Глава 15

Глава 15

Хасанов

За окном столица шумит, как всегда, но внутри всё кипит по-другому. Я откидываюсь в кресле, пальцы сжимают подлокотники так, что кожа скрипит.

Сижу во главе длинного стола в конференц-зале нашего главного офиса. Стены из тёмного стекла, приглушённый свет ламп, воздух тяжёлый от напряжения и запаха дорогого кофе.

— Мы выступили с опровержением, — говорит мой директор по PR, голос чуть дрожит. — Видео с экспертизой, заявления ветеринаров, всё по протоколу. Но этого недостаточно. Убытки уже сейчас на тридцать процентов выше нормы! Соцсети в огне, поставщики нервничают, ритейлеры начинают возвращать партии.

Я медленно выдыхаю сквозь зубы.

— Сделайте ещё! — рычу я, и мой голос разносится по залу, как удар. — Ещё ролики, ещё эксперты, ещё чёртова реклама. Я не собираюсь терять мясной бизнес из-за какой-то гнилой сплетни.

В комнате повисает тишина. Все смотрят в свои планшеты, боятся поднять глаза. А я уже знаю, чья это рука. Этот Мамедов. Чувствую его везде. Он вцепился в меня, как клещ.

Драка с ним на разлетелась по всему интернету — кулаки, кровь, вспышки камер. Теперь ещё и это: якобы в нашем мясе нашли инфекцию. Совпадение? Черта с два.

Я провожу ладонью по лицу, пытаюсь собраться. Почему он так в меня вцепился? Из-за бабы? Альбина, эта блогерша с миллионами подписчиков. Я её даже не уводил по-настоящему. Просто поманил пальцем на той презентации — она сама побежала. Побежала, как собачонка, и трахалась так же, догги-стайл. Кинула его без раздумий!

Он взбесился.

Не думаю, что она для него важна по-настоящему.

Просто повод.

Последняя капля.

Я всегда был впереди — деньги, власть, женщины, всё. А ему надоело быть вечно вторым.

Я откидываюсь глубже в кресло, и в этот момент в голове всплывает она. Не Альбина. Не эти гламурные куклы из столицы. Деревенская.

Олеся.

Её кожа, которая светится даже в полумраке комнаты. Как она сидела на мне сверху, выгибаясь, как стонала мне в губы, когда я входил в неё пальцами. Её полные груди в моих ладонях, её тугая, горячая киска, которая сжималась вокруг пальцев так, будто не хотела отпускать.

В штанах мгновенно становится тесно. Член напрягается, тяжелеет, прижимается к ткани брюк.

Сегодня мне приснился сон, как будто мы трахаемся на сеновале.

Яркий, подробный сон, я даже запах сена чувствовал — пряный, сухой, пыльный.

Я незаметно перекладываю ногу, чтобы никто не заметил, но внутри уже всё горит. Чёрт, я так хорошо помню, как её ногти впиваются мне в спину, как она кричит «да-а-а», когда я трахаю её сильнее. Этот дождь за крышей, её мокрые бёдра, шлёпающие по мне… Как будто это было по-настоящему.

Фантазия, всего лишь сон!

Но такой, сука, реальный…

Внезапно понимаю, что я отвлёкся.

Мне что-то говорят, я не слышу, не понимаю.

Это… несвойственно мне.

Так нельзя! Нужно срочно это прекратить.

Я резко встаю, чтобы прервать свои мысли. Кресло отъезжает назад с громким скрипом.

— Совещание окончено, — бросаю я жёстко. — Через час жду новые варианты. Или ваши туши… будут красоваться на витрине свободных вакансий с такой дерьмовой характеристикой, что вас возьмут только мыть вокзальные туалеты! Все свободны.

Они выскакивают из зала, как по команде.

Я остаюсь один в огромном конференц-зале. Дверь за последним из сотрудников тихо щёлкает, и тишина сразу наваливается тяжёлой, плотной волной. Только тихий гул кондиционера и далёкий, приглушённый шум города за панорамными стёклами. Свет ламп отражается в тёмном полированном столе, на котором всё ещё лежат планшеты, папки и полупустые чашки кофе. Воздух пропитан напряжением — запах дорогого парфюма, пота и страха подчинённых.

Я медленно выдыхаю, провожу ладонью по лицу и чувствую, как щетина уже слегка колется. Сердце всё ещё стучит тяжело, в висках пульсирует злость. Этот Мамедов… сукин сын. Я знаю, что это его работа.

Я отхожу от стола, подхожу к окну и смотрю вниз, на поток машин. В штанах до сих пор тесно. Член напряжён, тяжело прижимается к ткани, и я невольно переступаю с ноги на ногу. Достаточно было просто вспомнить её — и тело сразу реагирует, как у голодного зверя.

Олеся. Деревенская девчонка с глазами, в которых целый космос. Её улыбка, когда она стоит босиком на траве, запах теста и яблок в волосах, её смех, который звучит так искренне, что у меня внутри всё переворачивается.

Я достаю телефон из внутреннего кармана пиджака. Тяжёлый, холодный корпус ложится в ладонь. Экран загорается мягким светом. Ищу её контакт. Номер сохранен, записан просто «Олеся».

Палец зависает над зелёной кнопкой вызова.

Позвонить ей сейчас? Услышать её низкий, чуть бархатистый голос, сказать, чтобы ждала меня? Представляю, как она ответит — сначала немного удивлённо, а потом в голосе появится та самая искра, от которой у меня сразу кровь закипает. И неважно, что она скажет, я уже знаю, что сорвусь с места, как подросток.

Я уже почти нажимаю…

Но останавливаюсь. Кладу большой палец на край телефона и сжимаю челюсти так, что зубы скрипят.

Я только о ней и думаю в эти дни.

Только о ней — как одержимый!

Пришлось с места сорваться, когда узнал о глобальных проблемах.

Уехал, но ощущение такое, будто я часть себя оставил там, в этом селе с дурацким названием — Торышкино.

Что это со мной? Неужели… я что-то чувствую к ней?

Не просто похоть. Притяжение.

Тоска, сука, да, это она!

Чувства делают меня слабым. Зависимым. Эмоции — это для дураков, которые забывают обо всём, тонут в страстях. Они в итоге теряют капиталы, империю и всё, что строили годами.

Я не хочу потерять всё. Не хочу!

Я и так много упускаю. Из-за неё, довольно.

Мне просто нужна другая баба. Горячая, покладистая, без этих деревенских глаз и запаха сена, который лезет в голову и мешает думать. А эту… Олесю… нужно забыть. Выкинуть из головы, как вчерашний отчёт. Иначе можно потерять всё. Всё, что я заработал кровью и потом. Один неверный шаг — и Мамедов, конкуренты, рынок разорвут меня на куски, пока я буду думать о какой-то девчонке и мечтать потрахаться с ней на сеновале.

Я убираю телефон обратно в карман. Резко. Решительно. Холодно.

Нельзя сейчас расслабляться. Нельзя позволять этой слабости взять верх. Сначала я разберусь с Мамедовым, с убытками, с этим гнилым куском дерьма. Сделаю так, чтобы никто больше не посмел даже подумать меня тронуть. А она… она останется в прошлом.

Просто новизны захотелось, бывает.

Просто ещё одна баба, которую я перешагнул.

Я разворачиваюсь, беру со стола планшет и выхожу из зала. Шаги гулко отдаются по коридору. В голове уже крутятся новые приказы, новые удары, которые я нанесу сегодня.

Ни одной мысли о ней. Ни одной.

Я сильнее этого.

Остаток дня езжу по делам, время от времени обновляя обезбол.

Водитель, Али, помалкивает.

Я пытаюсь сосредоточиться, но мысли об Олесе не покидают.

Что-то съедает изнутри: как будто не стоило так уезжать, без предупреждения.

Обрываю себя: она мне — кто?

Никто!

Какого чёрта я так много думаю о ней? Постоянно!

Наверное, всё дело в том, что я её так и не трахнул. Не отымел хорошенько, лишь подразнил зверя, но оставил его голодным.

Член в штанах распух до неприличных размеров…

Мне просто нужна другая баба.

Потрахаться. Но без головняков.

Без проблем.

Звоню помощнику.

— Мне нужна женщина на вечер… Сделай.

— Предпочтения?

— Лишь бы не блондинка и не полная.

Пауза.

—… Что?

— Не бери в голову.

Всё, опускаю телефон в карман.

Сегодня оторвусь, сегодня поставлю раком какую-нибудь крошку и выдолблю…

— Кхе-кхе! — со стороны водителя.

— Ты сказал что-то?

— Ничего.

— Нет, ты что-то сказал.

— Плохая затея.

— Что именно?

— Шлюха.

Сердито смотрю на затылок Али: того, кто стал свидетелем моего падения и позора!

— Чем же она плоха?

— Может быть, тем, что к вашей фигуре сейчас слишком много пристального внимания? Кто-то очень старается.

— Кто-то? Мы и так знаем, кто это. Мамедов, завистливый сукин сын с маленьким, кривым членом!

— И, понимая это, вы всё равно хотите снять шлюху? Шлюху, которая потом будет рассказывать о ваших… необыкновенных пристрастиях?

— Каких еще… что ты несёшь?!

— Не знаю, о каких. Это не моя работа, думать за вас. Но на этой работе я повидал многое, ещё когда работал на вашего отца.

— И что же ты такого повидал?

— Есть люди, которые не погнушаются ничем. Вы просто развлечётесь со шлюхой, а завтра она, размазывая слёзы, будет показывать синяки и удары или рассказывать мерзкие вещи о вас. Это будет ложь, но на фоне вашей пошатнувшейся репутации в это поверят охотнее, чем в то, что шлюха врёт. Нужно ли это вам?

— С чего ты вообще решил, что шлюха соврёт? Павел закажет мне у проверенного агентства.

— С чего я это взял? Может быть, с того, что за нами следят? За вами, если быть точным, я-то не представляю из себя ничего необычного!

— Следят?!

— Да.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

— Я меньше минуты назад убедился, что это слежка. Ведут аккуратно, действуют профессионалы.

Значит, придётся отменить шлюху. Значит, я сегодня не потрахаюсь, а буду… надрачивать член!

Набираю номер начальника СБ. Я отказался в своё время передвигаться с охраной, думал, это перебор в настоящее время.

Теперь уверен: в самый раз.

— Усилить меры безопасности. Всюду!