Глава 19. Пингвин расправил гордо крылья...
В приемной было пусто, других старост не наблюдалось. «Отлично, я первая!» — пришла в голову радужная мысль. Жаль, что ошибочная…
У окна за столом сидела пожилая женщина. Та самая секретарь, которая на линейке назвала мою фамилию, после чего я стала старостой. Увидев меня, она проворчала:
— Опаздываешь, Верфёльд. Все уже у ректора в кабинете.
— Ну тогда и я пойду? — предложила я, берясь за ручку деревянной двери с табличкой «Ректор академии Грант де Аррива». Потянула ее на себя, но дама рявкнула:
— Стоять, Верфёльд! Ты мне нужна!
Я недоуменно оглянулась.
— Я? Зачем?
— Готовлю приказ ректору на подпись. Одна ты осталась неохваченная, — непонятно объяснила дама.
Недовольно поджала губы и начала перебирать бумаги на столе. Долго ворошила стопки, продолжая ворчать на меня и обвинять в каких-то грехах. Наконец нужный документ нашелся, и женщина протянула его мне.
— Выбирай быстрее и подписывай.
— Что выбирать-то? — брать протянутую бумагу в руки я не спешила. Что-то в словах секретарши мне не понравилось. Можно сказать, подвох почудился!
И не зря интуиция моя вопить «SOS» начала. Дама-секретарь еще сильнее поджала губы, буквально всосала их между челюстей и процедила:
— Выбирай, на чем летать будешь, Верфёльд. И поживее.
— В каком смысле — летать?! — поразилась я. — Куда летать, зачем?!
— Затем, Верфёльд, что если курсант боевого факультета не дракон, ему полагается животное для полетов: грифон или виверна. Я уже подготовила приказ, осталось только вписать, какого зверя к тебе прикрепят.
Я уставилась на женщину, пытаясь переварить услышанное. Грифон или виверна?! Не-е-ет, этого не может быть! Они же монстры, я помню по книгам. И вообще, летающие животные – это не для меня...
Да я на каруселях бледнею, а в самолете предпочитаю сидеть с закрытыми глазами. И меня хотят заставить летать на ком-то живом, с крыльями и зубами? И, судя по всему, с жутким характером?!
В голове начали одна за другой проноситься картинки из фильмов ужасов. Вот я сижу на грифоне, он меня сбрасывает, я лечу вниз с криком "А-а-а-а!". Земля стремительно приближается и я шлепаюсь на нее, превращаясь в лепешку. А может, в отбивную….
Или я лечу на виверне, она меня кусает за ногу, я падаю с криком «Ой-ой-ой! Земля приближается, я врезаюсь в нее и превращаюсь в блин…
А тут я вообще отказываюсь лететь, меня записывают в прогульщицы и выгоняют из академии. Я иду пешком через этот странный мир, меня съедают драконы, а я даже позвать на помощь не успеваю.
— Верфёльд, долго будешь думать? — голос секретарши вырвал меня из пучины ужаса.
— Я... я не могу... — выдавила я. — До ужаса боюсь высоты.
— Ничего, привыкнешь.
— А если они меня съедят?
— Не съедят, они дрессированные.
— А если я упаду с них?
— Тогда будет больно, — философски заметила секретарша и добавила кровожадным тоном: - А ты точно упадешь, все падают.
— Спасибо за поддержку, — простонала я.
— Так что выбираешь: грифона или виверну?
Я открыла рот, чтобы сказать что-то умное, но за спиной прозвучало:
— Выбирай грифона, Верфёльд. Виверны только для изящных и стройных девочек. Для тяжеловесов вроде тебя нужны грифоны – они любую тушу поднимут.
Я резко обернулась. За спиной стоял щегол Корнелиус Делонго. Засунул руки в карманы брюк, перекатывался в пяток на носки и нагло улыбался мне в лицо.
Набрав полную грудь воздуха я хотела ответить. Правда хотела. Придумать что-то едкое, острое, уничтожающее, чтобы этот противный боевик покраснел, побледнел, затрясся от невозможности придумать в ответ что-нибудь потрясающее... Но в голове была полная пустота, потому что все мои мыслительные ресурсы ушли на панику и страх перед летающими тварями. Так что я просто стояла и хлопала глазами, как сова поутру.
Весто меня ответила дама-секретарша. Она сурово сдвинула брови, уперлась сухонькими кулачками в столешницу и рявкнула так, что Корнелиус вздрогнул:
— Опаздываешь, Делонго?! Иди давай на собрание, нечего в приемной прохлаждаться! И если господин ректор решит наказать тебя за опоздание, имей в виду — приказ я оформлю за полминуты. Будешь месяц дорожки мести или клетки в бастиарии чистить.
Корнелиус скривился, процедил сквозь зубы что-то про «обнаглевших секретарш» и потопал к двери в кабинет.
— Что ты там бухтишь? — грозно спросила дама ему вслед.
— Вам показалось, — буркнул Щегол. Проходя мимо, не удержался и будто нечаянно толкнул меня плечом. Гад!
Он скрылся за дверью, я принялась тереть ушибленное место, а секретарша негромко, но очень выразительно сказала ему вслед:
— Зазнавшийся щенок, ещё одна такая выходка — и ты узнаешь, что такое настоящая академическая дисциплина. Никакой папаша-министр не спасет.
Потом повернулась ко мне и уже обычным голосом спросила:
— Так что выбираешь, Верфёльд?
Я сглотнула и жалобно попросила:
— Можно мне... подумать? Ну хоть немножко? До вечера? До завтра? До конца моей жизни?
Секретарша неожиданно смягчилась. По крайней мере, перестала сверлить меня взглядом, от которого крошатся стены.
— Ладно, время еще есть. Но не затягивай с выбором, Верфёльд. Иначе господин ректор сам тебе зверя назначит. А он любит виверн, говорит, у них характер ближе к драконьему. Но я тебе по секрету скажу, лучше грифона выбирай, у них натура помягче, поспокойнее.
— Спасибо за совет. Я все-таки возьму паузу, — выдавила я. И, пока секретарша не передумала, заскочила в кабинета ректора.
Внутри уже полным ходом шло собрание. Человек сорок старост сидели на стульях, расставленных полукругом в два ряда, и слушали ректора, который что-то говорил, стоя у огромного резного стола. Я остановилась,оглядываясь и выбирая куда сесть, но де Аррива заметил меня и бросил резко:
— Верфёльд, садись живее, не создавай суету.
— Извините, — прошептала я и плюхнулась на первый попавшийся свободный стул.
Только когда моя пятая точка коснулась сиденья, я поняла, что сделала ошибку. Потому что рядом со мной сидел Себастьян, прекрасный принц и возможно будущий король собственной персоной.
Смотрел он на ректора, а я засмотрелась на его идеальный профиль - даже не верится, что такое реально бывает! Еще от него пахло... я не знаю чем. Чем-то таким, от чего хотелось дышать глубже и чаще, глубже и чаще… И энергетика от него шла такая... уверенная, спокойная, мужская. Как стена. Как крепость. Как...
Я ущипнула себя за руку - Катя, соберись! Ты тут для того, чтобы узнать, как выжить в этой академии, а не принцев обнюхивать!
Тем более сзади раздался противный шепот:
— Верфёльд, ты села на место моей сестры. Встала и пошла вон.
Я обернулась. Корнелиус сидел прямо за мной и злобно пилил меня взглядом.
— Твоя сестра опоздала, — шепнула я в ответ. — Пусть садится куда хочет, можно на пол у порога.
— Это место моей сестры, — зашипел он. — Она всегда здесь сидит.
— А я всегда сижу там, где сяду, — огрызнулась я. — И вообще, если ты сейчас не заткнешься, я натравлю на тебя своего кота.
Корнелиус слегка побледнел, но не успокоился:
— Ты еще пожалеешь, Верфёльд. Моя сестра...
— Твоя сестра уже взрослая девочка, — перебила я. — Пусть сама свои места отстаивает, а ты не лезь не в свое дело. И знаешь, ты успел надоесть мне, Щегол.
Я отвернулась и сделала вид, что внимательно слушаю ректора. На самом деле не слышала ни слова, потому что в голове крутился один вопрос: «Грифон или виверна? Виверна или грифон?». И тот, и другой вариант вызывал у меня панику.
Пока я сама себя кошмарила, Корнелиус сзади не унимался. Он бубнил что-то про «наглых выскочек», про «место для аристократов», про то, что «таким, как Верфёльд, тут не место». Я пыталась игнорировать, но его голос впивался в затылок, как комариное жало.
И тут Себастьян, не поворачивая головы, спокойным тоном велел:
— Делонго, заткнись.
Корнелиус замолчал мгновенно, как будто язык съел. Я облегченно выдохнула и покосилась на Себастьяна. Боевик все так же сидел с невозмутимым лицом, смотрел на ректора и делал вид, что ничего не произошло. И что меня рядом нет. И что он вообще меня впервые видит.
— Спасибо, — прошептала я.
Он не ответил. Даже бровью не повёл, статуя непробиваемая!
Я вздохнула и снова попыталась вникнуть в то, что говорил ректор. Бесполезно, все мои мысли были заняты летающими чудищами и тем, как я буду выглядеть на одном из них. Наверное, как мешок муки на спине у орла. Только мешок муки хотя бы не визжит от ужаса.
Собрание закончилось быстро. Или не очень быстро, я не заметила. Ректор сказал что-то про расписание, про обязанности старост, про какие-то мероприятия, но я не запомнила ни слова.
Зато я заметила в толпе старост свою новую знакомую Аэлиту, ту самую адптку с кафедры зельеваров. Она сидела на два ряда впереди и что-то записывала в блокнот. Надо будет потом её найти и расспросить, о чём говорил ректор.
Адепты начали вставать со стульев и по одному-двое выходить из кабинета. Я тоже вскочила, собираясь побежать за Аэлитой, но меня остановил ректор:
— Верфёльд, задержись...