Эпилог

Оксана.

Я стояла на кухне в фартуке, с энтузиазмом месила тесто. Даниил вчера случайно услышал, как я вздыхала о мамином яблочном пироге, и сегодня с утра лично поехал на рынок за правильными, «кислыми» антоновскими яблоками.

Лукас сидел на полу, внимательно следя за каждым моим движением. Изредка он поднимал лапу и клал её мне на колено, словно проверяя, не украла ли я случайно кусочек теста.

– Не волнуйся, генерал, – бормотала, отряхивая муку с носа. – Тебе только диетическую кашу. А нам с твоим папой – пирог.

Внезапно в холле раздался звук открывающейся двери.

Я замерла. Даниил уехал в офис на пару часов, ключи были только у нас. Вытерла руки о полотенце и выглянула из кухни.

В холле стояла Елена Александровна.

Она была в своём безупречном бежевом пальто. И без ледяной ауры, которая окружала её в прошлый раз. Она смотрела на меня, на гору муки на столе, на мою испачканную щеку и на Лукаса, который радостно застучал хвостом по паркету.

– Елена Александровна, – растерялась я. – Я… мы не ждали. Даниила нет, он…

– Я знаю, где он, – тихо перебила женщина. Её голос звучал иначе. В нём не было стали. Только лёгкая, непривычная усталость. – Я просто заехала. Увидела свет в окнах. Подумала… проверю, как он.

Смотрела на неё и вдруг поняла, что она просто мать. Обычная, тревожащаяся мама, которая не умеет выражать свои чувства иначе, как через критику и контроль.

– Он в порядке, – мягко сказала я, делая шаг навстречу. – Он… он счастлив, Елена Александровна.

Она подняла на меня свои карие глаза – такие же, как у сына. И вдруг её плечи чуть опустились. Она сняла перчатки, аккуратно сложила их в сумочку и выдохнула.

– Я вижу, – произнесла женщина, обводя взглядом кухню, где пахло яблоками и корицей. – Я никогда не видела его таким. Раньше он приходил домой как натянутая струна. А теперь…

Она не закончила, потому что в этот момент в холл вошёл Даниил.

Он был в повседневном костюме, без галстука, в руках держал пакет с яблоками. Увидев мать, он остановился. Его челюсть напряглась, он инстинктивно шагнул ко мне, словно собираясь заслонить собой.

– Мама, – холодно произнёс он. – Если ты приехала за скандалом, то ты ошиблась адресом.

Елена Александровна посмотрела на него. Долго, внимательно. А потом… улыбнулась. Тонкой, едва заметной, но искренней улыбкой.

– Нет, Даниил. Я не за скандалом. Я просто… Я поняла, что была слепа.

Даниил моргнул, его напряжённость чуть спала.

Она перевела взгляд на меня.

– Оксана, – она произнесла моё имя без яда, почти мягко. – Вы… вы смогли то, что не удавалось никому. Вы вернули мне сына.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Я просто люблю его, – тихо ответила.

Даниил подошёл ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Он посмотрел на маму.

– Мама, – спокойно, но твёрдо сказал мужчина. – Я хотел тебя предупредить. В ближайшем будущем Оксана станет моей женой.

Я поперхнулась воздухом.

В ближайшем будущем?!

Мы же даже официально не встречались дольше месяца! Повернула голову, чтобы посмотреть на него, но его лицо было каменным, хотя в глазах плясали чёртики.

Елена Александровна посмотрела на нас двоих.

– Что ж, – выдохнула она, и в её голосе впервые за всё время прозвучали тёплые, материнские нотки. – Если это сделает тебя счастливым, Даниил… значит, это правильный выбор. Обязательно пригласите на свадьбу.

– Обязательно, – усмехнулся Даниил.

~***~

На следующее утро мир перевернулся.

Я сидела за огромным кухонным столом, листая новости на планшете, и не могла поверить своим глазам. Даниил сидел напротив, неспешно пил кофе и с невозмутимым видом наблюдал за тем, как я впадаю в ступор.

«КАТАСТРОФА «САТУРНА»: Акции застройщика рухнули на 80% после громкого скандала».

Читала статью жадно, впитывая каждое слово. Оказалось, что поздно вечером кто-то слил в ведущие бизнес-издания и эко-фонды закрытый аудиоархив. На записях Виктор Корсаков своими словами, без всякого пиара, рассказывал, как именно он «разведёт на бабки» благотворительный фонд, как он презирает «нищих экологов» и как собирается «снести эту вонючую клинику, чтобы построить элитный паркинг, даже если придётся подкупить половину администрации».

Общественность взорвалась. Эко-активисты окружали офис «Сатурна». Инвесторы в панике выводили деньги. Совет директоров экстренно собрался на ночное заседание, по результатам которого Виктора Корсакова уволили «по статье» и подали в суд за репутационный ущерб. Компания была на грани банкротства.

Я медленно опустила планшет и посмотрела на Даниила.

Он сделал глоток кофе, его карие глаза были невинны, как у ягнёнка.

– Даниил, – начала осторожно. – Это ты?

– Я? – он пожал широкими плечами. – Я всего лишь отправил одному очень принципиальному журналисту ссылку на закрытый сервер «Сатурна». Я же говорил, что прагматик. Зачем сносить клинику, если можно снести репутацию тех, кто её хочет снести?

Я смотрела на него. На моего «молчаливого палача». На моего властного, одержимого, невероятно умного мужчину, который ради меня готов был переписать весь этот мир. Как же меня угораздило попасть в его сети?

Он поднялся из-за стола, обошёл стол, наклонился и поцеловал меня. Глубоко, горячо, так, что у меня закружилась голова и забылись все слова. Лукас, решив, что мы играем, радостно тявкнул и ткнулся нам в ноги.

– Клиника в безопасности, – тихо произнёс Даниил у моих губ. – Твои хвостики в безопасности.

– А ты? – шепнула, обнимая его за шею. – Ты в безопасности?

– Я уже там, где хочу быть, – ответил он.

– Знаешь, – вдруг продолжил мужчина, проводя большим пальцем по моей щеке. – Мама вчера позвонила. Спрашивала, какого цвета будет кольцо. И намекнула, что внуков она всё ещё ждёт.

Я почувствовала, как лицо вспыхивает.

– Даниил Воронцов! Мы даже официально не поженились!

– Это недоразумение, – серьёзно ответил он, подхватывая меня на руки, как пёрышко. – которое я исправлю в самом скором времени. А пока…

Он понёс меня по широкой лестнице на второй этаж, в нашу спальню, где солнце играло бликами на паркете.

– Пока, моя королева, – прошептал он, заглядывая мне в глаза, – у нас есть пирог, который нужно доесть.

И когда он поцеловал меня вновь, я поняла одну простую вещь.

Мне больше не нужно было бояться за своё будущее. Потому что в моих руках была самая главная, самая тёплая и самая надёжная ценность во вселенной. И я больше никогда, слышите, никогда её не отпущу.

Конец.