что солнце останется за горизонтом и нынешний день никогда не наступит и не станет напоминать, что мы на пороге войны, а у моего хранителя есть невеста.
