Глава 39

– Полина, я ушла в магазин.

– Ага, бабуль.

Бабушка закрывает дверь калитки и бредет неспешно вдоль забора, складывая на ходу тканевую сумку. Уперевшись на грабли, я провожаю взглядом её сиреневый платочек, и после с энтузиазмом продолжаю сгребать старую листву в кучки. День солнечный, теплый, практически безветренный, и я в спортивном костюме, в галошах и с граблями в руках наслаждаюсь им по полной. Не торопясь, в свое удовольствие работаю и отдыхаю душой, которой нужна была реабилитация.

Я люблю деревню за её простоту, за красоту, за спокойствие, за лучшие воспоминания из детства, за вкусную домашнюю еду, за открытых и добрых людей, за физический труд, который облагораживает и отвлекает от дурных мыслей. Здесь нет излишних страстей, раздражающего шума и суеты. Здесь дышится глубже, сердце бьется ровнее, время по-другому идет: ты найдешь минутку на то, чтобы, отвлечься, поднять голову и полюбоваться обволакивающей красотой неба, то ясного, то пушистого, то серого, затянутого тучами.

Скажу честно, сбежала сюда. В городе совсем плохо было. Надоело.

Расставание с Ильей подорвало меня, согнуло как алюминиевую проволоку в три узла. Работать не могла, думать ни о чем не могла, душа выла, сердце щемило. Сама виновата, знаю. Но что теперь поделать? Не нужна я ему, а значит, и мне привязываться не стоило. Илья мне ничего не обещал, а я напридумывала, дурная… Ничего, переболит, да пройдет. Жила я ведь как-то без него раньше, и сейчас проживу.

От этой мысли колет в груди. Я останавливаюсь, закрываю глаза и тихо вздыхаю. Как он там без меня? Вот, приказала себе не вспоминать о нем, и опять… Тяжело пока, не отпустило.

Снимаю рабочие перчатки и наклоняюсь к подножию ствола вишни, где лежит бутылка с водой, на солнце греется. Отпиваю пару глотков, успокаиваюсь, и дальше грести, отвлекаясь от грустных мыслей.

К нашему забору подъезжает машина, не сразу обращаю на неё внимания. Стою спиной, слышу, как двигатель заглох и дверь хлопнула. Должно быть к соседям, мы то никого не ждем. Когда до ушей доносится звук открывающейся калитки, я останавливаю работу и оборачиваюсь. Грабли падают из рук. Внутри все моментально сжимается, дыхание перехватывает, а глаза отказывают верить. Незваный гость пожаловал к нам в дом. В серой футболке, в джинсах, с темными очками на глазах идет ко мне, уверенно, целенаправленно, пока я растерянно стою и чувствую, что земля под ногами стала слишком мягкой, утопаю и вот-вот провалюсь под.

Илья Смолов собственной персоной приближается ко мне на расстоянии вытянутой руки, снимает очки и устремляет на меня взгляд шоколадных глаз.

– Далеко однако спряталась, красавица, – улыбается, во рту играет жвачка. – Все-равно нашел.

Мои глаза бегают по его лицу, цепляясь за каждую знакомую мелочь, все на месте. Он кажется спокойным и в хорошем настроения, а вот меня лихорадит, сердце неистово бьется о стенки груди. Я вдыхаю, чтобы пробить ком горле.

– Ты… – слова путаются. Встряхиваю головой. – Что ты тут делаешь?

– Во-первых, мне сказали кое-что тебе передать.

Он достает и кармана наушники и протягивает их мне. Я недоуменно смотрю на них, потом на Илью.

– То есть ты приехал в эту глушь для того, чтобы передать мне наушники? – забираю белые проводки и прячу из в кармане спортивной кофты.

– Во-вторых… – просит меня не спешить, ведь он еще не закончил. – Соскучился по твоей мордашке. Захотел убедится, что она по-прежнему такая же вредная.

– Убедился? – кривлю лицо.

– Ага.

– Подожди, а откуда ты узнал, что я здесь?

Он разводит руки в стороны, и я сразу догадываюсь:

– Валя. Ну я ей… В следующий раз можешь убедится по фоткам, если уж невтерпеж, не стоит ехать за столько километров и раздражать меня еще больше.

Илья смеется, запрокидывая голову назад. Я фыркаю, что смешного? Приехал еще и издевается, душегуб.

– Верно, ты подзабыла, что заблокировала меня отовсюду! – напоминает он с раздражением.

– А-а, – довольно протягиваю я. – Точно. Ну тогда, мне очень жаль, ничем помочь не могу. Если насмотрелся, то свободен. Мне работать надо, отвлекаешь.

Я отворачиваюсь от него и принимаюсь работать граблями. Илья останавливает меня, хватая за локоть. Разворачивает, притягивая к себе. От нашей близости внутри что-то дрогнуло, и чаша с маслом растеклась в груди, смягчая черствую корочку. Я поднимаю глаза и вижу, что на мужском серьезном лице от прежнего веселья ни осталось и следа. Илья пронизывает меня насквозь взглядом, глубоко копает с целью нарыть что-то ценное и весомое.

Я сопротивляюсь.

– Полегче, у меня в руках опасное оружие, – крепче сжимаю черенок.

– Тогда лучше убрать его в сторону, – вцепляется в грабли, тянет на себя, но я не даю. – Не хочу, чтобы ты поранилась. Отдай.

– Еще чего. Поранится здесь можешь только ты, – угрожающе сверкаю глазами. – Спишем это на несчастный случай.

– Возьмешь грех на душу?

– Замолим.

– То есть проще меня убить, да?

– Однозначно, Смолов, – шиплю. – Не буди во мне зверя, уходи, и будь здоров.

– Хм, я пожалуй рискну здоровьем, – упрямо задирает бровь.

– На кону жизнь, Смолов, подумай хорошенько.

– Пусть. К чему мне такая жизнь, если в ней не будет тебя.

Его слова вместе с ветром залетают в ухо и переворачивают внутри всё и вся. Сердце в волнительном трепете пропускает удар.

Я нервно сглатываю.

– Для чего ты приехал? – тихо повторяю вопрос.

Глаза блуждают по его лицу, опускаются на губы, которые говорят коротко:

– Соскучился.

– Разве это возможно?

– Еще как. Как бы ты далеко от меня не спряталась, Полина, я бы все равно тебя нашел.

Он тянется к моей ладони, и я вздрагиваю от прикосновения, одёргивая руку.

– Я не понимаю одного, Илья. Зачем меня искать, если ты спокойно отпустил меня к другому?

– Отвечу на это вопрос, если ты ответишь на мой. Почему соврала, что хочешь вернуться к бывшему?

Мои брови удивленно взмывают вверх:

– С чего ты взял, что…

– Я говорил с Костей, не стоит зарывать себя еще больше, Поль.

– Ладно, кхм… – прочищаю горло. – Чтобы посмотреть на твою реакцию.

– И на что надеялась?

– Это уже второй вопрос, – задираю подбородок. – Отвечай теперь ты.

Илья журит меня пальчиком за хитрость, но от ответа уже никуда не деться.

– Я отпустил тебя, потому что… – вздыхает. – Дурак.

– Ёмко. Это все?

– Нет.

– Что-то ещё?

Я скупа на эмоции, и это изводит Смолова, он не показывает, но я насквозь его вижу. Еще чуть-чуть, и кто-то взорвется и выплеснет все, что сидит внутри.

– Есть один маленький момент, – криво улыбается Илья и всплескивает руками. – Я не могу жить без тебя.

– О-о.

Все это красивые слова, не смей подаваться им, Поля. Он не может жить не без тебя, а без секса, разные вещи, которые он видимо перепутал.

– Ты постоянно в моей голове, утром-днём-ночью, всегда. Ты заразила мой мозг, и я не знаю, что с этим делать.

– Прости. Я не хотела.

От моего издевательского тона его плющит.

– Ты не хотела… – усмехается он, щуря глаза. – А чего ты хочешь, дорогая?

– Чтобы ты оставил меня в покое.

– Нет. Не оставлю, ведь это ты лишила меня покоя, милая.

Он нависает надо мной, сверлит взглядом, дышит шумно в лицо, и я не смею отводить взгляд. Отвечаю ему тем же напором.

– Что тебе надо от меня, а? Что ты еще хочешь? Я устала от всего этого! – бешусь я.

– Я тоже устал от этого дурдома!

– Тогда прекращай играть сумасшедшего и оставь меня! – я толкаю его в грудь. Он вообще не пробиваемый. Я метаю искры из глаз.

– О нет, милая, я не играю. Я влюбился в тебя как сумасшедший, и оставить тебя – выше моих сил!

– Что… – обрывочно выдыхаю.

– Я люблю тебя, Поля.

Слова, пропитанные отчаянием, приносят ливень мурашек по телу. Я бы потеряла сознание от резкой нехватки воздуха, если бы не Илья, он делится своим кислородом через поцелуй. Он впивается в мои губы, и они пламенно горят от терзающих ласок. Все защитные иголки плавятся, тело размякает, а заведенное до высоких оборотов сердце жаждет любви.