Глава 26

Если я когда-нибудь выйду замуж, то ни за что не буду делать свадьбу.

Нет. Нет. И еще раз нет. Свяжите меня, если вдруг я передумаю и не отпускайте до тех пор, пока не приду в себя. Так вы сохраните мои нервы, деньги и желание что-либо праздновать вообще.

Поясняю…

Свадьба семьи Громовых навсегда перевернуло мое отношение к подобного рода мероприятиям. Пребывая эпицентре торжества и непосредственно участвуя в его закадровой подготовке, я зареклась ни-за-что не повторять это на себе.

Лучше я тихонечко распишусь и умотаюсь на острова в свадебное путешествие со своим возлюбленным. Мне не нужен ни пышный банкет, ни другие прелести в виде выкупа, «тыщапятьсот» щелкнутых фотографий, от которых сводит мышцы лица, ни платья на один день, которое дороже моей жизни, ни плясок с бубнами и дикими умопомрачительными конкурсами. А еще я обойдусь без многочисленных гостей, треть из которых первый раз увижу, но буду вынуждена делать вид, что это не так. Радоваться оригинальным, по факту, дурацким подаркам (которые принято передаривать по кругу?) И ко всему прочему, украдкой зевать от усталости, не съесть лишнего во избежание выпирающего животика и слухов о браке по залету, и конечно, снимать туфли под столом, чтобы дать икрам передохнуть от каблуков.

Я с легкостью обойдусь без всего этого.

К счастью, невеста сегодня не я. Хотя вымоталась я до ужаса. Устало протянув ноги, сижу за столиком в банкетном зале, и по инерции хлопаю в ладоши за остальными. Праздником заправляет ведущий, и надо признаться, он просто бомба. Действует профессионально и нереально вывозит атмосферу, да его энергии на всех присутствующих хватит. По сравнению с ним я вареная сосиска, но все еще в обертке… Не разваливаюсь, держусь.

Все идет по плану до тех пор, пока микрофон не попадает в руки приглашенного стендап-комика. Он должен был выступить на тему свадьбы, молодожёнов и семейной жизни, но… Посмеяться не удалось. Главной его «несмешной шуткой» для меня стало то, что он, судя по его развязной интонации, перепутал в номере водичку с алкоголем.

– Он что пьяный? – голос сипит в возмущении.

Я оглядываюсь, наблюдая за реакцией зала, а главное, молодоженов и их родителей. Смеются. И вроде как над его шутками. Но несмотря на это напряжение начинает витать между мышцами в теле. Пожалуйста, пусть мне просто всё показалось, и это будет его особая развязная манера речи.

Нет.

Когда из микрофона полетели маты, я подскакиваю с места и какими-то неведомыми способностями сразу цепляю взглядом менеджера этого комика недоделанного… Обязательно было на «моей» свадьбе нажираться?

– Арина, что происходит, – подзываю к себе на первый взгляд ответственного человека. – Сергей пьяный вышел выступать. Кто-то вон телефоны уже достал. Что я должна сказать на претензии «молодых»?

– А что случилось… – она часто моргает, осматривается. – Свадьба идет, тут все подшофе. Материал зашел, людям нравится, это главное.

– Ничего что в зале дети? Его нецензурная брань пускает гной из ушей.

– Фу мерзость, – Арину передернула, визуализировав сказанное. Она странно косится на мои уши. – Уверена, в реальной жизни они слышали словечки куда похлеще, так что… Без паники, окей?

– Без паники? – брови выгибаются дугой. Струнка нервов натягивается до пика. И я резко ее отпускаю. – Да без проблем!

Чересчур широко улыбаюсь и с замершим перекошенным выражением лица покидаю общество Арины, чья простота упала тяжелой гирей на виски. За столик я не возвращаюсь. Предпочитаю скрыться в свободном от камер месте – в уборной. Так сказать, сбросить там все лишнее.

– Официант, – останавливаю парнишку в форме, попавшегося мне на пути.

Беру с его подноса бокал шампанского и залпом осушаю его. Не говоря ни слова, я звучно ставлю бокал обратно и приложив ладонь к губам, разворачиваюсь и пружиню на каблуках в сторону туалета. Тепло стекающее по горлу, разносится по телу и расслабляет конечности.

Я скрываюсь за дверью уборной и шумно выдыхаю. Сильно обрадовавшись тишине и одиночеству, я первым делом сбрасываю с ног жутко неудобные туфли.

– Кайф, – содрогаюсь я от приятной прохлады плитки.

Подхожу к зеркалу и распускаю пучок на голове, как главный узел давящего самоконтроля. Светлые, недавно подстриженные пряди касаются плеч. Завожу пальцы в обновленную шевелюру и массирую подушечками кожу, корни волос ноют, вызывая во мне ответный тихий стон.

Смоченными руками подправляю естественные волны волос и решаю оставить их распущенными. Поправляю местами съехавший макияж: подбираю осыпавшуюся тушь, прохожусь по блестящим участкам матирующей салфеткой, освежаю лицо спреем, обновляю на губах помаду, которую успела «съесть» за день. Она подобрана в тон платью, убийственно красная. Причмокнув губами, я отхожу от зеркала на шаг назад, чтобы оценить вид в целом. Годится. Сметаю с платья невидимые пылинки, приглаживаю складочки и оцениваю вид сзади. Завершающим жестом я пшикаю туалетной водой на шею и прикладываю к ней запястья. Реинкарнация «феникса» успешно завершена.

Распустив крылья, лечу обратно в банкетный зал. Вроде все идет отлично, никто не умер в мое отсутствие. Ну и ладушки. Огибаю по периметру зал, оценивая обстановку и со спокойной душой сажусь на свое место. Под носом стоят блюда, к которым я не притронулась. Я успела поужинать гречкой и куриной грудкой перед банкетом, хотя не буду отрицать, что желудок уже откликается при одном косом взгляде на еду. Фруктовая тарелка безмолвно сигналит мне, и я, не тревожа уставшую совесть, тянусь ней. Только хочу надкусить дольку яблочка, как рядом возникает тень официанта.

– Комплимент от третьего столика для вас, – он ставит бутылку элитного напитка передо мной и уходит.

Я озадаченно смотрю ему в спину, а потом этикетку, к которой прилагалась записка неровным подчерком:

«Заслужила.

P.S. Классно выглядишь».

Сморщив лоб, я поднимаю глаза и устремляю их в сторону третьего столика. Быстро нахожу а-ля ухажера.

В белом костюме, как чертов жених, но с черной рубашкой, с прилизанными назад волосами, как у секси-мачо, сидит и смотрит на меня с бокалом у губ. Вальяжно развалился на спинку стула, один уголок губ приподнят вверх, в глазах мерцают удовлетворенные искорки, которые через метры долетают до меня. Галантный мерзавец, мать его, Смолов.

Когда он успел появится на этом празднике жизни?

Эту фигуру я бы сразу заметила.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы убрать растерянность и удивление с лица, закрыть рот, отвести взгляд и нацепить маску неприступной красавицы, которая плевать хотела на все жесты и подарки с барского плеча.

Игнорирую бутылку Смолова и под его наблюдательный взгляд, наливаю себе сок. Пью, не глядя. Как бы невзначай стреляю глазками на Илью, закидываю ногу на ногу, оголяя колено в разрезе, и вместо веера овеваю ладонью лицо. По-моему, кто-то не любит, когда ему отказывают. Во всяком случае, я так на это надеюсь…

Явился тут такой принц, не запылился.

Не звонил, не писал, а сейчас комплиментами раскидывается.

Я и без него знаю, что классно выгляжу. Выпрямляю спину, поднимаю подбородок.

Не для него ягодка расцвела, смотрит он. Шары закатай.

Стоп…

А это что за фифа кудрявая рядом с ним? Ручку на плечо закинула и трещит ему что то на ухо. Дышу чаще, рассматривая особу… Модель, ноги от ушей, дорогие цацки, пухлые губы, глубокое декольте. Она с ним что ли приехала? Ну понятно, с кем он был так занят эти две недели!

Щеки вспыхивают, ноздри вздуваются от злости, в горле ком. Я машинально хватаю нож и крепко сжимаю в руке. Чтобы не выглядеть странно, вонзаюсь им в курицу и расчленяю её на кусочки.

Убить готова.

Не смотри на него!

Глаза непослушно косят в сторону третьего столика. Черт. Не хочу, но вижу, как Смолов улыбается юной красотке, потом берет и целует её руку. Чего???

Ну все! Да пошел он!

Меня всю перетряхивает.

С расстройства запихиваю кусочек курицы, и он еле протискивается в мое сжатое напряженное горло.

Вытираю губы салфеткой, отбрасываю ее на стол, словно это она во всем виновата и запиваю водой.

Меня примораживает к стулу, когда я поднимаю глаза и вижу, как Смолов встает с места и идет ко мне.

– Лучше не приближайся, – еле шепчу по нос я и медленно мотаю головой.

Я сейчас за себя не отвечаю.

Чего ему надо от меня? Стискиваю зубы и сама вся сжимаюсь.

Илья игнорирует всяческие вербальные и невербальные знаки и бесстрашно идет на собственную смерть. Класс, по случаю костюмчик новый прикупил. Да я придушить его готова, честное слово!

– Привет, – обнажает зубы Илья, приблизившись ко мне.

Он звучно отдвигает стул и садится рядом. Его терпкий парфюм ударяет в нос. Я морщу его в пренебрежении:

– Добрый вечер, – моя интонация старательно изображает, что я не рада его видеть.

Смолов закидывает локоть на спинку стула, распахивая пиджак и нескромно рассматривает меня с ног до головы. Особое внимание уделяет ложбинке между грудей и разрезу на ноге. Я даже не шелохнулась.

– Неплохо выглядишь, – подводит итог.

Я громко хмыкаю на такой комплимент.

– Несколько минут назад, это было «классно». Хотя куда мне до «этой», – киваю в сторону его девушки.

– Что прости?

– Я говорю, не стоило оставлять свою девушку одну, еще приревнует, – клацаю язычком.

Илья ведет бровью и усмехается:

– Не переживай.

– Как скажешь, – выдавливаю улыбку.

Бабник хренов.

Смолов открывает ту самую бутылку и даже не спросив меня, разливает её по бокалом, себе и мне.

– Выпьем за молодых, – поднимает он бокал. – За этот прекрасный вечер, который удался благодаря тебе, и за его не менее яркое продолжение. Ты большая молодец, Полина, я не сомневался в тебе.

– Благодарю за такие лестные слова. Но не пью на работе.

– Да, брось, – его ладонь ложится на мое оголенное плечо. Тихонько сжимает его. – Твоя миссия выполнена. Так что разрешаю.

– А мне не нужно твое разрешение. – стряхиваю его руку. – Ты мне больше не босс, забыл? Хочу – пью, – делаю глоток и облизываю губы и ставлю на стол бокал. – Хочу – не пью.

– Вот как.

– Именно так, – прикрываю ресницы и начинаю рассматривать маникюр, как что-то более интересное, чем его персона.

Прочистив горло, он отодвигает стул и встает. Обиделся и сбегает? Да пожалуйста! Скатертью дорожка!

– Потанцуем? – неожиданно звучит предложение сверху.

Удивленно поднимаю глаза и вижу встречный горящий взгляд и протянутую руку.

– Я не танц… – хочу окончательно отшить его.

Но Илья сам берет меня за руку и тянет к себе, да так резво, что я грудью впечатываюсь в него. Он обнимает.

– Ох… – вырывается вздох из груди.

От крепкого объятия тел моё сердце переворачивается в кульбите и начинает неистово отбивать чечетку в груди.