ГЛАВА 3
Иду на автобусную остановку. В голове всё ещё звучат слова начальника и Насти, а перед глазами — их лица.
И, как назло, не успеваю… Маршрутка, которую я так ждала, предательски быстро уезжает — буквально в паре метров от меня. Водитель даже не смотрит в мою сторону, просто нажимает на газ, и машина скрывается за поворотом, оставляя после себя облако выхлопных газов и ощущение полного провала.
Я, спеша, ещё и падаю. Подскальзываюсь на грязной жиже у края тротуара и плюхаюсь прямо в лужу — с характерным звуком, который, кажется, слышен на всю улицу. Шмяк! Холодная вода тут же пропитывает всю одежду.
— Что ж такое‑то?! — выкрикиваю, и уже не сдерживаюсь. Слезы сами собой катятся по щекам, смешиваясь с каплями воды. Заплакала, слабачка. Внутри всё дрожит от обиды, злости на себя, на мир, на эту чёртову маршрутку, на начальника, на Настю…
Люди проходят мимо. Кому‑то всё равно — они спешат по своим делам, уткнувшись в телефоны или глядя прямо перед собой. Кто‑то бросает косой взгляд и отворачивается. А от кого‑то я отчётливо слышу:
— Алкашка, что ли? С самого утра напилась, ноги не держат…
Прекрасно! Просто идеально. Как будто этого дня ещё не хватало для полной картины моего личного апокалипсиса.
Вдруг кто‑то останавливается рядом. Опускаю глаза — вижу начищенные ботинки, край тёмного пальто, трость с резной ручкой. Поднимаю взгляд выше: пожилой мужчина с седыми усами и добрым лицом. Рядом с ним мальчик лет пяти — в яркой куртке с капюшоном, с рюкзаком в виде динозавра. Ребёнок смотрит на меня с неподдельным любопытством, чуть приоткрыв рот, ест мороженое.
— Красавица, тебе помочь? — задаёт вопрос старик, одной рукой держась за трость, а вторую протягивает мне. В его голосе столько искренней заботы, что на мгновение мне хочется согласиться, принять эту помощь, расплакаться ещё сильнее и рассказать ему всё: про увольнение, про унижение, про то, как больно чувствовать себя «не такой».
Но нет. Тут помощи не принимаю. Не хочу быть жалкой в глазах этого человека и его внука. Не хочу, чтобы меня жалели.
— Спасибо, но я сама, — отвечаю, вытирая нос рукавом — теперь уже грязным, мокрым. — И не надо, пожалуйста, лгать… Я не красавица. Я жирная… толстячка, которую только что выгнали с работы, потому что остальные сотрудницы стройные, как модели. А я — нет. И это, оказывается, важнее всего остального. Имидж компании...
Всхлипываю, дав себе мысленно подзатыльник. Хватит киснуть, слезами делу не поможешь… Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках, и вытираю щёки. Но хуже всего не физическая дискомфорт, а ощущение собственной беспомощности, которое накрыло меня с головой.
— Зря ты так, девонька, — снова раздаётся рядом мягкий, чуть хрипловатый голос старика. Он не отступает, не обижается на мою резкость, а продолжает стоять рядом, опираясь на трость. — Будь я помоложе, побегал бы за тобой! А твой начальник… просто идиот. Никого не слушай. Просто знай, что ты — лучше всех. И люди к тебе потянутся. Послушай старика, дело говорю! И внук подтвердит, да, Лёшка?
Он переводит взгляд на мальчика, который всё это время стоял чуть позади. Он отрывается от лакомства, кивает с серьёзным видом, размазывает каплю мороженого по верхней губе и тоже выдаёт:
— Да, тётя, вы красивая! И глаза у вас большие!
Его слова, такие простые и искренние, бьют прямо в сердце. И мне становится до ужаса стыдно за своё поведение. Человек мне помочь хотел, проявил доброту, заботу, а я, как собака, огрызаться сразу. В груди разливается горячая волна стыда — ещё минуту назад я была полна горечи и обиды, а теперь чувствую себя неловко из‑за собственной резкости.
«Какой же я стала колючей, — мелькает мысль. — Раньше я не отталкивала людей, не отвечала грубостью на доброту…»
— Спасибо… извините, не хотела вас обидеть. Очень неловко вышло, — произношу, отведя взгляд в сторону.
— Ничего, милочка. Всё понимаю, — мягко отвечает старик, и в его голосе столько теплоты, что внутри что‑то оттаивает. Он чуть наклоняет голову, прищуривается, вглядываясь вдаль, — туда, где на остановке появляется силуэт подъезжающего автобуса. — О, а вот и наш автобус.
Он делает паузу, смотрит на меня внимательно, по‑отечески, и продолжает:
— Не вешай нос. Просто поверь в себя, и что бы ни случилось, скажи себе, что ты молодец и со всем справишься. И внешность твоя замечательная — ты посмотри, какие у тебя глаза, как они светятся, даже сейчас, после всех этих переживаний! Найдётся тот, кто ещё за тобой побегает! И добиваться будет. Просто будь собой. Попомни моё слово!
Я киваю, не в силах вымолвить что‑то ещё.
— Спасибо вам… за всё, — шепчу, едва слышно.
Они идут к автобусу. Мальчик машет мне рукой, а дед слегка кланяется на прощание. Через минуту их уже нет — автобус трогается, увозя этих двух добрых незнакомцев, а я остаюсь стоять на остановке, глядя вслед удаляющемуся транспорту.
Забавно, но слова старика меня действительно взбодрили.
Отряхнувшись от грязи, ищу домой, пешком, напевая мелодию любимой песни. Сорок минут? Ну и пусть. Может, хоть похудею?