Глава 7

Дверь номера захлопывается, и мир перестаёт существовать.

Есть только мы. Только он. Только этот момент, которого я ждала, сама того не зная, всю свою жизнь.

Тимур прижимает меня к двери – не грубо, но властно, так, что я чувствую каждую клетку его тела через атлас платья.

Его руки на моей талии, его дыхание на моих губах, его глаза – тёмные, глубокие, сжигающие дотла.

– Полина, – шепчет он, и в этом шёпоте – всё. – Ты понимаешь, что обратной дороги нет?

– А я и не хочу обратно, – отвечаю я и сама тянусь к его губам.

Этот поцелуй – не тот, что был на набережной, не тот, что в ресторане. Тот был обещанием. Этот – сжиганием мостов.

Жадно, глубоко, так, что не хватает воздуха, но дышать и не хочется.

Его руки блуждают по моей спине, по талии, по бёдрам.

Он гладит меня так, будто я – самое дорогое, что у него было и есть.

– Ты не представляешь, – выдыхает он мне в губы, – как долго я этого хотел.

– Представляю, – отвечаю я осмелев. – Потому что я тоже.

Его пальцы находят молнию платья.

Ткань расходится, и я чувствую прохладный воздух на разгорячённой коже. Платье падает к моим ногам алым облаком, и я остаюсь перед ним – без белья, потому что под такое платье его нельзя надевать.

Тимур замирает.

Отстраняется на секунду, чтобы посмотреть на меня.

В его глазах – восхищение, голод, нежность. Он медленно ведёт взглядом от моих губ к шее, к груди, к животу, к бёдрам...

– Аллах, – выдыхает он по-настоящему, по-кавказски, и в этом одном слове – молитва и проклятие одновременно. – Ты... ты совершенство.

Я краснею под его взглядом. Никто никогда не смотрел на меня так. Никто не говорил таких слов.

Вспоминаю Кирюшу – «толстуха, удобная». А этот...

– Иди ко мне, – шепчу я.

Он делает шаг.

Обнимает. Прижимает к себе – к своей твёрдой груди, к своему сердцу, которое колотится так же бешено, как моё.

Мы целуемся, и его руки на мне – везде. Он гладит мою спину, спускается ниже, сжимает ягодицы, и я выгибаюсь от удовольствия. Его пальцы находят самое чувствительное, и я тихо стону ему в губы.

– Тихо, тихо, – шепчет он, усмехаясь. – Мы только начали.

Он подхватывает меня на руки. Легко, будто я пушинка. И несёт в спальню.

Опускает на кровать. Медленно, бережно, будто я – сокровище. Сам нависает сверху, всё ещё одетый, и смотрит так, что у меня сердце заходится.

– Можно? – спрашивает он. – Всё можно?

– Да, – выдыхаю я. – Да, да, да...

Он раздевается быстро. Я даже не успеваю моргнуть, как его рубашка летит в сторону, брюки, ремень... И вот он надо мной – обнажённый, красивый, невозможный.

Я касаюсь его груди. Провожу пальцами по твёрдым мышцам, по тёмной дорожке волос, которая уходит вниз. Он задерживает дыхание.

– Ты меня с ума сводишь, – хрипит он.

– Так своди с ума меня, – отвечаю хрипло.

И он сводит.

Его губы находят мою шею – и я таю.

Он целует, покусывает, проводит языком по ключицам, спускается к груди, и я выгибаюсь дугой, когда его рот накрывает сосок. Сначала один, потом другой. Нежно, дразняще, заставляя меня стонать и просить больше.

– Тимур, пожалуйста...

– Что, милая? – шепчет он, поднимая голову. В его глазах – черти. – Чего ты хочешь?

– Тебя, – отвечаю я. – Всего тебя.

Он улыбается – довольно, по-хозяйски – и целует меня в губы, одновременно входя в меня.

Я вскрикиваю от неожиданности и наслаждения.

Он заполняет меня всю, до краёв, и это так правильно, так необходимо, будто я ждала этого всю жизнь.

Первые движения – быстрые, жадные. Мы оба слишком долго ждали, слишком долго притворялись, что ничего не чувствуем. Сейчас все маски сброшены, все игры закончены. Есть только мы и этот ураган.

Он двигается во мне, и я отвечаю, подаюсь навстречу, впиваюсь ногтями в его спину. Он стонет, рычит что-то по-своему, по-кавказски, и эти гортанные звуки заводят ещё сильнее.

– Полина... Полина... – повторяет он как молитву. – Какая же ты... Какая же ты...

Не знаю, что он хочет сказать. Да и не важно. Важно только это – его тело, его жар, его глубина.

Первый раз накрывает быстро.

Вскрикиваю, выгибаюсь, и он ловит мой крик губами, целуя, не останавливаясь. А потом взрывается сам – с хриплым стоном, с моим именем на губах.

Мы лежим, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Он прижимает меня к себе, гладит по волосам.

– Ты как? – шепчет.

– Я... – выдыхаю улыбаясь. – Я не знаю, что сказать.

– Молчи, – говорит он. – Просто будь.

Мы молчим.

Так тихо.

Так удивительно.

Так нереально.

Слышно только наше дыхание и шум моря за окном.

Закрываю глаза, проваливаюсь в сон.

Как же мне хорошо!

Через какое-то время слышу, как Тимур встаёт, уходит, потом возвращается, подхватывает меня на руки и несёт в ванную. Там – огромная джакузи, уже наполненная горячей водой, с пузырьками и ароматной пеной.

Понимаю, что он включил её встав раньше, пока я спала после первого раза.

– Залезай, – командует он мягко, помогая.

Мы погружаемся в воду вдвоём. Я ложусь спиной к нему на грудь, он обнимает меня, целует плечи, шею.

Горячая вода расслабляет мышцы, но внутри снова загорается огонь.

Его руки скользят по моему телу под водой. Гладят живот, поднимаются выше, сжимают грудь.

Чувствую, как сильно он снова возбуждён – там, сзади, прижимается ко мне.

– Тимур...

– Я же сказал – ураган, – шепчет он мне в ухо. – Ты думала, всё кончилось?

В джакузи всё по-другому.

Медленно, томительно, вода смягчает каждое движение.

Он входит в меня сзади, и я запрокидываю голову ему на плечо, позволяя ему делать всё, что он хочет. Его руки на моём теле, его губы на моей шее, его тихий шёпот с акцентом – это чистое безумие.

Мы двигаемся в воде медленно, тягуче, и каждый раз, когда я думаю, что сейчас кончу, он замедляется, дразнит, заставляя просить.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Ну пожалуйста...

– Что, милая? – его голос хриплый, срывающийся. – Чего ты хочешь?

– Ещё. Быстрее. Сильнее.

Он смеётся довольно и ускоряется.

Второй раз накрывает волной – горячей, всепоглощающей.

Кричу, и он зажимает мне рот ладонью, потому что на весь отель, наверное, слышно.

А потом кончает сам – глубоко, сильно, с моим именем на устах.

Это… это невероятно.

Мне хочется плакать.

От счастья, только от счастья.

Мы выбираемся из джакузи, закутываемся в огромные пушистые полотенца. Он ведёт меня обратно в спальню, укладывает на чуть влажные простыни и ложится рядом.

– Ещё не всё, – говорит он тихо. – Теперь буду любить тебя долго.

Божечки-кошечки, еще?

И любит.

Медленно, нежно, изучая каждую клеточку моего тела.

Целует живот, бёдра, колени, щиколотки.

Поднимается выше, раздвигает мои ноги, и я чувствую его губы там, где ещё никто и никогда не целовал.

– Тимур! – я дёргаюсь от неожиданности.

– Тихо, – командует он, придерживая меня за бёдра. – Лежи и кайфуй.

Я лежу и кайфую.

Это слишком хорошо, слишком правильно, слишком...

Я даже не знаю, как описать. Его язык выбивает из меня последние мысли, оставляя только чистые ощущения.

Третий раз накрывает медленно, как прилив.

Я кончаю долго, тягуче, и он не останавливается, пока последняя судорога не отпускает меня.

После этого я уже не могу пошевелиться. Он поднимается ко мне, целует в губы оставляя на них мой вкус и это так правильно, так приятно! Потом обнимает.

– Спи, – шепчет. – Утро вечера мудренее.

Я проваливаюсь в сон, чувствуя его тепло и его руки, которые всё ещё гладят меня.

Утро наступает слишком быстро.

Просыпаюсь от того, что солнце светит в глаза, а рядом – пусто. Холодная сторона подушки.

Сажусь в кровати, прижимая к себе простыню.

Слышу голоса из соседней комнаты. Тимур с кем-то разговаривает. По-кавказски, быстро, эмоционально. Он говорит с женщиной. По громкой связи.

И я слышу, как он переходит на русский, словно пытаясь вдолбить что-то оппоненту, тому, с кем спорит.

- Да нет же, я сказал! Мама! Она не моя невеста! Нет!

Нет?

Вот и всё…

Сказка закончилась.

Я не его невеста…