Глава 16

– Очень... щедро с вашей стороны. – Пробормотала, растянув губы в улыбку. Впрочем, мужчина уже недовольно нахмурился.

– Считаете меня тираном?

– Чуть-чуть.

Леонид тяжело вздохнул. В коридорах прозвенел звонок, оповещающий о началах пар и я, взяв сумку уже поднялась.

– Ольга Викторовна, – он поймал меня за запястье. Осторожно, едва касаясь, но достаточно, чтобы я замерла на месте. – Я работаю над этим, честное слово.

Я посмотрела на него сверху вниз. В зелёном свете библиотечной лампы его лицо казалось особенно брутальным, но в глазах плескалась такая искренняя, почти детская досада, что я невольно смягчилась.

– Я знаю, – я легонько сжала его пальцы в ответ. – И ценю. Правда. Но если перестанете называть меня исключительно по имени-отчеству, процесс пойдёт быстрее.

– А как же субординация? – уголок его губ дрогнул.

– Субординация – это когда вы завалили моих студентов, а я пришла к вам с претензией, – я высвободила руку и направилась к выходу. – А теперь, Леонид Андреевич, у нас вроде как свидания. Тут субординация бессильна.

– Свидания? – переспросил он мне в спину.

– А вы как думали? – я обернулась у двери. – Карета, брелок, белка, ваша ревность у кофейного автомата... По всем законам жанра это были свидания. Можете посчитать.

Он прищурился, явно производя в уме какие-то математические расчёты, а потом кивнул:

– Принято. Значит, во вторник у нас будет... производственное свидание.

– Производственное? – я фыркнула. – Это которое с пределами и интегралами?

– Именно. Совместим приятное с полезным.

– Ну тогда до вторника, – я махнула рукой и выскользнула за дверь.

В коридоре уже было шумно: студенты спешили по аудиториям, кто-то ронял рюкзак, кто-то на бегу допивал кофе. Я влилась в этот поток, всё ещё улыбаясь. Производственное свидание. Надо же такое придумать. Хотя, если вспомнить наше первое «занятие», когда он назвал меня Софьей Ковалевской и мы чуть не столкнулись лбами над упавшим мелом, – да, это вполне в его стиле.

***

Пару я вела у второго курса. Тема была скучная – «Денежно-кредитная политика», – но я старалась разбавлять её примерами из жизни, шутками и даже парой мемов, которые второкурсники, к счастью, понимали.

Я как раз рисовала на доске график инфляции, когда из сумки, лежащей на кафедре, раздалась трель телефона.

– Ой! – замерла с мелом в руке. – Простите, ребята. Я думала, поставила на беззвучный.

Я выудила телефон из сумки и выскользнула в коридор. Номер был незнакомый. Сердце бухнуло где-то в горле, и вовсе не от романтических предчувствий. Анализы. Я сдавала их две недели назад – плановое обследование, ничего серьёзного, но врач сказал: «Если что, позвоню». И я ждала. Ждала и боялась, хотя вслух себе в этом не признавалась.

Почему-то звонок во время пары казался дурным знаком. Хотя, с другой стороны, врачи – они тоже люди. Они не подстраиваются под расписание преподавателей.

Я глубоко вздохнула и нажала «ответить».

– Алло? – голос прозвучал чуть напряжённо.

На том конце раздалось какое-то шуршание, потом отчётливое чавканье, потом громкое, до ужаса бойкое:

– Ваша статья готова к публикации!

Я моргнула. Отстранила телефон от уха, посмотрела на экран, будто он мог что-то объяснить. Потом снова прижала к уху.

– Что, простите?

– Статья! – жизнерадостно повторила трубка, и теперь я слышала, что голос женский, молодой и, кажется, говорящий с набитым ртом. – Ваша статья по макроэкономике! Для университетского вестника! Готова к публикации! Вы меня слышите? Тут связь плохая, я в подвале сижу!

И тут до меня дошло. Статья. Господи. Ещё в сентябре, когда всё было спокойно и никакой Леонид Андреевич Соколов не заваливал моих студентов, я отправила статью в университетский вестник. «Современные тенденции макроэкономического прогнозирования» – кажется, так. Я тогда ещё шутила, что это мой шанс стать великим учёным. А потом – забыла. Просто выбросила из головы. Семестр закрутился, навалились заботы, а статья лежала где-то в редакции и ждала своего часа.

И вот, оказывается, дождалась.

– Ох, – я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как отпускает напряжение. Это не анализы. Это всего лишь статья. Всего лишь хорошая новость, а не плохая. – Ох, я совсем забыла, если честно. Спасибо. Но почему вы звоните? Разве нельзя было прислать письмо?

На том конце что-то зашуршало, чавканье стало громче, а потом женский голос – уже без прежней бойкости, а с какой-то усталой раздражительностью – проворчал:

– Письма мы тоже шлём, но вы не отвечали, а публикация уже в вёрстке. В общем, Ольга Викторовна, я сижу здесь, как крыса в ящике, у нас архив переезжает, и я лично разгребаю все сентябрьские заявки. Ваша – одна из последних. Если вы сегодня или завтра не придёте и не поставите подпись, статью перенесут на осень.

– На осень? – я встрепенулась. – Нет-нет, я приду! Сегодня! После пар!

– Вот и отлично, – голос в трубке снова оживился, а потом послышался звук льющейся воды – кажется, она запивала свой обед чаем. – А то я тут реально как крыса. У меня даже окна нет. Одни стеллажи и пыль. Знаете, сколько пыли в архиве?

Я усмехнулась.

– Я приду, – повторила я. – Спасибо за звонок. Даже если он был неожиданным.

– Не за что. Приходите. И захватите ручку. У нас тут все ручки куда-то делись.

Трубка пиликнула, отключаясь.