Глава 1

Глава 1

Аннотация:

Пак Донхён считает, что всем от него нужно только одно – его кошелёк. Он играет на гитаре так, что стены дышат, но никто этого не слышит. Он молчит, огрызается и смотрит на мир чёрными глазами человека, которого слишком часто предавали.

Сайра Келли – дочь известного кардиолога, провалившая все тесты за неделю, обладательница серо-голубых глаз, которые не потушить ни насмешками, ни собственными провалами. Она поёт – так, что дрожат стёкла. Но об этом не знает никто. И не должен узнать.

Когда директриса отправляет её «помочь» самому убогому клубу в истории школы Сайра ещё не знает, что встретит там его. Парня, который с ходу сообщит ей, что она занимает слишком много места.

– Знаешь, в чём твоя проблема? Ты пытаешься быть незаметной, прячешься по углам. Но ты слишком... объёмная, Сайра. Ты занимаешь слишком много места.

– Знаешь, я не в восторге от этой идеи. Но раз уж я здесь, может, не будешь вести себя как баран?

Это история о том, как два человека, которые не умеют быть нужными, учатся быть нужными друг другу. О том, как музыка лечит то, что не лечат слова.

~***~

Сайра.

Над пышными волосами директрисы старшей школы висит разноцветное полотно: «Вперёд-вперёд к знаниям!»

Чуть кривые буквы танцуют, будто вырезанные наспех детскими ножницами. Для меня эта надпись стала настолько частой, что я могу с закрытыми глазами сказать какого цвета каждая из букв.

– Мисс Келли, – директриса, улыбчивая женщина со смуглой кожей, отставляет кружку с кофе на стол. – И снова вы здесь.

И снова я здесь...

Однажды кто-то умный сказал: «нет ничего невозможного». В зависимости от уст говорившего смысл крылатой фразы меняется. А у меня она приобретала оттенок школьной легенды – на этой неделе я провалила абсолютно каждый тест. Невозможное и правда возможно! Даже заядлый двоечник Том и то сдал алгебру на средний балл.

– У меня...

– О, не стоит оправданий. – Директриса выставляет руку и чуть улыбается. – У всех бывают плохие дни... ну или недели. Чёрная полоса и всё такое. Кхм, в общем, у меня есть предложение.

Я замираю. Внутри всё сжимается в тугой, холодный комок, потому что я прекрасно знаю этот тон. Так говорят, когда хотят подсластить пилюлю. Мама использовала его, когда я разбила в гостиной антикварную вазу с вензелями. «Сайра, солнышко, у меня есть предложение...»

– Ты ведь знаешь, что твоя мама... – директриса делает многозначительную паузу, подбирая слова, – ...очень ждёт от тебя успехов.

Я киваю. Ещё бы мне не знать. Мама – известный в городе кардиолог. Её портрет в белом халате висит в холле городской больницы и каждый раз, проходя мимо, я физически чувствую, как её строгий взгляд прожигает мне затылок. Даже с фотографии она умудряется спрашивать: «Сайра, ты уже сделала домашнее задание?»

– И поэтому, – продолжает директриса, понижая голос, будто делится заговором, – я предлагаю тебе... нестандартное решение. Ты поможешь музыкальному клубу.

Я моргаю. В глубине горла зарождается нервный, истеричный смешок, но героически его давлю.

– Музыкальному... клубу? – переспрашиваю, будто ослышалась. Будто это не тот самый клуб, который в прошлом году на городском фестивале исполнил песню про бегемота, который готовит пиццу. Я не шучу. Я видела запись. Бегемот. Пицца. Три куплета. И припев, от которого у меня до сих пор дёргается левый глаз.

– Да, – директриса кивает с таким энтузиазмом, будто предлагает мне путёвку в Париж, а не ссылку в цирк уродов. – Им нужны люди. Ответственные. Креативные. А ты, Сайра, именно такая.

«Ответственная» и «Сайра» в одном предложении звучат примерно как «стройная» и «бегемот». Хотя, учитывая их репертуар, может, это и правда судьба?

– Я… – пытаюсь подобрать слова, – я не уверена, что разбираюсь в музыке.

Это ложь. Я разбираюсь. Пою с детства – в душе, в пустой комнате, когда никого нет дома. Пою так, что стены, кажется, начинают дышать в такт. Но об этом никто не знает. И не узнает. Мой голос – это мой секрет, моё единственное место, где я не «дочь великого врача» и не «школьная неудачница».

– О, не волнуйся! – директриса машет рукой. – Тебе не нужно играть. Просто поможешь с организацией и репетициями. Может, с текстами. У тебя ведь всегда были хорошие оценки по литературе.

Были. Ключевое слово – «были». До этой чёртовой недели.

Я открываю рот, чтобы возразить, но директриса уже встаёт, давая понять, что аудиенция окончена. Она протягивает мне сложенную бумажку с номером кабинета и временем собрания.

– Сегодня в четыре. Не опаздывай.

Я беру бумажку. Пальцы слегка дрожат. Не от волнения – от злости. На себя. На тесты. На маму, которая ждёт от меня чего-то, чего я, кажется, никогда не смогу ей дать.

Выходя из кабинета смотрю на разноцветные буквы над головой директрисы. Красная «В». Синяя «п». Жёлтая «ё». И сейчас они кажутся мне откровенной насмешкой.

«Вперёд, Сайра. К бегемоту, который готовит пиццу».

~***~

Кабинет музыкального клуба находится в самом конце коридора третьего этажа. Я иду туда после уроков, чувствуя, как тяжёлая сумка бьёт по бедру, а волосы – платиновые, волнистые, спадающие на плечи – липнут к разгорячённой шее. В коридоре пахнет мелом, пылью и чем-то кислым, вроде старого лака для пола. Из-за одной двери доносится смех, из-за другой – ритмичный стук. Обычная школа.

Перед дверью с кривой табличкой «Музыкальный клуб» я останавливаюсь. Делаю глубокий вдох. Выдох. Вспоминаю, что я – Сайра Келли, и меня не так-то просто сломать.

Ну, наверное…

Открываю дверь.

Кабинет оказывается маленьким, тесным и душным. На стенах – старые афиши, выцветшие до состояния «не разобрать ни слова». В углу – пианино, на крышке которого кто-то оставил чашку с плёнкой от недопитого чая. Рядом – стойка с гитарами. Одна из них – тёмно-красная, с глубокими царапинами на корпусе – выглядит так, будто её не раз били об стену.

За столом сидит девушка с длинными каштановыми волосами, небрежно собранными в хвост. У неё острые скулы, тяжёлый взгляд и выражение лица человека, который очень, очень устал. Это Астра. Глава клуба. Я знаю её в лицо – она из параллельного класса. Говорят, она встречалась с… как там его… Пак Донхёном. Впрочем, они расстались и после этого он перестал с ней разговаривать, а она назвала его последними словами. Я не знаю, что из этого правда, но выглядит она так, будто в ней соединилось сразу всё.

– Ты новенькая? – спрашивает она, лениво поднимая на меня взгляд.

– Я... Сайра. Директриса сказала, что я должна помочь.

Астра смотрит на меня секунду. Её глаза скользят по моему лицу. Потом она кивает.

– Помочь, значит. – Она откидывается на спинку скрипящего стула и скрещивает руки на груди. – Ну, добро пожаловать в самый убогий клуб этой школы. У нас есть пианино, которое фальшивит, две гитары, одна из которых не работает, и барабанщик, который постоянно опаздывает. Ах да… ещё есть Донхён.

– Донхён?

– Электро-гитарист, – Астра произносит это так, будто выплёвывает горькую косточку. – Он... особенный.

В этот момент дверь за моей спиной с грохотом открывается. Я оборачиваюсь.

И вижу его.

Он высокий. Очень. Тёмные, чуть пушистые волосы падают на лоб, скрывая часть глаз. Кожа светлая – почти фарфоровая. Чёрные глаза смотрят на меня так, будто я – пустое место, случайная клякса на идеальном холсте. Нос с лёгкой горбинкой. Плечи широкие, руки глубоко засунуты в карманы потёртых джинсов. На нём чёрная футболка с принтом какой-то рок-группы. Он выглядит как парень, который может сломать тебе сердце, даже не заметив этого. Или заметив, но не придав значения.

– Это кто? – спрашивает он, даже не глядя на Астру. Голос низкий, с приятной, обманчивой хрипотцой.

– Сайра, – отвечает Астра ледяным тоном. – Она поможет нам с фестивалем.

Донхён наконец переводит взгляд на меня. Секунду. Две. Потом фыркает.

– Нам не нужна помощь.

– Директриса сказала...

– Мне плевать, что сказала директриса. – Он проходит мимо меня, намеренно близко, задевая плечом. Я чувствую запах – что-то вроде холодного дыма, мяты и старого дерева. – Пусть она хоть сама приходит. А нам не нужны... – парень делает паузу, окидывая меня взглядом, – ...новые люди.

Внутри меня закипает. Медленно, как вода в чайнике, поднимаясь к самому горлу. Я знаю этот взгляд. Видела его сотни раз в зеркале, когда ругала себя за лишнюю конфету. Видела его в глазах одноклассниц. «Ты – лишняя. Занимаешь много места».

– Знаешь, – говорю я, голос мой звучит на удивление ровно, хотя колени предательски дрожат, – я не в восторге от этой идеи. Но раз уж я здесь, может, не будешь вести себя как придурок?

Тишина. Астра приподнимает бровь, глядя на меня с тенью уважения. Донхён останавливается. Медленно, по-кошачьи поворачивается.

– Что ты сказала?

– То, что слышал.

Он делает шаг ко мне, вторгаясь в личное пространство. Кабинет и без того тесный, а теперь воздух между нами натягивается, как гитарная струна, готовая лопнуть. Он смотрит на меня сверху вниз – я ему едва по плечо. Вблизи его глаза кажутся ещё темнее. Как угли в костре.

– Знаешь, в чём проблема? – его голос тихий, почти бархатный, но от каждого слова веет холодом. Он медленно, бесцеремонно окидывает меня взглядом с ног до головы, задерживаясь на моей фигуре. – Этот кабинет и так слишком мал. А ты... занимаешь слишком много места.

Я сглатываю комок в горле.

– И не только морально, – усмехается парень, усмешка бьёт больнее пощёчины. – С учётом твоих... габаритов, ты просто перекрываешь нам кислород. Боюсь, наши стулья не рассчитаны на такую монументальность, принцесса. Может, тебе стоит поискать клуб попросторнее? Или просто перестать занимать чужое пространство?

Воздух покидает мои лёгкие.

Щёки вспыхивают огнём. Я чувствую, как на глаза навертываются предательские, горячие слёзы, но я вбиваю ногти в ладони так сильно, что боль отрезвляет.

Да как он смеет?

– Добро пожаловать в клуб, – сухо бросает Астра, отводя взгляд. Она не заступается. Ей всё равно.

Донхён усмехается, удовлетворённый эффектом, разворачивается и выходит. Хлопает дверь.

Я стою посреди душной комнаты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по щеке всё-таки скатывается одна обжигающая слезинка. Я быстро стираю её тыльной стороной ладони.

– Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело, – вздыхает Астра, возвращаясь к своим бумагам.

Я выдыхаю. Медленно. Считаю до пяти. Потом до десяти.

Смотрю на дверь, за которой скрылся Донхён. Злость, густая и тяжёлая, вытесняет обиду. Он хочет, чтобы я сжалась? Чтобы я исчезла?

Нет.

Впервые за эту чёртову неделю мне хочется не сдаться и не спрятаться.

Хочется доказать. Ему. Себе. Всем.

Что Сайра Келли – не пустое место.