Глава 10

— Даже не думайте закрывать глаза! — рявкаю я, но голос предательски дает петуха, потому что его большой палец все еще гладит мою скулу, оставляя на коже невидимую огненную дорожку. — Симулянтам искусственное дыхание делают через воздуховод, а это пластиковая трубка в полметра длиной!

Даниил тихо, хрипло смеется, откидывая голову на кафельную стену процедурной.

Кадык на его загорелой шее дергается, полы халата окончательно разъезжаются, открывая взору полосатые больничные штаны и босые ступни.

Под моими пальцами, которыми я намертво вцепилась в валик на его запястье, кровь перестает капать. Артерия успокаивается.

Зато мое собственное сердце колотится в районе миндалин, отдаваясь глухим звоном в ушах.

В тесной процедурной пахнет спиртом, железом его крови и этим чертовым парфюмом, который полностью вытеснил кислород.

Я стою на коленях между его разведенных ног, чувствуя сквозь тонкую ткань хирургического костюма жар его голеней, и с ужасом понимаю, что еще секунда — и я сама начну делать ему дыхание рот в рот. Причем совершенно добровольно.

Беру себя в руки.

Резко отстраняюсь от его ладони, хватаю с лотка рулон эластичного бинта и начинаю профессионально, виток за витком, туго пеленать его предплечье.

— Будете знать, как нарушать режим, — бурчу я, глядя исключительно на свои руки в окровавленных перчатках, лишь бы не встречаться с его потемневшим, слишком внимательным взглядом. — Считайте, что легко отделались.

— Вы удивительная женщина, Анна Сергеевна, — его голос звучит неожиданно мягко, почти интимно.

Он наклоняется вперед, сокращая дистанцию, которую я только что с таким трудом отвоевала, и вглядывается в мое лицо. — Сначала бросаетесь на амбразуру против моей бывшей жены, потом падаете передо мной на колени... Признайтесь, я вам хотя бы чуточку симпатичен? Ну, чисто как клинический случай?

Я закрепляю конец бинта металлической клипсой и сдираю с рук испачканные перчатки, швыряя их в желтый пакет для отходов класса «Б».

— Как клинический случай вы — мечта психиатра, Даниил Викторович, — я с трудом поднимаюсь с колен, чувствуя, как затекли ноги, и одергиваю смявшийся на животе костюм. — А я скромный кардиолог. Мой интерес к вам заканчивается ровно на границе вашего перикарда.

Он тоже встает.

Огромный, широкоплечий, он моментально заполняет собой все пространство крошечного кабинета, вынуждая меня попятиться и упереться поясницей в край металлического стола со стерилизатором.

Даниил делает шаг ко мне. Его здоровая рука поднимается и упирается ладонью в стену прямо возле моей головы, отрезая пути к отступлению. Он смотрит сверху вниз — на мою съехавшую шапочку с корги, на приоткрытые губы, на то, как часто вздымается моя грудь. В его зрачках плещется что-то густое, тягучее и совершенно не больничное.

Никаких шуточек про буфет.

Никакой иронии.

Чистый, неразбавленный мужской голод, от которого у меня под ложечкой сладко ноет и страшно замирает.

— Значит, только перикард, Морозова? — почти шепчет он, наклоняясь так низко, что я чувствую кожей его прерывистое дыхание. — А если я...

Договорить он не успевает.

Дверь процедурной с грохотом распахивается, впуская сквозняк и запыхавшегося Стаса.

В одной руке у начальника юротдела — черный кожаный портфель, в другой — тонкий серебристый ноутбук и два звонящих одновременно телефона.

— Шеф, беда! — с порога выпаливает Стас, даже не моргнув при виде того, как его босс зажал лечащего врача в углу у сухожарового шкафа. — Кристину я спровадил, но тут китайцы проснулись! Тендер по логистическому хабу во Владивостоке сдвинули на четыре часа вперед. Они требуют тебя в зум прямо сейчас, иначе отдают контракт «Север-Трансу»! Я раздал вайфай, презентация открыта!

Перемена в Данииле происходит за одну десятую секунды.

Мягкость, опасная томность, горячий блеск в глазах — все это исчезает, словно выключили рубильник.

Передо мной больше не мужчина, который секунду назад собирался меня поцеловать.

Передо мной — акула большого бизнеса, у которой из-под носа уплывает многомиллионная добыча.