Глава 24

Глава 24. Эйли Керр

25й день златовея, пятдэй

Когда ко мне подходит незнакомый студент и говорит, что ректор ждет меня у дальнего корпуса на срочный разговор, я киваю и быстро выхожу на улицу. И только пройдя половину пути, удивляюсь: что-то здесь не так. С чего бы ректору ждать меня на улице, а не в своем кабинете? К тому же, я думала, что сегодня его нет в академии.

После того, что случилось позавчера, он вообще не появлялся. В ночь, когда мы с Бьорном были в купальнях, в городе творилось настоящее безумие. Говорят, что из моря вышел огромный монстр и чуть не разнес весь город[1]. Ректора то ли арестовали и потом отпустили, то ли он сам сбежал из-под стражи, то ли в тюрьме.

Может поэтому он меня ждет у дальнего корпуса? Скрывается от властей и хочет через меня что-то передать Бьорну? Да не… как-то это слишком странно. Узнать бы, что все-таки случилось той ночью. Мы пока из купален до города добирались – битва уже закончилась. Приехали – там вся набережная разрушена, вокруг паника, хаос. Меня Бьорн до комнаты довел, велев сидеть в безопасности, а сам ушел помогать расчищать завалы и спасать раненых.

С тех пор уже второй день в академии полнейший дурдом. Занятия отменены. Большинство профессоров и студентов помогают восстанавливать город. В аудиториях размещены пострадавшие, лишившиеся домов. Нашей группе поручили волонтерскую работу, что по факту означает: принеси то, раздобудь это. Пыталась найти Кайру и Ингрин, чтобы выспросить у них, что же произошло, но Кайры самой не было в ту ночь в городе, а Ингрин второй день в столице - дает показания.

Бьорна я тоже видела лишь мельком – он с утра до ночи трудится, разбирая завалы. Заходил ко мне вчера ближе к ночи, но был такой обессиленный, что я постеснялась его расспрашивать - сразу отправила спать.

И все же, зачем ректору вызывать меня? Да еще и к дальнему корпусу. Чем ближе я подхожу к месту, тем сильнее внутри разрастается дурное предчувствие.

А потом поворачиваю за угол и все становится понятно. У корпуса меня ждут Аластер и мой отец.

Пальцы леденеют. Хочу сбежать, но поздно: отец уже заметил.

- Иди сюда, - строгий приказ, которого я не могу ослушаться.

Ноги будто скованы железными кандалами и едва передвигаются. Папа смотрит на меня строго, Аластер – с откровенным торжеством. Как назло, рядом никого, кто смог бы заступиться. Ни Бьорна, ни ректора, ни друзей.

- Привет, пап, - пытаюсь выдавить из себя улыбку, хотя саму аж трясет от паники.

- Собирай вещи. Едем домой.

В груди все обрывается. Я не ошиблась: он хочет забрать меня из академии. И никто ему не помешает.

- Пап… я не поеду, - говорю эти слова, и сама не верю, что мой голос звучит так спокойно и твердо.

- Повтори, – брови отца сдвигаются к переносице.

Меня всю колотит. Кажется, что прежняя я до сих пор никуда не ушла. Она сидит где-то там внутри, готовая в любой момент начать плакать и упрашивать отца сжалиться. Но новая «я» не отступает.

- Мне нравится учиться в этой академии, и я никуда отсюда не уеду, - произношу это глядя в глаза отцу.

Внутри меня все пылает от безумной смеси страха и восторга. Даже не верится, что это я сейчас сказала. Вот так вот, прямо в лицо. Жалко, что рядом нет Бьорна: уверена, он бы мной гордился.

- Вот видите? – встревает Аластер. – Я говорил, что ей задурили голову. Она даже вас не слушается. Ее срочно нужно забирать силой, пока еще не поздно!

- Довольно! – коротко бросает отец, даже не глядя в его сторону.

Аластер замирает. Я тоже.

- Считаешь, что выросла? – произносит папа угрожающе. – Что можешь сама принимать решения? Тогда вот тебе мое решение. Денег ты не получишь. Ни сегодня, ни потом. Об учебе можешь забыть.

Я сглатываю.

- Поняла, - произношу едва слышно. Внутри все просит вернуться к прежнему поведению, тогда еще будет шанс избежать проблем. Мне страшно до ужаса. Я знаю, каким свирепым бывает отец в гневе. Он ненавидит, когда ему перечат. Он убьет меня. – Пап, я все равно останусь.

- Без денег?! – отец наступает на меня.

- Я найду, где заработать.

- Ее срочно нужно увозить силой, - снова лезет Аластер.

- Не подходи ко мне, – вскрикиваю, когда он делает шаг в мою сторону.

- Эйли, милая, это все для твоего блага, - елейным голоском вещает жених. - Я понимаю, что тебя заманили в академию обманом. Поверь, я не держу на тебя зла. Как я могу обижаться на ту, кого люблю больше жизни?

- Ты правда считаешь, что это любовь? – мне грустно от его слов, и от того, что я столько времени сама верила в это.

- Эйли, прекрати этот цирк, - отец повышает голос. – Мы и так потратили слишком много времени на твои капризы. Ты уже достаточно опозорила семью, и я не позволю, чтобы из-за твоих выкрутасов сорвалась сделка.

Я замираю.

- Какая сделка?

[1] Случившееся описано в книге «Как приручить ректора».

- Милая, я же тебе говорил. Помнишь? – суетится Аластер. Поворачивается к моему отцу: - Женщины. В голове одни наряды. Что с них взять?

- Какая сделка? – вновь спрашиваю я.

Отец смотрит на меня с подозрением.

- Слияние фирм. Мы с семьей Аластера договорились, что после вашей свадьбы объединим предприятия, а твоего мужа поставим управляющим. Ты должна была знать.

Я перевожу взгляд на жениха.

- Так вот почему ты так настаивал на моем возвращении? А чего же мне ни разу про эту сделку не сказал?

- Я же говорил…

- Ни разу.

- Просто ты не помнишь. К тому же, не хотел забивать тебе голову делами, - Аластер, как всегда, выкручивается. - А ты предала наши чувства и бросила все, сбежав ради не пойми кого в академию. Но мне хватит мудрости и любви, чтобы простить тебя. Просто вернись. Сделаем вид, что ничего этого не было. Я люблю тебя, Эйли, и всегда буду любить.

Он говорит, а я не верю ни единому слову.

Когда-то я и правда думала, что это и есть настоящие отношения. Что если мужчина постоянно чем-то недоволен – значит, надо меняться и подстраиваться. Что если он критикует и оскорбляет – это потому, что ему самому очень тяжело. У него сложный характер, трудное детство, плохое настроение. Что угодно, но только не то, что он просто человек, который не любит никого, кроме себя.

Каждый раз Аластер ранил меня, а я искала для него оправдания. Говорила себе: потерпи, он изменится. Пусть он увидит, какая ты хорошая, и тогда сам тоже смягчится.

Только правда в том, что он не собирался становится другим. И дело было не во мне. Не в том, что я недостаточно красивая, не в том, что у меня лишний вес, не в том, что я «слишком эмоциональная», «слишком чувствительная», «слишком глупая».

Просто я почему-то решила, что не заслуживаю лучшего отношения. Что со мной можно вот так: холодно, жестко, эгоистично. А потом появился Бьорн и показал, что может быть совершенно иначе, что можно смотреть на меня и видеть не недостатки, а достоинства, относиться ко мне так, словно я и правда какое-то драгоценное сокровище, ставить меня на первое место, окружать вниманием и заботой.

Наверное, самое страшное открытие в этом всем не то, что бывают такие, как Бьорн, а то, что я сама себе запрещала верить, что достойна такого парня.

Я только сейчас поняла, что, если тебе плохо рядом с человеком – это не любовь. Если тебя постоянно критикуют, ломают и заставляют сомневаться в себе – это не забота. Если он причиняет боль,его не нужно оправдывать.

Любая заслуживает быть любимой не «вопреки», а «потому что». Заслуживает, чтобы ее берегли, чтобы ее баловали, чтобы ей восхищались. Настоящая любовь, когда человек ценит тебя такой, какая ты есть.

- Ты говоришь, что любишь меня? – спрашиваю это, а сама наконец-то четко вижу, что передо мной самый обычный карьерист, решивший воспользоваться моей доверчивостью ради личных амбиций. – Тогда почему ты унижал меня и оскорблял?

- Я? Когда? Не было такого.

- Хочешь сказать, что это не ты говорил, что я тупая? Что я жирная?

- Ты неправильно поняла. Разве у меня повернулся бы язык сказать что-то плохое про тебя? Это я не о тебе. Я в целом.

- Да? А то, что ты меня силком тащил к телепорту и кричал, что руку мне сломаешь, если я не перестану дергаться – это я тоже неправильно поняла?

- Что?! – отец резко оборачивается.

- Она врет! Я бы не посмел.

Кулак отца с хрустом врезается в лицо Аластера. Тот пошатывается, хватается за нос.

- Сделка отменяется. И чтобы я больше не видел тебя около моей дочери!

- Да я! Да я вас всех засужу! – верещит Аластер, зажимая нос. - Всю вашу семью! Я вам счет выставлю! Вы хоть знаете, сколько я потратил на эту неблагодарную дрянь? Да вы…

Еще удар. На этот раз в солнечное сплетение. Аластер складывается пополам, охает и оседает на землю.

- Ты почему раньше молчала? – брови отца сурово сдвинуты, но, кажется, он теперь на моей стороне.

- Я пыталась сказать. Говорила, что он мне не подходит…

- Аластер уверял, что ты вы любите друг друга и ты сама хочешь этой свадьбы. – папа сжимает челюсть. – Я был уверен, что ваша размолвка – обычный юношеский вздор. Молодые люди в вашем возрасте часто ругаются и мирятся.

- Нет, пап…

Он молчит. Смотрит то на меня, то на Аластера, который до сих пор лежит на земле, схватившись за живот и осыпая нас угрозами.

- Ты хочешь остаться учиться в академии? – строго спрашивает папа.

- Очень хочу.

Отец тяжело вздыхает. Я знаю, как он ненавидит, когда оказывается неправ. И как ему это тяжело признавать.

- Хорошо. Учись. И запомни: ты моя дочь. Чтобы я больше не слышал, что ты позволяешь кому-то оскорблять себя и распускать руки. А ты, - он поворачивается к Аластеру, хватает его за шкирку и поднимает на ноги. – С тобой мы еще недоговорили.

И утаскивает бывшего жениха прочь со двора академии.

Стою, все еще не веря, что смогла отстоять себя. Сердце до сих пор колотится, ноги ватные, но я горжусь собой. Я выстояла! Осталось лишь сдать экзамен перед самим ректором и после этого я точно останусь в академии!