Глава 12

И тут запищал будильник на плите.

Да, я выключила газ, но забыла выключить будильник и сейчас моя забывчивость спасла меня от очередного позора. Павле с недовольством отстранился от меня, прервав поцелуй, а я тут же кинулась отключать пищащий таймер.

Именно в этот момент из коридора вышел Матвей. Племянник направился прямой наводкой к кухонному острову и занял свой стул. Выказав всем своим видом, что он готов к ужину. Матвей был уже в домашних шортах и футболке. Мысленно я отметила:

« Как же быстро он переоделся?! Жаль его сестры и брат не такие же шустрые»

Стоило об этом подумать, как Матвей пояснил причину их задержки.

‒ Вика и Мила снова дерутся из-за фей!

‒ О, чёрт! ‒ чертыхнулась я. ‒ Опять забыла об этих феях.

Камнем преткновения меж двух сестёр уже как месяц была футболка с мультяшными феями. Она была в одном экземпляре, а нравилась и Вике и Миле. Две сестрички никак не могли поделить эту несчастную футболку, и каждый раз ссорились из-за неё.

‒ Ведь зарекалась выкинуть эту футболку или отдать кому-нибудь и постоянно забываю, ‒ сказала я и направилась в детскую, чтобы разрешить очередной конфликт.

Но дойдя до арки в коридор, я резко остановилась и посмотрела назад.

Павел занял стул напротив Матвея, и они мерились взглядами, кто кого переглядит. Не будь всё так серьёзно, я бы рассмеялась. Но пришлось проглотить смех и сказать.

‒ Пока я одеваю малышей, пожалуйста, накройте на стол. Матвей покажи дяде Павлу, где посуда и приборы.

Не дожидаясь ответа, я скрылась в коридоре.

Конечно я понимала, что веду себя неправильно. Нужно было сразу же выпроводить Павла. А получается, что я сейчас не просто оставила его в гостиной вместе с Матвеем, но ещё и на ужин пригласила.

Мой голос разума кричал «Катюша вернись в гостиную, скажи Павлу, что ему пора уходить и выстави его вон! Он пошутил, говоря о том, что он твой будущий муж. С таким прицепом, как у тебя, замуж не зовут, без скрытых мотивов. Опомнись и гони его в шею!»

Но на этот вечер я решила заглушить голос разума и просто плыть по течению. Ничего плохого же не может случиться, если Павел останется на ужин. Ну, максимум чем может закончиться этот вечер, это ужином в шумной компании детей, слегка недосолёнными усатыми котлетами с компотом, и… прощальным поцелуем.

О последнем я старалась не думать, но это было невозможно.

Сидя за столом, я постоянно ловила на себе взгляд Павла. Это было одновременно и приятно, и смущало меня. Но я стойко делала вид, что не замечаю этих взглядов. И если вдруг наши взгляды пересекались, я тут де переключалась на разглядывание квадратов на его рубашке.

Да, я всё же принесла ему его рубашку и заставила надеть. За стол не садятся полуголыми ‒ это правило в нашем доме было незыблемым. Детвору совсем не смущало отсутствие рубашки на дяде Павле. Их больше интересовало, как он оказался в нашем доме.

Отвечая на этот вопрос, я не солгала и сказала чистую правду.

‒ Павел пришёл чинить наш кран, ДанСана его попросил.

Тут же на Павла посыпалась целая гора вопросов: от вполне логичных «А что случилось с ДанСаном?», « ДанСан заболел?!» и тому подобное. До довольно странных.

‒ Тот черный джип твой? ‒ спросил Матвей.

‒ Нет, это джип Сергея, друга Павла, ‒ ответила я.

Когда же Павел удивлённо на меня посмотрел, я ему напомнила.

‒ Ты сказал, что Сергей не обрадуется, если водительское сиденье будет мокрым.

‒ Да, точно говорил, ‒ кивнул Павел и начал отвечать на другие вопросы. ‒ Нет, ДанСан не заболел. Он просто решил сегодня взять выходной.

‒ Сергей сын ДанСана, ‒ вдруг сделал странный вывод Матвей.

‒ Почему ты так решил? ‒ переспросила я у племянника.

Матвей же решил повыброжать, получалось, он знал больше меня.

Но Вика испортила момент его триумфа.

‒ На черной машине цифры восемь пять восемь, ‒ выпалила она и начала пояснять. ‒ Это циферки ДанСана. А у ДанСана машина не чёрная, а зелёная, как старая трава.

Старой травой Вика называла цвет хаки. ДанСан и вправду ездил на старой Ниве цвета хаки. Но я как-то не задумывалась запоминать номер его машины. А мои детки, оказывается, запомнили.

Но ещё больше я поразилась, когда услышала следующий вопрос Матвея. Он показал сестрице кулак, за то, что она влезла поперёк него в разговор, а затем вдруг переключил своё внимание на что-то другое и спросил у меня.

‒ Катюша, а я час ‒ это же шестьдесят минут?

‒ Да, ‒ кивнула я.

‒ А почему тогда дядя Павел ещё не ушёл.

Проследив за взглядом ребёнка, я поняла, что к чему.

Матвей прочёл надпись на ящике с инструментами, который сейчас стоял на столешнице рядом с раковиной. И сделал свои выводы.

«Вот же сообразительный ребёнок!» ‒ подумала я и в тоже время растерялась, не зная, что ответить. Было бы глупо начать рассказывать, по какой причине Павел задержался. И уж тем более у меня не было объяснений, почему я целовалась с мужчиной, пришедшим чинить кухонный кран? А по взгляду Матвея я поняла, что это будет следующим его вопросом.

‒ Это ящик ДанСана, ‒ ответил за меня Павел. ‒ Катюша попросила прийти починить кран, я взял инструменты ДанСана.

‒ А у тебя своих нет? ‒ нагло спросил Матвей.

Племянник явно перегибал палку, так разговаривая с взрослым мужчиной. Матвей вёл себя совершенно не как шестилетка. И я не понимала, откуда у Матвея такая антипатия к Павлу.