ГЛАВА 24

В голове Марины возникли образы: семеро людей вокруг колодца, расколотый камень, женщина, снимавшая диадему. И слово.

Незнакомое, но почему-то понятное.

Марина произнесла его.

Звук вышел слишком низким для человеческого голоса. По стенам пробежали серебряные линии. Арка задрожала, однако дверь не закрылась.

Над порогом вспыхнула надпись:

«Цена не уплачена».

- Какая еще цена? - выдохнула Марина.

Лина смотрела на светящиеся буквы.

- Врата берут то, что связывает хранителя с местом, куда они ведут.

Кухня снова проступила за спиной существа. Теперь она казалась блеклой, словно старая фотография.

- Воспоминание, - поняла Марина.

Валериус прижал раненую руку к груди.

- Не делайте этого. Вы не знаете, что потеряете.

- Поэтому вы хотели, чтобы я вошла?

Он промолчал.

- Если я закрою врата, то забуду свой дом.

- Не только его. Каждые врата забирают часть хранителя. Именно поэтому ваша предшественница проиграла. К концу у нее не осталось ничего, кроме долга.

Существо протянуло руку дальше.

Кольцо потянуло Марину к порогу.

Перед глазами возникла прежняя жизнь.

Утренний свет на кухне. Шум машин за окном. Холодный пол под босыми ногами. Пар над чашкой. Голоса людей, которых она больше никогда не увидит.

Если она закроет дверь, что именно исчезнет?

Комната?

Лица?

Ее собственное имя?

- Марина, - позвал Эдмунд.

Она обернулась.

Он уже поднялся. По виску стекала кровь, но оружие было направлено на Валериуса.

- Решать вам, - сказал Эдмунд. - Не ему. Не этой твари. Вам.

Марина посмотрела на кухню в последний раз.

- Это больше не мой дом.

Она прижала окровавленный палец к серебряной линии и повторила древнее слово.

Врата ответили.

Боль пронзила голову.

Кухня вспыхнула ослепительным белым светом. Марина увидела стол, телефон и свою чашку так ясно, словно снова стояла там.

А затем воспоминание разлетелось на тысячи осколков.

Существо закричало.

Дверь захлопнулась.

Ударная волна отбросила всех к стенам. Серебряные линии погасли. Белая краска на двери почернела, створка покрылась трещинами и рассыпалась.

За ней осталась глухая каменная стена.

Несколько мгновений никто не двигался.

Марина лежала на полу, прижимая ладонь ко лбу. Она знала, что когда-то жила в другом мире. Помнила чайник, телефон и банку цикория.

Но больше не могла представить комнату, где они находились.

Не помнила цвет стен.

Не помнила вида из окна.

Дом исчез.

Осталось только знание о том, что он существовал.

- Марина?

Эдмунд опустился рядом.

Она открыла глаза.

- Я в порядке.

- Вы плачете.

Марина коснулась щеки и с удивлением обнаружила слезы.

- Уже нет.

Он помог ей сесть.

Лина подняла свечу. Пламя стало маленьким и синим.

- Первые врата закрыты, - сказала экономка.

- Первые? - переспросил Эдмунд. - Значит, осталось еще шесть?

- Если они открылись вместе с этими подземельями, то да.

Марина посмотрела туда, где стоял Валериус. Он исчез.

На полу остались капли крови и кухонный нож Лины. Темные пятна тянулись к узкому проходу между двумя арками.

- Он направляется к колодцу, - сказала Лина.

- Разве мы только что его не видели? - спросила Марина.

- Врата показали его отражение. Настоящий колодец находится под старой оранжереей.

- Сколько же в этом поместье колодцев…

Эдмунд поднял нож и протянул его экономке.

- Надеюсь, вы знаете короткую дорогу.

- Знаю.

- Тогда ведите.

Лина приняла нож, но не двинулась с места.

Она смотрела на руку Марины.

Багровый камень в кольце потемнел. Внутри него появилась тонкая серебряная трещина.

- Что это? - спросила Марина.

- Плата изменила ключ, - ответила Лина. - Так и должно быть.

- Откуда вы знаете?

Экономка долго молчала.

- Потому что моя семья служила Вейнам почти три столетия. Мы должны были следить за печатями и ждать возвращения хранителя.

- Вы знали, кто я?

- Не сразу.

- А когда поняли?

- Когда вы впервые попросили приготовить цикорий и назвали его напитком. В Долине его никогда не пили. Корень использовали только для обнаружения древней магии.

Марина вспомнила удивление Лина в тот день.

- Почему вы ничего не сказали?

- Последняя запись приказывала не пробуждать хранителя до открытия первых врат.

- Очень предусмотрительно.

- Предыдущая госпожа Вейн не отличалась доверием к людям.

- Начинаю понимать почему.

Из прохода донесся металлический звон. Потом еще один.

Словно кто-то медленно бил молотком по куску железа.

Лина побледнела.

- Колодец.

Они поспешили за ней. Проход оказался низким и узким. Каменные ступени вели вверх, затем резко уходили вниз. На стенах проступали изображения семи человеческих фигур без лиц.

Кровавый след Валериуса тянулся вперед.

- Что находится в колодце? - спросил Эдмунд.

- Не знаю, - ответила Лина.

- Вы только что сказали, что ваша семья охраняла печати триста лет.

- Охранять и открывать - разные вещи. Нам запрещали спускаться ниже верхнего круга.

- Кто вам запрещал?

- Хранители.

Марина коснулась стены. Изображенная на ней женщина держала диадему. Вокруг ее головы расходились семь лучей.

- То есть я?

- Та, кем вы были прежде.

Впереди показался багровый свет. Лина остановилась у последней ступени.

За ней находился огромный подземный зал. Корни деревьев проросли сквозь потолок и свисали над круглым колодцем. В каменный край были вмурованы семь металлических пластин.

Шесть из них светились.

Седьмая оставалась темной.

Над колодцем парила диадема.

Та самая, что несколько минут назад находилась в королевском дворце.

Валериус стоял на противоположной стороне. Кинжал Эдмунда все еще торчал из его плеча, а рукав был пропитан кровью. Здоровой рукой он прижимал перстень к одной из пластин.

- Отойдите от колодца, - приказал Эдмунд.

Валериус поднял голову.

- Вы опоздали.

- Сегодня все говорят одно и то же.

- Шесть врат уже открыты.

- А первые она закрыла.

- Первые ведут лишь в ее прежний мир. Они были путем отступления. Остальные предназначены для возвращения.

Марина шагнула в зал. Диадема вновь повернулась к ней пустым гнездом. Кольцо отозвалось болезненным толчком.

- Возвращения кого? - спросила она.

Валериус посмотрел в колодец.

- Той, чью душу раскололи, чтобы создать хранителя.

Из глубины донесся женский смех.

Вода в колодце поднялась, хотя ее поверхность оставалась неподвижной. Она текла вверх по стенам, собираясь в человеческую фигуру.

Сначала появились руки.

Затем плечи и голова.

Женщина поднялась над каменным краем и открыла глаза.

У нее было лицо Марины.

Но на этот раз неповрежденное.

- Наконец-то, - сказала она. - Ты принесла мне мое сердце.