Эпилог

10 лет спустя – Мастер Юн, значит ли это, что отец проиграл? – спросил восьмилетний Джун в оранжевых одеждах ученика храма. Шин залился смехом. Вопрос его настолько развеселил, что он не мог перестать хлопать себя по колену. Хохот он прекратил лишь из-за колющей боли в боку. – Каждый раз, когда ты, Джун, открываешь рот, я прекрасно понимаю, почему родители тебя так назвали. Ты истинная копия того Джуна, по которому мы скучаем. Я даже уверен, что ты его переродившаяся душа. Вернулся, чтобы продолжать испытывать терпение Раяна. Без регулярных тренировок он становится слишком мягким. Я закусила губу и вжалась в стену, подслушивая урок, а стоящий рядом Раян недовольно сложил руки на груди. На его лице держалось привычно отстранённое выражение, но я не удивлюсь, если позже Раян хорошенько отделает друга на тренировке за подобные высказывания перед его же сыном. – На самом деле выиграла твоя мама, Джун. Именно она убила хранителя Пятого Дракона, – продолжил урок Шин, а все собравшиеся в павильоне дети восторженно вздохнули. Теперь уже я закатила глаза, потому что всё было не так. Эйден сам позволил воткнуть ему в сердце кинжал, чтобы на следующий день Калид вернулся в пещеру и оживил настоящее тело Имуги. Тот разворотил часть горы, выбираясь наружу, и не выглядел огорчённым, узнав, что чуть не придавил хранителя Юга. Пятый Дракон оставался с нами неделю, следя, чтобы эвирцы и Ноэль не передумали возвращаться к себе. Вид настоящего мифического змея отбил у них желание нарушать договорённости. Ещё через день мы сопроводили Имуги до ближайшей реки, и тот, как и обещал, ушёл вместе со своим детёнышем, став хранителем рек и вод. Я точно не знаю, где они живут сейчас. Возможно, путешествуют по рекам, а может, залегли на дне океана. Но новая легенда передаётся из уст в уста: если встретишь в реке большого змея, то нужно обязательно кричать, что плывёт дракон. Однажды сила человеческих слов вернёт Имуги его настоящий облик Пятого Дракона, и всё встанет на круги своя. Чтобы выкопать тела четырёх драконов, понадобилось три года. Они находились настолько глубоко и были так хорошо защищены корнями, что освобождение заняло длительное время и силы десятков людей. Я своими глазами видела, как пробудились Драконы Востока, Юга, а потом и Запада. К нему я прикоснулась вместе с Раяном, и вся сила дракона вернулась в истинное тело. Самым последним мы освободили Дракона Севера. Новый хранитель появился вовремя, и мы объяснили, что ему необходимо делать. Четверо драконов более не желали быть привязанными к этим землям, они путешествуют либо прячутся в океанах, но изредка возвращаются, проверяя нас. Люди, увидев своими глазами истинные тела могучих существ, охотнее посещают храм, обращая молитвы к древним покровителям. Священного Клёна больше нет, но мы всё равно по привычке время от времени ходим на то место, чтобы помолиться или подумать. Раян остался главой храма и хранителем. Теперь хоть и не нужно оберегать душу дракона, но все привыкли к этому статусу и его продолжили передавать дальше, указывая на старшинство и главного мастера. У Риши и Шина уже родилось двое детей, мальчик и девочка, которые, как и наш сын Джун, слушали урок Шина за стеной. Ни они, ни мы с Раяном не играли настоящих свадебных церемоний. Нам хватило храмовых клятв и друзей в качестве свидетелей, хотя новоиспечённая наместница Наён была расстроена тем, что мы отказались от пышных праздников. Зато к нам приезжали погостить Калид и Тао. Раян ласково коснулся мой руки и потянул в сторону, решив не прерывать занятие. Он переплёл наши пальцы, а я улыбнулась, почувствовав, насколько сильно люблю его. – Когда же мне удастся уговорить тебя сменить одежды на красные? – спросил Раян, пока мы шли мимо заново отстроенного главного павильона. Мы отремонтировали каждое здание, полностью воссоздали храм таким, каким его помнили. Даже сохранили его визуальную строгость и простоту, отказавшись от излишних украшений. Я отряхнула свой чёрный наряд. Так его и не сменила, хотя Раян убедил меня стать мастером и преподавать историю Кхорина. – Чёрный мне больше идёт, – соврала я. Хранитель сделал вид, что поверил, улыбнулся и приник губами к моему лбу. Я прикрыла глаза, а Раян наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Мы оба знали, что я продолжала носить чёрные одежды в память о Джуне, но, может, ещё несколько лет, и эта тоска станет совсем едва ощутимой, но пока я хотела всегда помнить о своём лучшем друге. Одежда и его подвеска на поясе мне в этом помогали. – У меня занятия, – признался мне в губы Раян, и я нехотя разомкнула объятия, мы вновь увидимся через пару часов за ужином. Я проводила хранителя взглядом и направилась к восстановленной пагоде, чтобы проверить, высохла ли вчерашняя краска на резных элементах. Внезапный удар в спину заставил меня покачнуться и тихо ахнуть. Я обернулась и успела ускользнуть от нового тычка большой чёрной головы. – Это опять ты, – я улыбнулась, поглаживая морду подросшего маленького Имуги. – Вроде огромным стал, а двигаешься всё так же тихо. До сих пор не могу решить, стоит ли давать тебе имя. Он не приходил больше года и заметно вырос. Когда-то давно небольшой змей превратился минимум в стокилограммового Имуги. Хотя он всё равно оставался маленьким по сравнению со своим отцом, а шишки на голове так и остались выпуклостями, не ставшими полноценными рогами. Со скучающим выражением лица я повернулась на шорох со стороны кленовой рощи, которую мы посадили на месте Священного Клёна. – А вот тебе я говорила даже не сметь появляться перед моими глазами, – проворчала я появившемуся Эйдену. Хоть он давно и не человек, но я всё равно продолжала его так называть. Огромный Имуги высунул свой раздвоенный язык, показывая, что мои слова его мало волнуют. – Сейчас ты пытаешься как-то съязвить, но есть в твоём настоящем облике плюс. Тебя никто не понимает, – поддела я, одарив Пятого Дракона едкой улыбкой. Тот дёрнул огромной головой, вероятно, расстроенный этим недоразумением. После освобождения Имуги я думала, что они ушли навсегда. Но спустя два года заявились прямо в наш храм. Сперва мы с Раяном схватились за мечи, решив, что Чёрный Дракон снова захотел мести. Но со своим змеиным сыном просто полежал рядом и спустя время ушёл. Затем они изредка возвращались, будто проверяли, живы ли смертные, которых они знали. Однажды к нам вернулись сразу Дракон Запада, Имуги и его сын. Размеры их тел оказались слишком огромными для нашей территории, и они чуть не разнесли недавно отстроенные здания. С тех пор мы рады, только если они приходят по очереди. Я ещё раз погладила морду маленького Имуги, улыбнулась, когда он попытался обвиться вокруг моих ног, но я выбралась из объятий, которые теперь с лёгкостью могли меня убить. Благодаря оставленному шраму он продолжал чувствовать во мне родню. – Можешь полежать там, под солнцем, но по огороду не ползай и оставь в покое наших куриц, – позволила я, указав на пустое пространство в стороне. – А ты проваливай, – бросила я Эйдену, проходя мимо. Мне не нужно было смотреть на него, знала, что, будь у него рот, язык и голосовые связки, он бы хохотал, довольный тем, какую реакцию вызывал. Внезапно Эйден преградил мне путь, и я замерла. Обычно наш «разговор» на этом заканчивался, я уходила по делам, а Имуги со своим сыном уползал обратно то ли в пещеры, то ли в реки, которые они облюбовали, но сегодня Пятый Дракон хотел что-то ещё. Тело напряглось, но огромная змеиная голова выжидающе глядела на меня. Драконы, вернувшись в свои тела, не растеряли связи с хранителями, Раян говорил, что слышал голос Дракона Запада, когда тот появлялся поблизости от храма. Они могли общаться. Однако Имуги потерял способность говорить, и мне оставалось лишь догадываться о его желаниях. На меня накатила усталость и какая-то тоска. Плечи сами собой поникли, я невольно потёрла пальцами оставленный мне шрам – оберег, защищающий меня от всех ядов. Может, этим он создал странную связь между нами? Эйден не сказал ни слова, но мне показалось, что я поняла, о чём он хотел поговорить. Прощание. Эйден выжидающе смотрел. Горло непроизвольно сжалось, челюсти заныли, и я торопливо заморгала. Я цеплялась за тлеющее раздражение, лишь бы только избавиться от привкуса слёз на языке. Меня должно переполнять облегчение, а не грусть. Я расправила плечи и приподняла подбородок, нацепив маску недовольства. – Ты не выполнил свою часть сделки, – напомнила я. – Ты должен был уйти навсегда. Большая голова очень медленно и нехотя кивнула. Даже без рта и человеческого лица я видела сожаление. Кажется, впервые Эйден действительно раскаивался в том, что натворил, обуреваемый местью. Я притворилась, что не заметила. – Уходи, Эйден. Пришло время тебе и твоему ребёнку залечь на дно морское, а после вознестись, став настоящими драконами. Возвращайся, когда обретёшь свой истинный облик, тогда и поговорим, – последняя фраза вышла мягче, чем всё сказанное ранее. Эйден наклонил свою массивную голову, я проглотила ком в горле и зашагала дальше, обогнув Имуги. Я проигнорировала благодарность и тоску, волнами распространяющиеся вокруг него. Тысяча лет. Ровно столько Имуги потребуется, чтобы стать драконом. Я была уверена, что Эйден вернётся, но ни меня, ни Раяна уже не будет в живых. Я в очередной раз подавила неуместную тоску. Мне было жаль, и одновременно я была рада, что не проживу достаточно долго, чтобы вновь встретить Пятого Дракона и простить его. Я оглядела пожарища листвы, вдохнула ароматы осеннего леса и приближающегося дождя. Вскинула взгляд на горную гряду на юге, где медленно клубились тучи, а далёкое ворчание грома напомнило о том, что пришли любимые нами осенние бури.