Глава 23

Глава 23

Второй день отдыха прошёл в объятиях пледа, градусника и сиропа от кашля.

Организм решил, что если я уж слегла от усталости, то можно окончательно расслабиться и поболеть. Температура скакала как сумасшедшая, горло драло, как наждачкой, а в голове плыл туман.

Чихая и шмыгая носом, я написала Артёму Викторовичу сообщение:

«Извините, но я совсем расклеилась. Кажется, мне нужно больше, чем три дня».

Он не ответил, но я не сильно расстроилась. С него бы сталось позвонить мне и проверить, а я сейчас была не в состоянии разговаривать. И вообще выглядела как зомби из апокалипсиса, только с термометром под мышкой.

До вечера я еле передвигалась по квартире, шаркая тапками и ругаясь на чайник, который закипал слишком медленно. Но после конской дозы таблеток, согревающего чая и пары серий старого доброго ситкома мне стало чуть легче. Даже в зеркало уже не так страшно было на себя смотреть.

И как раз в тот момент, когда я только легла спать, развалившись на кровати и радуясь, что нос снова дышит, а легкие не раздирает кашель, раздался звонок в дверь.

Закутавшись в плед, я сунула ноги в тапки и поплелась открывать, гадая, кого там принесло на ночь глядя. И жаль, что в глазок не посмотрела – может тогда бы притворилась, что дома никого. Ведь за дверью меня поджидал Савельев собственной персоной.

Слегка взъерошенный, с мокрым от дождя зонтиком, укутанный в кашемировый шарф, с огромной корзиной фруктов и букетом в руках, от которого я тут же – оглушительно расчихалась.

Он поднял бровь, на всякий случай отступив подальше.

– Надеюсь, это не на меня такая реакция?

– Вы… что вы… что вы тут делаете?

Мужчина будто не заметил моего потрясения:

– Твоё сообщение прозвучало так, будто ты тут помираешь. Решил проверить, жив ли ещё мой самый ценный сотрудник.

Я не ответила, лишь смерила его угрюмым взглядом, надеясь, что он сам догадается свалить. Но этот гад даже бровью не повёл.

– И долго ты ещё начальство на пороге держать будешь?

Я вздохнула.

– Вы можете заразиться. Это опасно. У меня вирус… или, может, чума...

Артём хмыкнул и шагнул внутрь:

– У меня крепкий иммунитет. К тому же зараза к заразе не пристаёт.

Через пять минут он сидел на кухне, как ни в чём не бывало, крутил чашку с чаем и рассматривал мою кружку с пандой.

– Кстати, о хороших новостях. Проект «Вектор» скоро утвердят. Договор – почти в кармане, и это твоя заслуга. Ты сделала невозможное, и я впечатлён. Горжусь тобой.

Я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть, и демонстративно глянула на часы.

– Спасибо. Правда. Но вам, наверное, пора. Всё-таки вечер… работа… дела…

Я встала, с явным намерением проводить Савельева до двери.

Савельев встал тоже. Медленно. Спокойно. Не спеша. А после вдруг шагнул ко мне почти вплотную

– На самом деле, я здесь… потому что скучал.

Мои руки замерли на дверной ручке, а в горле снова пересохло, вот только не от простуды.

Я подняла глаза, и вздрогнула, увидев во взгляде мужчины настоящий шторм. Сомнения, желание, и что-то ещё, вызывающее дрожь в коленках.

– Скучал? – охрипшим от волнения голосом переспросила я.

– По тебе, Надя, - кивнул Артём, коснувшись моего лица и убрав выбившуюся из хвоста прядку. – По самой непредсказуемой, упрямой, шумной сотруднице, которую я когда-либо встречал.

Я не успела ничего ответить. Потому что в следующий момент он наклонился ко мне и поцеловал. Жадно. Горячо. Требовательно. Словно он сдерживался слишком долго.

Ладони Артёма легли на мою талию, и он прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Тело объяло огнем, но не от температуры.

Я просто провалилась в этот поцелуй. И поняла – заразиться от него я точно успела. Только не вирусом, а чем-то, от чего лекарств нет.

Губы мужчины были тёплыми, вкус — немного мятным, немного горьким, как крепкий чай. Он целовал так, как будто давно мечтал об этом, но до последнего не позволял себе. Уверенно, но не жадно. Нежно, но со скрытой страстью.

Я прижалась к нему, а потом резко оттолкнула, вспыхнув — и от жара на коже, и от паники внутри. Мои пальцы задрожали, а следом за ними и голос.

— Нам не стоит… — прошептала я. — Это всё неправильно. Вы — мой начальник. Это... глупо.

Артём отступил на шаг, разглядывая меня внимательно. Дыша так, будто бежал всю дорогу до моего дома. В его взгляде не было ни тени удивления, только уверенность и что-то ещё, пугающее меня.

— Я знаю, — хрипло отозвался он. — Я прекрасно понимаю, как это выглядит. Но знаешь, Надя… — он провёл рукой по волосам, растрепав их. — Мне уже всё равно. С тобой я наконец-то чувствую себя живым. Не машиной, не директором, не человеком, который живёт по плану. С тобой я — настоящий. И я больше не хочу делать вид, что ты мне безразлична.

Его глаза — стальные, почти всегда холодные — вдруг стали мягче и светлее. В уголках появились слабые морщинки от усталости, а на губах возникла тень слабой улыбки. Уязвимой, как у мальчишки, который признаётся в первой влюблённости.

Я сделала шаг назад, но упёрлась в дверной косяк. И замерла, борясь с собой, со своими чувствами, не зная, как поступить дальше.

Савельев не приближался. Просто стоял и терпеливо ждал ответа.

Рациональный голос внутри меня кричал: «Остановись! Ты ведь знаешь, чем это всё кончится!»

Но в груди учащенно билось сердце, отказываясь слушать разум. И оно шептало: «Ты пожалеешь, если оттолкнешь его».

Я кивнула почти незаметно. Но Артём увидел это и всё понял. А когда я пошла в спальню, он молча двинулся следом.

В комнате было темно. Лишь жёлтый свет уличного фонаря пробивался сквозь штору. Я стояла босиком на тёплом ковре, а он — напротив. Взъерошенный, с расстёгнутым воротом рубашки и темными, изучающими глазами.

Никто из нас не спешил, словно давая друг другу время привыкнуть, решиться. Артём подошёл ко мне первым, медленно, как будто боялся разрушить момент. Пальцы скользнули по моему плечу, касаясь лямки ночнушки, выглянувшей из-под спадающего пледа.

Я не остановила его, лишь застыла, дрожа от эмоций, позволяя ему сделать всё самому. А он опять посмотрел мне в глаза, словно спрашивая разрешения. И когда я кивнула — снова, нетерпеливо — Артём поцеловал меня. Иначе. Глубже. Со всей страстью.

Каждое его движение было ласковым, продуманным. Он будто изучал меня, запоминая каждую частичку тела: плечи, шею, грудь. И не спешил перейти к самому главному, стремясь подарить наслаждение мне самой.

Я чувствовала, как ладони мужчины гладят мою спину. Как его губы касаются груди. Он шептал, что я красивая. Что не понимает, почему, но я свожу его с ума.

И я… просто позволяла себя любить. Забыла, где нахожусь, кто я, кто он.

Осталась только мысль: «Хоть бы эта ночь никогда не заканчивалась».

Его дыхание сбивалось, как и мое, голос срывался, а нежный взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Артём не был идеальным любовником, как в женских романах. Он был настоящим — в этих нежных касаниях, в ласках, в том, как сжимал мою руку в своей. Словно боялся, что я исчезну.

И я тоже держалась за него. Потому что была уверена — это сказка, у которой не будет продолжения. Утром всё снова станет как прежде. И новый день вернёт всё на круги своя.

Но не сейчас. Сейчас — только он. Его руки. Его шепот. Его сердце, бьющееся рядом. И я.

Та, которая впервые не думала о последствиях, а просто позволила себе быть любимой. Хотя бы на одну ночь.