Глава 14

Леонид.

Я шёл по коридору старого корпуса и репетировал в голове фразу. «Ольга Викторовна, не желаете ли провести ещё одно совместное занятие для студентов? Им нужна финальная подготовка, и я подумал, что мы могли бы...» Нет, слишком официально. «Оля, давай снова соберём группу? Ты и я, как в тот раз. У нас неплохо получилось». Уже лучше.

Я свернул к кофейному автомату в конце коридора экономического факультета. Знал, что Оля часто бывает там перед первой парой. У неё ритуал: капучино без сахара, ровно три глотка перед лекцией, и – как она сама говорила – «я становлюсь человеком, а не сонной мухой».

Автомат стоял в небольшой нише, окружённой фикусами, которые создавали иллюзию уединения. Я уже подходил, когда услышал голоса. Её голос – мягкий, с лёгкой хрипотцой после утренних часов. И ещё один – мужской, бархатистый, с чрезмерно тёплыми интонациями.

Я замедлил шаг и, сам себе удивляясь, остановился за фикусом.

У автомата стояла Оля. Сегодня она была в светло-голубой блузке с коротким рукавом, которая мягко облегала её пышные формы и удивительно шла к её чёрным волосам, собранным в низкий пучок.

Рядом с ней, облокотившись на автомат с таким видом, будто он тут самый главный, стоял мужчина. Высокий, холёный, лет тридцати пяти. Светлый лён, дорогие часы. Видимо это был преподаватель, но какой точно – сказать было сложно.

– ...и вот я говорю ему: «Если вы не разбираетесь в инвестициях, зачем вы вообще пришли на мой предмет?» – вещал незнакомец, его голос был слишком уверенным. – А он мне: «Я думал, тут про деньги рассказывают». Представляете, Оленька? Просто про деньги!

Оля вежливо улыбнулась, забирая из автомата свой капучино.

– Оленька, – он вдруг перешёл на тон ниже,, – а вы не хотели бы как-нибудь выпить кофе? Не из автомата, а в нормальном месте. Тут рядом открылась кофейня, и я, как специалист по финансам, могу авторитетно заявить: у них лучший латте в городе.

У меня внутри что-то дёрнулось. Я смотрел, как этот тип склоняется к ней ближе, чем позволяли приличия, как его рука почти касается её локтя, и чувствовал, как пальцы сжимаются в кулак.

Это ревность, понял я с удивлением. Самая настоящая, первобытная, иррациональная ревность.

– Ой, вы знаете, – Оля чуть отстранилась, её голос звучал всё так же вежливо, – сейчас столько работы. Пересдача, сессия, студенты... Боюсь, никаких кофеен в ближайшее время.

– Ну что вы, Оленька! – не унимался тип. – Работа работой, а жизнь – она вот, проходит. А вы такая красивая женщина, вам нужно отдыхать. Я, кстати, знаю отличное место за городом...

Всё. Хватит. Тайм-аут.

Я вышел из-за фикуса – надеюсь, достаточно непринуждённо, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. Поправил очки. Нацепил на лицо выражение спокойной уверенности.

– Ольга Викторовна, – мой голос прозвучал ровно, но достаточно громко, чтобы этот хлыщ услышал, – доброе утро. Я вас искал.

Оля обернулась. И когда она увидела меня, её лицо изменилось. Настоящая улыбка расцвела на её губах. Вежливая маска исчезла, и передо мной снова была та Оля, которая смеялась над белкой в карете и говорила, что я уникальный.

– Леонид Андреевич! – она чуть не расплескала капучино. – Доброе утро! А я как раз...

– Мы договаривались обсудить план пересдачи, – я подошёл ближе и встал так, чтобы оказаться между ней и незнакомцем. Это вышло почти естественно. – Студенты волнуются. Я подумал, мы могли бы провести ещё одно совместное занятие.

– Да, конечно! – она закивала, в её глазах заплясали искорки. – Я как раз хотела вам предложить то же самое.

Незнакомец кашлянул. Я повернулся к нему – медленно, будто только что заметил.

– Простите, – я окинул его взглядом поверх очков. – Мы не представлены. Леонид Андреевич Соколов, кафедра высшей математики.

– Очень приятно, – процедил он, в его голосе не было ни капли «приятно». – Марат Эдуардович, кафедра финансов. Мы с Оленькой тут как раз...

– С Ольгой Викторовной, – поправил я. Мягко. Но твёрдо. – Мы с Ольгой Викторовной как раз собираемся обсудить учебный процесс. Это срочно. Студенты ждут.

Марат Эдуардович перевёл взгляд с меня на Олю, потом обратно. Что-то в его глазах мелькнуло – то ли понимание, то ли досада. Он явно не привык, чтобы его планы нарушали.

– Ну что ж, – он отлепился от автомата и одёрнул льняной пиджак, – не смею мешать учебному процессу. Оленька... Ольга Викторовна, я надеюсь, мы ещё вернёмся к нашему разговору.

– Непременно, – Оля кивнула, я заметил, что она с трудом сдерживает улыбку.

Марат Эдуардович удалился по коридору, и его походка была чуть менее уверенной, чем пять минут назад. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Один – ноль в мою пользу.