Дело 4. Отравитель на ярмарке

Глава 1. Испорченный праздник

Ариана

Осенняя ярмарка в этом году выдалась на славу.

Центральная площадь города расцвела шатрами и палатками, словно клумба гигантских полосатых цветов. Над рядами колышутся гирлянды из флажков — алых, золотых, оранжевых, — и в лучах нежаркого осеннего солнца они кажутся языками пламени, застывшими в воздухе. Пахнет жареными каштанами и печёными яблоками, корицей и ванилью, свежей выпечкой и дымком от жаровен с мясными закусками. Уличные музыканты обосновались в углу площади — скрипка, флейта и барабан создают весёлый, разухабистый ритм, под который танцуют молодые пары и скачут дети. Фокусник в синем плаще показывает трюки, заставляя монеты исчезать и появляться за ушами зрителей. Драконы в человеческой форме прогуливаются под руку с супругами, эльфийские семейства чинно рассматривают товары, гномы громко торгуются из-за каждого медяка, а человеческие дети с визгом носятся между рядами, вызывая улыбки у всех и каждого своей беспечной радостью.

Я обожаю ярмарку. Каждый год «Сладкая пышка» ставит здесь палатку, и каждый год я загадываю, что в этот раз мы побьём рекорд по продажам. В этом году со мной Линнея — мы работаем слаженно и дружно. Наш прилавок ломится от пышек: с вишней, с яблоком и корицей, с заварным кремом, с лимонной глазурью. Горячий травяной чай из самовара служит достойным дополнением к нашим лакомствам. Очередь выстроилась ещё до открытия и не рассасывается до самого обеда.

— Госпожа Ариана, у нас заканчиваются пышки с вишней! — кричит Линнея, перекрывая шум толпы.

— Сейчас поднесу! — я ныряю под прилавок за новой партией.

Когда я выпрямляюсь, то замечаю знакомую фигуру в соседнем ряду. Рури, владелец «Золотого колоса», стоит за своим прилавком и, судя по выражению лица, отчитывает какого-то незадачливого сотрудника. Рядом с ним Маргари, его жена, с неизменной улыбкой заворачивает медовые крендели в бумагу и свободной рукой успокаивающе гладит мужа по плечу.

Я улыбаюсь. После дела о краже рецепта мы стали почти друзьями — насколько это возможно с Рури, который ворчит даже в качестве благодарности. Я обещала им заглянуть сегодня, попробовать новые булочки. После того как мы отстояли его права на фамильную выпечку, Рури с новыми силами взялся за работу и создание новых рецептов.

Утро пролетает незаметно. В обеденный перерыв я оставляю Линнею за прилавком и решаю пройтись по рядам — размять ноги, посмотреть на товары, заодно поздороваться с соседями.

На углу, у самого фонтана, стоит палатка Корнелиуса. Эх, хорошее место, проходное, и в этом году мы с ним даже немного соперничали за него: в итоге пришлось тянуть жребий и он выиграл, так что я не держу зла. Корнелиус — пекарь старой школы, суровый, немногословный, но работу свою делает честно. Его сдобные булочки с изюмом известны всему городу.

— Господин Корнелиус! — я подхожу к его палатке. Он как раз раскладывает свежую партию булочек на прилавке. — Как торговля?

— Нормально, — бурчит он, не поднимая головы. — А у тебя, Ариана?

— Тоже не жалуюсь. Слушайте, у меня там лишний мешочек кондитерской посыпки остался, могу поделиться, если надо. Украсите свои булочки.

— Обойдусь. И так красиво.

— Ну, как знаете. Хорошего дня!

Вечером, когда мы с Линнеей уже сворачиваем палатку, к нам подбегает Рури с перекошенным лицом.

— Ты слышала?! — выпаливает он. — У Корнелиуса отрава!

— Что? Как?!

— В его булках с изюмом было что-то подсыпано. Людей скрутило прямо на площади, двоих в лечебницу увезли. Совет уже тут, всех опрашивают. — Он смотрит на меня внимательно. — Ты к нему сегодня подходила, да?

— Конечно, подходила поздороваться. Но я ничего не трогала.

— Я-то все понимаю, но совет может спросить. И спросит.

Я сглатываю. У меня есть алиби — всё утро я работала за прилавком, Линнея и десятки покупателей могут это подтвердить. Но тот факт, что меня видели у палатки Корнелиуса...

— Госпожа Ариана! — Линнея трогает меня за плечо. — Там господин Жан и господин Май.

Я оборачиваюсь. Мои мужья идут через площадь — оба в деловых костюмах, оба с одинаково встревоженными лицами. Жан держит в руке какой-то документ.

— Мы уже все знаем, — говорит он, подходя. — Городской совет вызывает тебя завтра утром.

— Вызывает? В качестве кого?

Жан медлит. Май берёт меня за руку.

— В качестве подозреваемой, — говорит он тихо.

Я чувствую, как внутри всё холодеет. Не свидетель, не помощница в расследовании, не детектив. Подозреваемая. Моя репутация, моя пышечная, всё, что я строила годами, — всё это висит на волоске.

— Я этого не делала, — говорю я поспешно, словно они могут мне не поверить.

— Мы знаем, — улыбается Жан. — И мы докажем это. Но тебе придётся пройти через допрос. Я буду рядом, официально, как твой адвокат, пока Май будет собирать информацию.

— Все будет хорошо, — добавляет Май, сжимая мою ладонь. — Ты в надежных руках.

Я киваю. Внутри закипает ярость — не на них, на того, кто это сделал. Кто-то отравил людей, испортил репутацию честному пекарю, а теперь бросил тень и на меня. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока мои мужья всё исправят!

Я смотрю на Жана.

— Я хочу сама найти того, кто это сделал.

— Нет, — отрезает он. — Ты подозреваемая, Ариана. Тебе нельзя вмешиваться в расследование. Это может ухудшить твоё положение.

— Но я не могу просто сидеть и ждать!

— Придётся.

— Жан...

— Ариана. — Он берёт моё лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Правда, понимаю. Но ты сейчас не детектив. Ты — фигурант дела. И любой твой шаг будет рассматриваться как попытка повлиять на следствие. Дай нам с Маем все решить.

— А если не получится? — спрашиваю я. — Если вы не найдёте настоящего отравителя? Ты сам говорил, что вы слишком заметны. Что каждый ваш шаг известен в городе. А тут — пекарское дело. Вам нужен тот, кто знает кухню изнутри. Кому пекари будут доверять. И подозреваемых, кроме меня, наверняка много — Корнелиус со своим характером половине ярмарки насолил.

Жан хмурится. Я понимаю, что попала в точку, и продолжаю:

— Кто ещё под подозрением? Наверняка его бывший ученик — я слышала, Корнелиус выгнал кого-то пару месяцев назад. И пекарь из «Сдобного дома» — они с Корнелиусом в прошлом году чуть не подрались из-за места у сцены. И поставщик изюма — Корнелиус недавно сменил поставщика, я слышала, что старый был очень этим недоволен. Вы про них знаете? Сможете подойти к ним так, чтобы они с вами говорили?

Май и Жан переглядываются. Тот самый взгляд — быстрый, безмолвный диалог близнецов-драконов.

— Она права, — говорит Май. — Мы не знаем этот мир так, как она. И эти люди с нами говорить не станут.

— А со мной станут, — говорю я. — Я своя. Я пекарь. Они мне доверяют. Дайте мне поговорить с ними — официально, открыто, ничего тайного. Я просто расспрошу, кто что видел.

Жан трёт переносицу.

— Это очень серьезно, Ариана. Ты понимаешь, что если настоящий отравитель узнает, что ты ищешь его...

— Я буду осторожна. И поэтому со мной будет Май. — Я поворачиваюсь к Маю. — Ты ведь пойдешь со мной?

— Пойду, — подтверждает он. — Я буду с ней всё время, Жан. Если что-то покажется опасным — мы сразу уйдем.

Жан смотрит на нас. Потом выдыхает — резко и недовольно.

— Вы оба невыносимые упрямцы, — говорит он. — Но если Май будет с тобой — я согласен. Только никакой самодеятельности. Никаких опасных встреч. Только опросы и строго под его присмотром.

— Договорились, — говорю я.

— И ещё, — Жан поднимает палец. — Мы составим список всех, кто мог желать зла Корнелиусу. Включим туда тех, кого ты назвала, и добавим тех, кого найдём по своим каналам. Ты будешь работать только по этому списку. Никакой отсебятины.

— А ты? — спрашиваю я.

— А я пойду в городской совет и в гильдию пекарей. Посмотрю, что и на кого у них есть. И заодно узнаю, насколько серьёзны обвинения против тебя.

Май кивает.

— Тогда мы начнём завтра после допроса.

Я смотрю на угасающую ярмарку. Флажки ещё колышутся на ветру, но толпа уже разошлась. Палатка Корнелиуса стоит тёмная и пустая, оцепленная стражей.