ГЛАВА 5

Утро следующего дня встретило Марину холодом, сыростью и острой болью в пояснице. Она с трудом выбралась из своей новой постели - соломенный тюфяк, накрытый старым одеялом, которое Лина нашла в одном из сундуков, - и первым делом подошла к единственному уцелевшему зеркалу в доме. Старое и с поцарапанной рамой, но все же отражавшее реальность. Реальность была сурова.

Она смотрела на свое отражение и пыталась привыкнуть к тому, что видит. Пышные, незнакомые формы, двойной подбородок, который появлялся, стоило ей чуть опустить голову, и глубокие морщины у глаз - последствия не самой счастливой жизни. Сейчас, при дневном свете, она выглядела намного старше своих тридцати лет.

- Ну и ну, - пробормотала она, поворачиваясь боком и с ужасом наблюдая за своим отражением. - Похоже, предыдущая Марибель налегала на пирожки не меньше, чем на переживания. Ладно, будем считать это стратегическим запасом.

Она с трудом натянула на себя платье, и, кряхтя, вышла во двор. Дом встретил ее запахом сырости, прогнившей древесины и настойчивым ощущением, что все вокруг вот-вот развалится.

Дети уже крутились во дворе. Дэрик колол дрова старым топором, явно пытаясь произвести впечатление, Тира таскала воду из колодца, а Тоби с серьезным видом собирал опавшие яблоки в подол рубашки.

- Доброе утро, госпожа баронесса, - поздоровался Дэрик, перехватив ее взгляд, и Марина подавила улыбку - парень старался держаться официально, но живот предательски урчал, выдавая его с головой.

- Доброе утро, - кивнула она и тут же скривилась от резкого движения - поясница пронзительно стрельнула. - Фух. Дэрик, подскажи мне кое-что. В округе есть деревня? Или я тут совсем одна на всем белом свете?

Она помнила, что по договору ей отошла еще и деревня.

Дэрик нахмурился, опуская топор.

- Есть. Вниз по дороге, с полчаса пешком. Верстах в трех. Деревня Светлые Ручьи. Там домов двадцать, не больше. Но люди там… - он замялся.

- Сердитые? - предположила Марина. - Угрюмые? Боятся чужаков?

- Бедные, - коротко ответил Дэрик. - Очень бедные. После того как барон Дориан собрал дополнительный налог за аренду земель, они еле выживают. Только староста их еще держится.

Марина кивнула, хоть и не поняла, что за дополнительный налог такой. Что ж, бедным нужна работа, а у нее работы - выше крыши. Она посмотрела на дом, на покосившуюся крышу, на сад, заросший бурьяном, и поняла: до первого снега им нужно сделать здесь много чего. Но кухню - в первую очередь.

- Лина! - крикнула она в сторону дома. - Собирайся! Мы идем в деревню!

Лина, вышедшая на крыльцо, застыла с выражением глубочайшего сомнения на лице.

- Госпожа, вы уверены? Говорят, там люди суровые… могут и не так понять.

- Во-первых, я их новая хозяйка, - улыбнулась Марина. – Во-вторых, мы не просить идем. Я могу предложить им работу – а это хлеб и надежда. Что еще надо в трудные времена?

- Негоже барыне за работниками бегать, - проворчала верная Лина, - велите мальчонку за старостой отправить, пусть сам сюда идет…

Марина замерла, опуская руку, которой уже махнула в сторону дороги. Изумленно уставилась на Лину, потом медленно перевела взгляд на собственные ноги, явно не предназначенные для таких расстояний.

- Лина, - сказала она, прикусив губу, - а ведь ты абсолютно права.

Она села обратно на крыльцо с такой грацией, на какую было способно ее грузное, неповоротливое тело, и тяжело вздохнула. Действительно, баронесса не должна топать по грязи за мужиками. Местные традиции - штука жестокая, но от нее никуда не деться.

- Дэрик! - крикнула она, и парнишка, который как раз пытался незаметно стащить из телеги еще одно яблоко, вздрогнул и выпрямился с виноватым видом. - Брось яблоко, наешься еще. Возьми у Лины кусок пирога, и бегом в деревню. Найди старосту. Скажи ему, что баронесса Марибель Вейн, хозяйка поместья Дикая долина, ждет его для важного разговора.

Дэрик насупился, поправляя рубаху, которая вечно сползала с плеча.

- А если не придет? - буркнул он, явно не привыкший к тому, чтобы его посылали с поручениями к взрослым.

- Придет, - усмехнулась Марина. - Скажи ему, что речь пойдет о работе и налогах. И что у меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться. Только без подробностей, понял? Пусть сам придет и спросит.

Дэрик вздохнул, посмотрел на свои стоптанные башмаки, потом на дорогу, ведущую к деревне, взвесил все «за» и «против» и, видимо, решил, что спорить с баронессой себе дороже. Он сунул последний кусок пирога в рот, жестом показал Тире, чтобы та присматривала за Тоби, и нехотя побрел по дороге, то и дело оглядываясь через плечо.

Марина проводила его взглядом и снова перевела дух. Лина уже разделила оставшиеся пироги поровну и подала ей кружку воды из колодца. Марина пила мелкими глотками и размышляла.

Деньги, которые выделил Корнелиус, были невелики - он явно поскупился, - но Марина заранее знала, что это не баснословное богатство. Ей хватит ровно на то, чтобы привести дом в порядок, найти помощников и запустить первую партию экспериментальных продуктов. Если ничего не выгорит - она останется без гроша за душой в старом доме посреди забытого богом поместья. Но если выгорит...

Она сжала кружку и улыбнулась своим мыслям, чувствуя, как в груди просыпается тот самый азарт, который в прошлой жизни помогал ей в самых сложных ситуациях. «Так, - мысленно сказала она себе, рассматривая свое тело под натянувшейся тканью платья. - Во-первых, диета. Во-вторых, нижнее белье. В-третьих, необходимо как можно скорее начать работы».

Она успела отправить детей накопать корней цикория и принести на кухню, осмотрела сад, с тоской отметив, что яблони давно не обрезали, устала, присела на крыльцо и чуть не задремала на солнышке, когда со стороны ворот донеслись тяжелые шаги.

Марина встрепенулась. У калитки стоял пожилой мужчина с аккуратной седой бородой. На нем был потертый, но чистый сюртук, на ногах - крепкие кожаные сапоги. Она обратила внимание на его цепкий взгляд, явно привыкший оценивать людей с первого взгляда. Он медленно осмотрел двор, покосился на протекающую крышу, на растрескавшиеся стены, потом перевел взгляд на Марину и поспешно склонил голову.

- Меня зовут Генрих, госпожа, - представился он негромко, но с достоинством. - Я староста Светлых Ручьев. Мне сказали, что госпожа баронесса желает меня видеть.

- Желает, - подтвердила Марина, поднимаясь с крыльца и с трудом сдерживая стон, когда поясница пронзительно стрельнула. Она невольно оперлась рукой о косяк, стараясь казаться уверенной. Это было непросто: платье вновь опасно натянулось на животе и бедрах.

«Отлично, - мрачно подумала она. - Сейчас он решит, что я баронесса-обжора, проевшая все состояние. Ладно, будем работать с тем, что есть. Бабушка говорила: «Не важно, как ты выглядишь, важно, что ты делаешь».

- Проходите, Генрих, - сказала она, жестом приглашая его в дом. - Разговор у нас будет долгий и серьезный.