Глава 8

Тимур

Просыпаюсь от того, что в груди – тепло.

Не открывая глаз, тянусь рукой в сторону и нахожу её.

Полина.

Моя прекрасная пышка.

Моя любимая девочка.

Моя половинка!

Спящая, тёплая, мягкая, пахнущая сексом, страстью, мной.

Это заводит, охренеть как!

Я бы еще раз… не раздумывая.

Прижимаюсь к ней, вдыхаю запах её волос, и в голове проносятся картинки вчерашнего...

Мы врываемся в номер, и я даже не даю ей пройти дальше прихожей. Прижимаю к стене, целую – жадно, как голодный пёс, которого неделю не кормили.

Она отвечает – так же. Её руки в моих волосах, на спине, везде.

– Тимур, – шепчет она между поцелуями, и это имя в её устах звучит как молитва.

Платье.

Это чёртово алое атласное платье, которое сводило меня с ума весь вечер. Нахожу молнию, тяну вниз, и ткань послушно падает к её ногам.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё.

Она стоит передо мной в тусклом свете ночника, и я охреневаю.

Полина без белья! Совсем.

Обалдеть.

Как она… шайтан!

Она весь день вот так ходила?

О, мама, мама…

Грудь – тяжёлая, с тёмными сосками, которые уже затвердели. Талия – узкая, перехватить можно. Бёдра – такие, что руки сами тянутся сжать их, вдавить пальцы в мягкость.

– Аллах, – выдыхаю я по-настоящему. – Ты... ты просто...

– Что? – шепчет она, чуть смущаясь под моим взглядом.

– Совершенство, – говорю я. – Ты совершенство, Полина.

Подхватываю её на руки. Она ахает, обвивает ногами мою талию, и я несу её в спальню. Аккуратно опускаю на кровать. Нависаю сверху, смотрю в эти серо-зелёные глазищи, в которых плещется огонь.

– Можно? – спрашиваю. – Всё можно?

– Да, – выдыхает она. – Да, да, да...

Раздеваюсь быстро.

Тороплюсь.

Срываю с себя всё, хочу чувствовать её кожей. Ложусь сверху, и когда наши тела соприкасаются впервые – без тканей, без преград – у меня темнеет в глазах.

Она мягкая. Боже, какая же она мягкая!

Какая сочная!

Соблазнительная.

Кажется, спущу прямо сейчас… просто… просто от того, что вижу и чувствую под собой.

Я тону в ней, проваливаюсь, как в перину. Грудь прижимается к моей груди, бёдра раскрываются навстречу, и я опять чувствую, что ещё немного – и кончу просто от этого прикосновения.

– Тимур, – шепчет она, – ну же...

Целую её. Долго, глубоко, смакуя вкус её губ. Потом спускаюсь ниже – к шее, к ключицам, к груди. Беру в рот сосок, и она выгибается дугой, тихо постанывая.

– Какая же ты сладкая, – шепчу я, переключаясь на другую грудь. – Какая же ты...

Моя рука скользит ниже, по животу, к заветному местечку. Она уже мокрая, горячая, готовая принять меня. Провожу пальцами, дразня, и она стонет громче, впиваясь ногтями в мои плечи.

– Пожалуйста, – просит она. – Ну пожалуйста...

– Что, милая? – усмехаюсь я, любуясь её нетерпением. – Чего ты хочешь?

– Тебя. Хочу тебя.

И я вхожу.

Она вскрикивает – от неожиданности, от наслаждения.

Растягиваю её под себя.

У меня приличный размер и я вижу, как расширяются её зрачки, как она краснеет, стонет.

Закрываю ей рот поцелуем и начинаю двигаться.

Первые толчки – быстрые, жадные, почти звериные.

Мы оба слишком долго ждали, слишком долго сдерживались. Сейчас все маски сброшены. Есть только мы и этот ураган.

Она подо мной – такая живая, такая отзывчивая. Двигается навстречу, вскрикивает, стонет, царапает спину. Я чувствую, как внутри неё всё сжимается, пульсирует, и это сводит с ума.

– Полина, – рычу я, переходя на родной язык, – какая же ты... да... вот так...

Я даже не знаю, что говорю.

Какие-то гортанные звуки, ругательства, слова любви на смеси русского и родного.

Она не понимает, но чувствует – и это главное.

Первый раз накрывает её быстро.

Она выгибается, кричит, и я ловлю её крик губами. А потом взрываюсь сам – глубоко внутри неё, с её именем на губах.

Мы лежим, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Я глажу её по волосам, целую в висок, в нос, в губы.

– Ты как? – шепчу.

– Я... – выдыхает она. – Я не знаю, что сказать.

– Молчи, – говорю я. – Просто будь.

Через какое-то время встаю, иду в ванную, включаю горячую воду, добавляю гель, чтобы были пузырьки, соль тут тоже есть.

Возвращаюсь в спальню, подхватываю её на руки и несу в джакузи.

Мы погружаемся вдвоём, и она ложится спиной ко мне на грудь.

Мои руки скользят по её телу под водой.

Гладят живот, грудь, бёдра.

Я чувствую, как снова возбуждаюсь – стоит только прикоснуться к ней.

– Ты думала, всё кончилось? – шепчу ей в ухо.

В джакузи всё по-другому.

Медленно, тягуче, вода смягчает каждое движение. Она садится на меня сверху, и я вижу её лицо, её полуоткрытые губы, её глаза, закатывающиеся от удовольствия.

– Тимур... Тимур... – повторяет она как заклинание.

Я придерживаю её за бёдра, помогаю двигаться, смотрю, как она скачет на мне, и думаю: «Вах, какая женщина! Какая же у меня женщина!»

Второй раз мы кончаем почти одновременно. Она кричит, я рычу, и вода вокруг нас ходит ходуном.

Это чистая страсть.

Чистый секс.

Это так… так охрененно хорошо!

Потом снова кровать.

Долго, медленно, нежно.

Целую каждый сантиметр её тела – живот, бёдра, колени, щиколотки. Раздвигаю её ноги и целую там, пока она не кричит снова, в третий раз.

А потом мы просто лежим, обнявшись, счастливые, уставшие, влюблённые, расслабленные, получившие свою долю удовольствия.

Засыпаю под ровное дыхание моей девочки.

Моей.

Именно. Теперь только моей.

Да…это был нереальный кайф!

Открываю глаза.

Она рядом. Спящая, тёплая, сладкая.

Так бы и съел.

Смотрю на неё – и сердце заходится.

Разметавшиеся по подушке светлые волосы. Длинные ресницы. Пухлые губы, припухшие после моих поцелуев. Ямочка на щеке.

Грудь мерно вздымается во сне. Простыня сползла, открывая плечо и край полушария с тёмным соском.

Шайтан.

Хочу опять.

Осторожно, чтобы не разбудить, провожу пальцем по её щеке. Такая мягкая... Такая нежная...

Боже, как же я вляпался.

Я, Тимур Абдуллаев, который всю жизнь бегал от серьёзных отношений, который выбирал только тощих моделей, чтобы не привязываться, – я пропал.

Пропал из-за пышки из пиар-отдела, которая с первого дня снесла мне крышу.

И мне плевать. Пусть пропадаю. Главное, чтобы она была рядом.

В горле пересохло. Надо попить.

Осторожно выбираюсь из кровати, стараясь не потревожить её. Иду на кухню, наливаю стакан воды. Заодно тянусь к телефону – проверить, который час.

И замираю.

Экран горит пропущенными.

Пятнадцать пропущенных. От мамы.

И ещё пять с неизвестного номера.

Мама. Мамочка. Что случилось?

Смотрю на время – восемь утра. Она звонила с шести. Каждые десять минут.

Что стряслось?

Вчера я ей звонил, поздравил, отправил корзину её любимых орхидей и подарок, который мы заранее обсудили с папой.

Что еще?

Набираю. Мама берёт трубку сразу.

– Тимур! – орёт она так, что я отодвигаю телефон от уха. – Ты где?! Почему трубку не берёшь?! Я уже думала, всё, украли, убили, в рабство продали!

– Мама, спокойно, – шиплю я, косясь в сторону спальни. – Я в Сочи, по делам. Что случилось?

– В Сочи?! – Мамин голос взлетает на октаву. – А почему меня не предупредил вчера? Ты поздравил, я думала, заедешь…

– Мам, я же сказал, что занят.

– Занят он! Думаешь цветы и подарок это всё, что маме надо? А поговорить? А побыть с семьёй?

Я закатываю глаза. Мама в своём репертуаре.

– Мама, еще раз с прошедшим тебя, я вернусь и приеду сразу.

– Ладно, – неожиданно мирно говорит она. – Я тебе вот зачем звоню. Ты вчера с девушкой был? Я видела у тебя в сторис? Красивая такая, пухленькая, аппетитная…

Я улыбаюсь невольно. Пухленькая, аппетитная... Да, мама, ты бы её вживую увидела.

– Был, мам. И что?

– А то, сынок, – голос мамы становится серьёзным и строгим, – что ты про невесту свою забыл? Восьмое марта, а ты даже не позвонил ей, не поздравил. А она мне уже второй день названивает, плачет, что ты её игнорируешь.

Я замираю.

Немного в шоке.

Может… может мама меня перепутала с братом Рустамом? Нет, она не могла…Может… у неё проблемы с памятью начались?

Переспрашиваю.

– Мама, какая невеста?

– Ну как какая? Лейла! Дочь тёти Зифы! Ты что, забыл? Мы же договаривались, вы летом познакомитесь, а потом свадьба...

– МАМА! – рявкаю я так, что она замолкает. – Какая Лейла? Какая тётя Зифа? Я ни о чём не договаривался! Ты мне говорила, что хочешь меня познакомить с чьей-то дочкой, а я сказал – не надо, я сам разберусь! Я ничего ей не обещал! Она мне никто!

– Но, Тимур, – мамин голос обиженно дрожит, – я уже почти договорилась, она такая хорошая девочка, красивая, домашняя...

– Мама! – Я почти кричу. – Слушай меня внимательно. У меня есть девушка. Я люблю её. И она – не стройная модель, она пышка, и она – самая красивая женщина на свете. Поняла?

– Но Лейла...

– Мама! – рявкаю я. – НЕТ! Она не моя невеста! НЕТ!