Глава 9

Глава 9

Хасанов

— Смешно? — сиплю я, глядя на Али снизу вверх.

Али поднимает меня. Молча. Но его глаза смеются. Я это вижу даже в темноте, даже сквозь боль, которая простреливает спину при каждом движении.

Я в таком унизительном положении перед водителем еще не был ни разу.

Скрюченный, голышом! Потому что когда эта ненормальная боднула меня и отправила в полет, на мне были только шорты на голое тело, которые она сдернула.

Спина горит огнем. Чувствую, как содрана кожа.

Копчик будто взорвался изнутри. Когда я падал, приложился так, что искры из глаз.

И нерв защемило. Точно. Левая нога онемела, еле шевелится.

Сам бы не встал. Минут десять провалялся в колючих зарослях, матерясь и пытаясь доползти до телефона, который вывалился из чехла. Потом кое-как перевалился на бок, нащупал мобильник и позвонил Али.

— Приезжай. Быстро. Забрать нужно.

— Что забрать? Откуда?

— К душевой. Труп, блин, забирать.

— Кого прикончили?

— Меня.

— Не понял.

— Мой труп забирать будешь, я с трудом могу пошевелиться!

Он приехал через десять минут.

Теперь я, как старая развалина, по шажочку передвигаюсь. Али поддерживает под локоть, тащит в сторону гостевого домика. До кровати бы добраться — и все, я готов.

— Врача вызвал, — докладывает Али, когда мы наконец вползаем в дом. — Местного. Обезболивающее должны дать. Со всем остальным лучше к спецам.

— К каким спецам? — рычу я, падая на кровать лицом вниз.

— В столицу, конечно. Там нормальные клиники. МРТ сделать, рентген...

— Ага. Сейчас. На вертолете меня отсюда вывозить будешь? — шиплю я, потому что даже говорить больно.

— Если надо — вывезу, — пожимает плечами Али.

Он вообще невозмутимый, как удав. Иногда бесит, но сейчас я даже рад. Хоть кто-то спокойный рядом.

Лежу и думаю.

Ненормальная баба...

Она что, совсем сдурела? Боднуть миллиардера, отправить в грядки к тыквам, сбежать...

Я усмехаюсь, и от усмешки простреливает бок.

— Али, — говорю, — где эта вредительница?!

— Мне откуда знать? Не было приказа за ней следить!

— Сам должен был догадаться. Черт... Ууу… Долго еще врача ждать?

— Фельдшер на вызове в соседней деревне. Так что придется подождать.

— Твою же мать! Все настолько серьезно?! Неужели здесь всего один врач на всю деревню?

— Я бы даже сказал, один врач на несколько деревень.

Опять матерюсь…

— Так не годится. А если что-то срочное, то, что?! Как быть? Не пойдет! Надо взять этот вопрос на вооружение! Позвони помощнику, пусть посмотрит.

— А вам зачем?

— Ты этого мэра видел? Рожа наглая, вороватая, а песни все о том же, что бюджет не выделяют… Инвестиции ему подавай, думаешь, я не понял, к чему это все было? Денег ему моих надо.

Шевельнулся, охнул.

— Может, спиртного?

— Не рекомендую. Последствия могут быть непредсказуемыми. И, кстати, девушка вернулась. Топчется возле калитки… — делает паузу. — Босиком и полуголая. Нехорошо это, — говорит он.

Али — чечен, старого воспитания, из числа тех, что отводят взгляд, когда видят неожиданную наготу.

— Что-то пошло не так.

— Все пошло не так. Пригласи! — требую.

Олеся заходит.

Глаза на пол-лица, нервно расплетает и заплетает свою косу. Останавливается у порога.

— Больно? — спрашивает тихо.

— Смешно? — отвечаю вопросом на вопрос.

Молчит. Только губы дрожат.

— Значит, так, Олеся! — говорю я, едва не скрипя зубами. — Ущерб возрос. Многократно.

— Какой ущерб? — настораживается она.

— Моральный. И физический. Копчик, нога, спина... Я теперь минимум неделю не встану. А у меня дела. Встречи. Переговоры.

— И что?

— А то, — я смотрю ей прямо в глаза. — Теперь засадить тебе по самые яйца — дело принципа. Но не сейчас. Сейчас я даже пошевелиться не могу. Так что ты в безопасности. Пока.

Она сглатывает.

— А потом?

— А потом отрабатывать будешь. По полной. Долго и горячо. За каждый день простоя — штраф!

— Я не согласна!

— А кто тебя спрашивает? — усмехаюсь я. — Ты мне спину сломала. Скажи спасибо, что я заявление в полицию придержал.

— З-з-заявление?

— Заявление, — киваю и вру. — Придержал, но могу дать ход. За причинение тяжкого вреда здоровью.

Нет никакого заявления, но ей об этом знать необязательно.

— И ничего от твоей зажопинской гостиницы не останется.

— Хорошо! — выпаливает она. — Будет вам… по самые помидоры!

Ух, как сказала, у меня аж в яйцах засвербело.

— Ненавижу!

Это она уже добавила, убежав.

Плевать.

Главное, я получу желаемое…

Теперь ты моя. Надолго.