ГЛАВА 2

В спешке собираю свои вещи: фото в рамке, где мы с мужем в горсаду — смеёмся, улыбаемся. Тогда не думала о том, какая я; любимую кружку с надписью «Кофе спасает мир»; блокнот с заметками и стикерами, которыми я отмечала важные задачи; пару ручек, которые вечно терялись и находились в самых неожиданных местах. Пальцы дрожат, предметы норовят выскользнуть из рук.

Выключаю компьютер — он тихо гудит, потом замолкает с коротким щелчком. Этот звук кажется каким‑то финальным, окончательным. Окидываю офис взглядом в последний раз.

Такое всё знакомое, родное… Но уже не моё. Эти стены, где я провела столько лет... Кофе с коллегами, обсуждения проектов в переговорке, шутки в обеденном перерыве. Этот стол, за которым я столько раз засиживалась допоздна, до боли в спине и сухости в глазах. Всё это теперь останется здесь — а я ухожу.

С коробкой в руках делаю последний шаг к выходу. Рука на дверной ручке замирает на мгновение. Закрываю глаза, и мысленно говорю: «Прощай».

Открываю глаза, поворачиваю ручку и выхожу в коридор. Дверь за спиной закрывается с тихим щелчком — как будто перелистывается страница. Впереди — неизвестность.

— Варь, ты чего, что‑то случилось? На тебе лица нет, — спрашивает Оля, моя подруга, вскакивая из‑за стола и быстрым шагом подходя ко мне. Она берёт меня за локоть, заглядывает в глаза — в её взгляде тревога, искренняя, неподдельная. — Ты плакала? Кто‑то умер?

Выдавливаю кривую усмешку, чувствую, как дрожат губы. Внутри всё ещё горит от унижения, а в ушах эхом отдаются слова Насти и начальника.

— Да, я умерла… — отвечаю голосом, полным сарказма, и смешок получается горьким, почти болезненным. — Ничего, всё нормально. Просто я, оказывается, порчу имидж компании. Жирным тут не место!

Оля на мгновение замирает, потом хмурится, сжимает губы.

— Кто тебе такое сказал? — резко спрашивает она. — Чего ты себе придумала, Варюш? Ты же лучшая в отделе по работе с клиентами! У тебя всегда самые высокие оценки от заказчиков!

— А ты у начальника спроси, — нервно дёргаю плечом, стараясь не смотреть подруге в глаза. — Он так деликатно объяснил, что я «слишком мягкая» для их высокого уровня. Но знаешь, что на самом деле? На моё место уже пристроили красотку. Видела её? Стройная, как модель, улыбается так, будто всю жизнь этому училась. А мне что? Пинок под зад, и всё! — выкрикиваю, но к концу фразы голос понижается почти до шёпота.

Несколько коллег оборачиваются в нашу сторону — кто‑то с любопытством, кто‑то с сочувствием. Марина из бухгалтерии приподнимает брови, Илья из IT бросает на меня обеспокоенный взгляд, но тут же отворачивается, будто боится попасть под горячую руку.

Я замечаю эти взгляды и чувствую, как краска стыда заливает лицо. Не хочу, чтобы меня жалели. Не хочу быть той самой обиженной сотрудницей, которая устраивает сцены на рабочем месте. И не буду, какой смысл?

— Не хочу об этом, — говорю, едва слышно, сглатывая комок в горле. — Извини, давай потом…

Подруга понимающе кивает, нахмурив брови. Она внимательно смотрит на меня, будто пытается прочесть все мои мысли, и мягко кладёт руку мне на плечо.

— Давай встретимся на днях, — предлагает она тихо, чуть понизив голос. — Поговорим по душам, выпьем чего‑нибудь, может, в кафе сходим или ко мне заскочим. У меня как раз два дня выходных будет — время найдётся.

Молчу, глядя куда‑то в сторону, на стену с корпоративным календарем, где до сих пор висит фото с прошлогоднего корпоратива — мы тогда все смеялись, позировали для общего снимка, и никто не подозревал, какие сюрпризы готовит будущее. В голове пустота...

А что я отвечу? Только «не знаю», поскольку теперь не уверена, что у меня будет настроение. Сейчас, например, мне хочется забиться в угол и сидеть, пока мне не скажут, что всё это дурной сон. Чтобы я проснулась в своей кровати, посмотрела на будильник, увидела, что ещё только семь утра, и поняла: никакого увольнения, никаких унизительных разговоров, никакого «имиджа компании» — ничего этого не было.

— Варюш, — зовёт Оля, слегка встряхивая меня за плечо. — Ты меня слышишь?

Вздрагиваю и перевожу взгляд на подругу.

— Да, слышу, — отвечаю, вздохнув. — Просто… не знаю, Оль. Сейчас мне так паршиво, что даже думать не хочется. Хочется просто исчезнуть на пару дней, отключиться от всего.

Она кивает, будто всё понимает без слов.

— Ладно, — говорит она мягче. — Не дави на себя. Отдохни, отлежись, если надо. Когда будешь готова — дай знать. Я всегда на связи, помнишь? Номер мой не менялся, да и я сама недалеко.

— Спасибо, — произношу, едва слышно. — Правда, спасибо. Просто… дай мне пару дней. Ладно?

Подруга согласно кивает.

Наконец‑то я выхожу из офиса, который последние полчаса казался мне слишком душным, тесным, враждебным. Свежий воздух ударяет в лицо, и я делаю глубокий вдох — такой глубокий, что голова закружилась.

Как бы теперь про своё увольнение рассказать Сашке... В последнее время он нервный какой-то... Надеюсь, не сильно разозлится...