ГЛАВА 4

По пути решила зайти в магазин — вдруг озарило: домой приду раньше обычного, почему бы Сашку не порадовать каким‑нибудь вкусным ужином? Ради любимого мужа даже решилась зайти в супермаркет в таком нелепом виде.

Подхожу к стеклянным дверям супермаркета, и в отражение витрины вижу себя. Картина, прямо скажем, ужасная. После падения в лужу видок тот ещё, вся одежда в грязных брызгах. Волосы растрёпанные, выбились из хвоста, прилипли к щекам. И глаза… от слёз опухли, покраснели. В общем, вид у меня сейчас такой, что и бомж посмотрит с сочувствием.

Но сейчас мне всё равно. Пусть люди думают, что хотят. Мне‑то какая разница? Ловить на себе косые взгляды я уже привыкла — по пути домой их было предостаточно. Кто‑то морщил нос, кто‑то удивлённо оглядывался, пара подростков даже захихикала, проходя мимо. Но я шла, высоко подняв голову, стиснув зубы, и уже почти не обращала на них внимания. Какая разница, что подумают незнакомцы? Главное — дома ждёт Сашка.

Автоматические двери с тихим шипением разъезжаются в стороны, впуская меня в тёплый, ярко освещённый зал. Тепло, сухо — резкий контраст с промозглой улицей. Оглядываюсь, привыкая к свету, и направляюсь к холодильникам с мясом.

Покупаю курочку — целую тушку, пухленькую. Представляю, как запеку её с травами и лимоном, как по дому поплывёт ароматный… Потом иду к фруктовому отделу. Яблоки беру сочные, красные, с лёгким румянцем — для шарлотки самое то. Рядом приглядываюсь к грушам и персикам, но останавливаюсь: нет, сегодня будет классика. Вишнёвый сок — уж очень я его люблю. Беру две упаковки: одну откроем сегодня, вторую оставим на потом.

Ещё хватаю пучок свежей петрушки, лимон, пачку сливочного масла — мелочи, без которых не обойтись. На кассе улыбаюсь кассиру, хотя чувствую, что улыбка выходит натянутой. Он, кажется, замечает моё состояние — взгляд задерживается на моём виде чуть дольше обычного, — но ничего не говорит, только вежливо желает хорошего вечера. Меня знают, я здесь постоянный покупатель.

Приготовлю курочку и шарлотку, отметим моё увольнение.

Рука сама потянулась к коробке с краской для волос, будто кто‑то извне подтолкнул меня к этому решению. Надоело быть бледной, безликой, сливаться с фоном! Буду брюнеткой — тёмной, яркой, заметной. Думаю, Сашке это понравится. Он ведь всегда говорил, что ему нравятся девушки с выразительной внешностью… А то цвет волос был свой — тот самый, который я терпеть не могу с детства. Пшеничный, светло‑русый, никакой. И структура такая… пушистая, непослушная — в сырость сразу превращается в некое подобие гнезда на голове.

Придя домой, замираю на мгновение перед зеркалом в прихожей. Смотрю на своё отражение: бледные брови, почти незаметные ресницы, волосы, которые даже при хорошей укладке выглядят так, будто я их забыла причесать. «Нет, — решаю твёрдо, — хватит. Сегодня всё меняется».

Первым делом принимаю долгий горячий душ. Вытираюсь мягким махровым полотенцем, надеваю любимую хлопковую футболку — просторную, уютную — и джинсы с эластичным поясом. Теперь можно и за дело.

Распаковываю коробку с краской — тёмно‑каштановая, с лёгким шоколадным отливом. На этикетке изображена девушка с густыми блестящими волосами, и я ловлю себя на мысли: «А вдруг и у меня так получится?» Читаю инструкцию, готовлю всё необходимое: перчатки, кисточку, миску для смешивания. Запах аммиака слегка ударяет в нос, но я только улыбаюсь — это запах перемен.

Наношу состав аккуратно, прядь за прядью, стараясь не пропустить ни одного участка. Пальцы немного дрожат от волнения — а вдруг переборщу? Вдруг цвет ляжет неровно? Но я заставляю себя дышать ровно и продолжаю. Время тянется медленно, я включаю плейлист с бодрыми треками, чтобы отвлечься. Под ритмичную музыку процесс идёт веселее.

Когда положенное время истекает, смываю краску тёплой водой. Полотенца уже подготовлены — одно для головы, другое для рук. Осторожно промокаю волосы, потом беру фен и сушу их, одновременно укладывая. И вот он — результат.

Замираю перед зеркалом, не веря своим глазам. Волосы теперь глубокого шоколадного оттенка, густые, блестящие, с лёгким отливом на свету. Чёткие контуры лица стали выразительнее, глаза кажутся ярче, даже скулы как будто подчёркиваются новым цветом.

— Вот, теперь другое дело! — шепчу я, проводя рукой по гладкой пряди. Ощущение такое, будто я не просто сменила цвет волос, а освободилась от чего‑то, что давно мешало.

Отхожу на шаг, рассматриваю себя со всех сторон. Поворот влево — красиво. Поворот вправо — ещё лучше. Улыбаюсь своему отражению, и улыбка получается искренней, без тени сомнений.

Возможно, старик был прав? И надо просто поверить в себя? Так и сделаю!

Может, и в спортзал записаться? А что, может, вес сброшу… И мне, и мужу приятно будет. Мысль оседает в голове, обрастает деталями: представляю себя через пару месяцев — подтянутую, с лёгким румянцем на щеках, в облегающем платье. Кто знает, может, и детишек заведём, а то всё никак не получается…

Достаю из шкафа новое платье — то самое, жёлтое, в чёрный горошек. Оно висит на плечиках, будто ждёт своего часа. Ткань приятная на ощупь, прохладная, с лёгким блеском. Прикладываю его к себе, смотрю в зеркало. Почему бы и нет? Жизнь с чистого листа — и с нового образа!

До самого вечера вожусь с готовкой. На кухне пахнет просто восхитительно! Хочу, чтобы этот вечер стал особенным.

Наряжаюсь. Платье садится идеально, подчёркивает талию, но не стесняет движений. Подбираю туфли на невысоком каблуке — удобные, но элегантные. Наношу лёгкий макияж: тушь, тени в тон платья, прозрачный блеск на губы. Улыбаюсь своему отражению. «Вот похудею, вообще будет прекрасно!» — думаю с лёгкой иронией, но в глубине души верю, что так и будет.

Сашка должен вернуться с минуты на минуты. Я расставляю тарелки, раскладываю приборы. Сажусь на диван, поглядываю на часы.

Но проходит час… Два… Три часа. И меня накрывает паника. Сначала это просто лёгкая тревога — может, задержался на работе? Потом она нарастает, как снежный ком.

Звоню ему, наверное, сотый раз за вечер. Гудки идут, идут… и механический голос сообщает: «Абонент по‑прежнему вне зоны действия сети». Сердце сжимается. Сашка никогда не выключает телефон — даже ночью он лежит рядом с подушкой, на беззвучном режиме. Это не похоже на него. Совсем не похоже.

Встаю, начинаю ходить по комнате. Руки дрожат, дыхание сбивается. Подхожу к окну — на улице уже темно, фонари отбрасывают жёлтые круги на асфальт. Смотрю на телефон, и ещё один звонок — тот же результат.

Решаю написать сообщение — вдруг он увидит, когда появится сеть:

«Саш, ты где? Всё в порядке? Я волнуюсь. Позвони, как сможешь».

Отправляю, жду. Экран остаётся чёрным.

Сажусь обратно на диван, обхватываю себя руками. В комнате тихо, только тикают часы на стене оглушительно громко. Глубоко вздыхаю, пытаюсь успокоиться...

— Сашка, ты где? — говорю в пустоту, будто меня кто-то слышит...