Глава 2. Где выясняется, что от судьбы не убежать, не уползти

Я осторожно спросила:

— В каком смысле — вместо тебя?

Но девица уже не смотрела на меня. Она вертела мой карандаш и довольно улыбалась своим мыслям. А я огляделась и вдруг поняла, что чего-то не хватает. Вернее, не так...

За окнами кафе была ночь. Густая, непроглядная. С фонарями, которые отчаянно пытались разогнать тьму, но получалось у них так себе. Внутри кафе горел только один светильник над нашим столиком, остальная часть зала тонула в полутьме. За барной стойкой, уткнувшись лицом в сложенные руки, сладко посапывал бармен.

Я перевела взгляд к часам на стене — половина двенадцатого!

— Как это...?! — выдохнула в панике. Я пришла сюда в три часа дня, сразу после лекций. Села за угловой столик, заказала капучино и пирожное, открыла книгу...

Потом явилась эта сумасшедшая со своими драконами и всё, провал в сознании. Восемь часов коту под хвост! Восемь часов, за которые я не заметила, как наступила ночь, ушли посетители и официанты перестали бегать между столиками! Так не бывает!

Я лихорадочно схватила куртку, висевшую на спинке стула.

— Слушайте, — забормотала, торопливо пытаясь попасть в рукава. — Было очень приятно познакомиться. Спасибо за компанию, но мне пора. Уже поздно, метро скоро закроется. Да и вообще — меня котик дома ждёт. Рыжий... Мусака зовут...

Я начала пятиться к выходу, не сводя глаз со странной девицы. Та не двигалась, только повернула в мою сторону лицо.

— Вам это... удачи с академией. Надеюсь, вы поступите, или что там вам надо. Всего хорошего, счастливо оставаться, пока-пока!

Я развернулась к двери и уже сделала несколько шагов к свободе, как вдруг услышала негромкмй приказ:

— Вернись.

И ноги мои остановились. В смысле, я хотела идти, очень хотела. Приказывала нижним конечностям: «Бегите, глупые, спасайте хозяйку! Вон дверь — нам туда, к свободе!». Но эти предательницы развернулись и понесли меня обратно к столику.

Я плюхнулась на стул, как кулёк. Девица удовлетворённо кивнула, взяла мой карандаш и постучала по столу.

— Вот так лучше, — сказала строго. — А то ишь, разбегалась. Некультурно как-то, Катя. Разговариваю с тобой, хорошие предложения делаю, а ты сбега́ешь.

Хотелось ответить, что сбега́ют обычно от маньяков и тех, кто подсыпает в кофе клофелин, но губы слушались ещё хуже, чем ноги. Я только смотрела на неё заворожённо, чувствуя, как в голове всё плывёт и кружится, будто меня, и правда, чем-то подпоили…

А девица нацепила очки обратно на нос и заговорила монотонно, как диктор в новостях:

— Меня зовут Катарина Верфёльд. Вчера меня зачислили на первый курс в Академию, но учиться там я не буду.

Я с трудом пошевелила губами:

— Зачем тогда поступала? — голос прозвучал жалобно, как у котёнка, которого несут в сумке без дырочек для воздуха.

— Папаша мой пожелал, чтобы доченька училась, — ответила Катарина всё тем же монотонным голосом, от которого меня накрыло ощущением безысходности. — Поступила я, а учиться будешь ты. Так надо, Катя, так что собирайся.

— Куда? — не поняла я.

— В Академию, говорю же. И запомни, теперь ты — это я. Катарина Верфёльд, дочь герцога Орисия Верфёльда...

Я посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на своё отражение в тёмном окне. Снова на неё… Катарина была высокая, худая, смуглая, черноволосая, модельной внешности. А я среднего роста, с пышными бёдрами, которые так бесят мою мачеху, и грудью четвёртого размера. С рыжими пушистыми волосами и бледной кожей, которая на солнце обгорает за пять минут.

— Но мы даже не похожи! — взмолилась я. — Как я могу выдать себя за тебя? Это же... это же как сову на глобус натягивать! Натянешь, конечно, но сова будет очень недовольна и перья во все стороны!

Катарина хмыкнула.

— Нормально. Не волнуйся, как я выгляжу никто не знает. Даже папаша плохо представляет внешность своей дочурки

— В смысле?

— Мачеха, — пояснила она буднично. — Мачеха меня объявила помешанной и в монастыре держала с семи лет. Чтобы папаша мой, герцог Верфёльд, про меня не думал, не вспоминал, и наследство не поделил между мной и её родными доченьками. Меня в монастыре никто, кроме монашек, не видел. Так что в академии меня знать не знают.

Я моргнула.

— А как же... поступление? Ты ведь экзамены сдавала.

— Поступала я под твоей личиной, — Катарина усмехнулась, нехорошо так, зловеще. — Я тебя давно заприметила, Катя. Ты мой астральный близнец.

— Близнец? — переспросила я, чувствуя, что мозг потихоньку закипает, грозя взорваться. — Ты себя в зеркало видела? А меня?

— Астральный, — повторила Катарина терпеливо, как для слабоумной. — Не физический, а энергетический, понятно? Я хорошая магичка, Катя. Давно тебя нашла, всё просчитала и пришла за тобой - ты идеальная замена. Тем более, драконов хочешь увидеть.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Но почему ты сама не хочешь учиться? — выдавила наконец что-то умное.

Катарина вздохнула, сняла очки и принялась протирать стёкла подолом своего дурацкого платья. Жест был такой будничный, словно мы обсуждали, куда пойти поужинать, а не мою внезапную замену неизвестно кого неизвестно где.

— Понимаешь, Катя, — начала она задумчиво. — Есть у меня одно маленькое дельце. Очень важное, прямо горящее. Мне срочно нужно... — она замялась, подбирая слова, — ...выйти замуж.

— Чего? — выдохнула я.

— Замуж, — повторила Катарина. — Срочно, прямо вчера. Там жених такой, что пальчики оближешь: богатый, титулованный, красивый. Но если я сейчас поеду в эту дурацкую академию, он достанется моей сводной сестрице. А я не могу этого допустить, понимаешь? Это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и смерти. Ну и твоей тоже, Катя.